Зеркальный ужас

      Ровно в полдень в одной из частей Юго-Восточного гарнизона раздался едва уловимый стук сапог. Он отдавал металлическими нотками, оповещая окружающих о прибытии Винсента Плацки. Сегодня его ждали командиры отрядов в первую очередь для заседания, а уже потом для перераспределения солдат в его часть. Стоит признаться, что многие из рядовых, услышав пугающий звук металлических набоек, поспешили найти себе занятие, причём любое, каким они бы не стали заниматься в обычное время. Никто не хотел попадаться шпрехшталмейстеру на глаза, мешаться на пути, или того хуже, приглянуться ему и отправиться служить в лагерь пленных, стать невольным зрителем его пугающих представлений.       Не только определённый звук шагов, но и сама походка выдавала Винсента. Если остальные солдаты ходили строгим ровным маршем, то Плацки вовсе не утруждал себя этим и всегда ходил вальяжно и горделиво, задирая вверх узкий подбородок и остроконечный нос. На его лице всегда сияла приветливая улыбка, что вместе с широким лягушачьим ртом делало его внешний вид крайне отталкивающим. Круглые карие глаза сверкали так, словно перед собой мужчина видел самое настоящее сокровище, но такое выражение у него было лишь от собственных мыслей. Изначально Винсент был обладателем густых русых волос, но позже он собственноручно сбрил их под ноль и заставил обриться всех своих сослуживцев. Сделал он так не столько оттого, что это было когда-то нормой в армии, а потому что считал, что таким образом от солдат будет меньше грязи, которую, как мы все помним, крайне не переносил Плацки.       Заседание проходило в обычном режиме до тех пор, пока ручка адъютанта Плацки не решилась на своеобразный побег. Юноша после заполнения документов не особо аккуратно её положил, и та покатилась прямиком в сторону Винсента. А он не мог не обратить на это внимание. Ручка, что совсем недавно была в руках адъютанта, с покусанным им же колпачком, медленно, но верно надвигалась на мужчину. Чем ближе она была, тем сильнее не по себе становилось ему. Совсем скоро он уже не мог ни о чём думать, кроме этой покрытой чужими микробами вещицы, уже не слышал разговоров. А ручка тем временем всё приближалась и приближалась, заставляя сердце Винсента биться сильнее и сбивчивее, медленно перекрывая воздух. Ещё немного, и он бы точно задохнулся от паники, если бы не вспомнил о лежащих в нагрудном кармане бумажных платках. Ручка была уже в пяти сантиметрах от его рук, когда он быстрыми движениями достал платки из кармана и, резко схватив ненавистный предмет, метко швырнул его в сторону урны, чем привлёк взгляды всех собравшихся здесь.       — Хватит на сегодня! — он резко подскочил с места. — Зовите сюда солдат для перераспределения, — заявил он. Собравшиеся командиры переглянулись, и никто не смел возразить.       Планы рядовых избежать встречи с Винсентом с треском провалились. Командиры согнали всех своих подчинённых, объяснив им, что это приказ свыше, и что в лагере действительно не хватает рук. Конечно, никто не хотел идти в подчинение Винсента, но выбора у них не было.       Первым делом Плацки оценивающе осмотрел всех присутствующих. И ему никто не приглянулся. Все стояли с угрюмыми лицами, коих мужчина очень не любил. Кислых рож в своём лагере он видеть не желал, поэтому решил немного развеселить солдат.       Винсент всегда говорил воодушевлённо, манерно жестикулируя, с подбадривающей интонацией, словно выступал на сцене, за что однажды и получил прозвище «шпрехшталмейстер». Мужчина решил, что самой забавной историей из всех, какие он знает, будет история, как он застрелил свою больную мать, о которой не хотел заботиться. Рассказывал это он особо эмоционально, с восторгом, словно ничего лучшего в его жизни не происходило, и такой рассказ только сильнее отпугнул и без того негативно настроенных солдат. Они смотрели на него с недоумением, переглядываясь друг с другом и перешёптываясь, парочка рядовых даже предложила по-тихому свалить, а кто-то и вовсе, не стесняясь, назвал его больным человеком. Только Бернард слушал его с интересом, а под конец даже похлопал, отчего солдаты назвали больным и его.       Винсенту подобная реакция польстила. Он быстро приметил в толпе кудрявого юношу, к которому в своей неторопливой манере и подошёл.       Плацки уже более внимательно осмотрел Бернарда и даже осмелился двумя пальцами приподнять его подбородок, хотя в принципе не любил прикасаться к людям даже через перчатки. Он улыбался, рассматривая привлекательное лицо парня, и не сдержавшись, всё же выдал: «Вы только гляньте, какая красота». Винсент погладил густые кудри Бернарда: «Но вот это придётся сбрить. Хоть и жалко, конечно». Винсент снова взял его за подбородок: «Ну вы только гляньте. Прямо-таки ангел. И чего это я сразу не заметил тебя в этой толпе?»       Бернард пожал плечами.       В тот день Плацки перевёл к себе только Винца, чем остался крайне недоволен. Вечером он подал рапорт в Восточный район, и те пообещали направить недостающих служащих. Конечно, Винсенту не слишком нравилась идея, что ему направят солдат до того, как он лично их увидит, но выбирать было не из чего. Не брать же к себе вот этих с кислыми мордами.       Когда они засобирались обратно, к мужчине пришла гениальная мысль. А что, если взять того юнца в качестве адъютанта? Ну и что, что эту должность уже занимает вон тот недотёпа, из-за которого ему пришлось прикоснуться к той мерзкой ручке? Его можно просто уволить. Это же не проблема?       — Ты уволен, — с довольными нотками в голосе заговорил Винсент.       — Что значит «уволен»? — удивился адъютант. — Вы не можете просто так меня уволить, — он начал хмуриться. — Причина нужна. Да и веская к тому же.       — Уволен значит уволен, — слегка надув губы, Плацки вытащил револьвер из кобуры. Он метко выстрелил несговорчивому парню в голову, и тот рухнул под ноги к другим солдатам, сопровождающим Винсента. — Уберите эту гадость, — он размахивал оружием, указывая на лежащее тело. — А то меня начинает тошнить.       Солдаты ошарашенно принялись выполнять приказ. Кто знает, что ещё придёт в голову этому парню? Умирать вот так никто не хотел.       — В казармах живёт всякий сброд, — с привычной жестикуляцией заметил Винсент, — тебе же предоставлю хорошую комнату с ванной, — с лёгким кокетством в голосе продолжил он, обращаясь к новенькому.       — По соседству от Вас? — с улыбкой спросил Бернард.       — Ещё чего! — засмеялся мужчина. — В моём распоряжении целый дом. И людям вроде тебя там не место, — он едва слышно захихикал, прикрывая рукой рот, чем привёл в недоумение видевших эту картину солдат.       — Я и не сомневался, что Вы скажете нечто подобное, — юноша не сводил взгляда с нового начальника, вызывая у того явно смущение.       — Перестань, — Плацки был не в силах контролировать свои эмоции. Впервые в жизни человек вызывал у него нечто подобное: одновременно приятное и пугающее чувство. Что-то его привлекло в Бернарде — может быть, его характер, который он не успел толком узнать, а может и внешность, что ассоциировалась с чем-то невероятно чистым и светлым. Он отличался от местных солдат. Его подчинённые испытывали страх, видя командира, а этот человек наоборот, даже умудрялся с ним шутить. Не каждый день такое почувствуешь. Главное, чтобы новоиспечённый адъютант не посмел производить вокруг него всякую гадость как предыдущий, и тогда всё будет просто идеально.       Воодушевлённый Винсент побрёл домой, не забыв приказать Бернарду сбрить свои великолепные кудри с головы. «Прекрасный день! Прекрасный день!» — он радостно похлопывал в ладони, пока Винц провожал его взглядом. Сейчас в его глазах не осталось того кокетства, что было ещё пару минут назад. Он смотрел на начальника с отвращением, проматывая в голове одну и ту же мысль: «Я убью тебя при первой возможности». Впрочем, это и не было удивительным. Бернард никогда не любил людей. И исключения для него не было. Будь то ребёнок или его собственный командир — мужчина убьёт их с одинаковым чувством — наслаждением.       Пока он стоял так в самом центре лагеря, мимо повели военнопленных. Измученная, исхудавшая троица тлалоканцев, едва волоча босые ноги, плелись в сторону своеобразного пьедестала: деревянной платформы, что возвышалась на двадцать сантиметров над землёй. Солдаты заволокли их, приказывая стоять ровно. Один из них махнул рукой, остальные направили на людей автоматы. Секунда — и все трое рухнули на землю, словно мешки с тряпьём. Один из миктланцев пнул погибшего ногой. «Мертвец», — заключил он.       Бернард смотрел на происходящее с упоением. «Прекрасный день, — прошептал он. — Прекрасный день», — улыбался мужчина, обнажая акульи зубы.