Зеркальный ужас

      «Прошло уже девятнадцать минут», — размышлял Святослав, глядя на свой коммуникатор. «Они сказали, что придут через двадцать минут», — громко вздохнув, он принялся расхаживать по полигону. Юноша бродил кругами, стараясь отбросить нарастающее чувство тревоги. Куратор странно на него смотрел, словно был напуган присутствием командира сильнее, чем сам Святослав. Может, должно произойти что-то страшное?       — Думал, мы опаздываем? — за его спиной раздался ехидный голос Винсента. — Мы пришли ровно через двадцать минут, — он усмехнулся, прислонив ладонь к груди. — Я точен как миктланские часы, — мужчина произнёс это с такой гордостью, будто действительно был в ответе за точность часов.       Чувство тревоги нарастало всё сильнее. Святослав растерянно искал взглядом Бернарда. Сейчас он хотел его видеть как никогда раньше. Долгожданный мужчина появился спустя полминуты. Но за это время парень мысленно уже успел потерять половину своей жизни.       Бернард стоял в метре от Винсента. Его лицо вновь не выражало никаких эмоций, что постепенно успокаивало Святослава. «Если он так спокоен, значит, всё под контролем», — рассуждал парень, даже не представляя, что сейчас будет происходить.       Через мгновенье на полигоне появились трое пленников. Их головы были укрыты серыми плотными мешками, а руки связаны за спиной. Солдаты подталкивали их сзади, чтобы они быстрее перебирали босыми ногами. Сопровождали так строго, словно кто-то из них смог бы в таком состоянии сбежать. Святослава охватила дрожь, его начало тошнить, а живот сковало спазмом. Юноша невольно пригнулся, стараясь подавить это страшное чувство. «Это то, о чём я думаю?», — он испуганно поднял взгляд на людей. «Двести девяносто семь, триста сорок три, триста девяносто два», — на их спинах были нашивки с номерами. «Это я их выбрал. Это я их выбрал», — парня начало сильнее тошнить.       С их голов сняли мешки. Двое мужчин и одна женщина. Они устало осмотрелись вокруг. Два человека с впалыми щеками и бледной кожей были изнемождены и будто высохли. Один выглядел вполне здоровым и более живым — явно совсем недавно попал в лагерь.       «Это я их выбрал», — без конца крутилось в голове Святослава. «Это я их выбрал».       Винсент с улыбкой на лице всучил в руку юноше пистолет. Но парень был настолько напуган, что не удержал его и уронил.       — Какое позорище, — с отвращением произнёс Плацки. — Поднимай же его! Не каждый день тебе оружие подаёт командир!       Святослав трясущими руками поднял пистолет. Он всеми силами пытался снова не уронить оружие, но, казалось, будто руки не хотят его слушать. Будто это больше не его руки. Он мысленно приказал им держать крепче, иначе и ему, и его рукам не поздоровится. Руки снова едва не выронили пистолет. Тогда Святослав уже начал умолять их. И, кажется, они его услышали.       — Как пользоваться, знаешь? — всё с тем же отвращением в голосе спросил Винсент.       — Да, — ответил парень, стараясь не смотреть ни на командира, ни на пленников. — Зарядить, выстрелить, зарядить…       — Да ты идиот, как я погляжу. Этот пистолет что, похож на старую рухлядь? Его не надо после каждого выстрела заряжать. Достаточно сделать это один раз, и у тебя сразу же появляется десять выстрелов, — он разочарованно посмотрел на Бернарда и мысленно задал ему вопрос: «И вот это создание ты пожалел?». Но Бернард не обращал на них обоих никакого внимания. — Что ж, давай я тебе расскажу правила игры, — в своей вальяжной манере принялся рассказывать мужчина. — Есть тридцать секунд. Целых тридцать секунд, чтобы убить это тлалокское отродье. Но, — он обошёл юношу сзади, — если через тридцать секунд эти трое останутся живыми, то сдохнешь ты, — Винсент произнёс это, прислоняя дуло пистолета к затылку Святослава.       Парня сковал страх. Он резко забыл, как двигаться, как моргать, как дышать. Он стоял неподвижным столбом, думая лишь о том, что всё это снится. Это всё дурной сон. Сон. Точно сон. Бернард встретил его с Георгом возле входа. У него не кончились патроны, он выстрелил. И юноша просто упал в обморок от болевого шока. Да. Так и было. Он сейчас спит в госпитале. А это всё дурной сон.       — Бернард, засеки тридцать секунд, — скомандовал Винсент.       Юноша резко пришёл в себя. «Не сон».       Мужчина молча открыл таймер на своём коммуникаторе.       Святослав взглянул на куратора. На его лице не дрогнул ни один мускул, не дёрнулся ни один нерв. «Вы настолько в меня верите или Вам настолько наплевать?» — задавался вопросом он.       Это не сон. Парень убедился в это ещё сильнее. Игра происходила на самом деле.       — Раз, два, три, — со счастливой улыбкой проговорил Винсент.       Бернард включил таймер. Отсчёт пошёл.       Святослав направил оружие на пленников. Он старался успокоить руки, но они предательски дрожали. В глазах всё помутнело. «Если я и выстрелю, то куда?» — пытался оставаться в сознании он.       «Я сегодня умру».       Бернард внимательно наблюдал за таймером. Прошло уже двадцать секунд. Святослав не выстрелит. Выстрелит Винсент. Он видел, как командир медленно, но уверенно нажимает на курок. Время почти закончилось.       Странно. Сейчас он не переживал, что ему придётся оправдываться за смерть новобранца. Или же все давно привыкли, что от рук Плацки умирают солдаты? Он с самого начала понимал, что этому юнцу не жить и просто не хотел пачкать руки?       Винц достал пистолет.       Один. Два. Три.       Все тлалоканцы с разницей в несколько секунд рухнули на землю. К Святославу вернулось сознание, и он громко задышал. Винсент разочарованно опустил пистолет.       — Ты испортил нам всю игру! — нахмурившись, зарычал он. — Разве я говорил, что ты можешь вмешиваться?       — Но Вы и не запретили этого, — без эмоций ответил Бернард. — По правилам, через тридцать секунд должны были умереть либо тлалоканцы, либо этот юнец. Все правила соблюдены.       — За идиота меня держишь? — Плацки огромными шагами помчался к Бернарду. — Ты прекрасно понял правила и участвовать в нашей игре не мог.       — Это не было озвучено, — тот спокойно смотрел на шею Винсента, размышляя о том, как было бы здорово свернуть ее прямо сейчас голыми руками. Он совсем не слушал весь словесный поток, который на него обрушился, и лишь махнул рукой Святославу, чтобы тот убирался прочь. Юноша без раздумий рванул с полигона.       — Смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, паразит! — прошипел Винсент.       Бернард поднял взгляд и неожиданно для Плацки улыбнулся. Такой странной доброй улыбкой, какую он ещё никогда при нём не показывал.       — Я снова разочаровал Вас?       Винсента словно ударило током. Он отпрыгнул на полметра назад и уставился на мужчину.       — Мне очень жаль, что я опять разочаровал Вас, — Бернард продолжал улыбаться.       Винсент смущённо отвернулся. «Почему он на меня так смотрит? Что за странное пугающее чувство отозвалось дрожью по телу? Почему мне это так не нравится?».       — У тебя что, какие-то отцовские чувства появились или что-то в этом роде? — фыркнул Винсент, отводя взгляд. Его голос звучал иначе, словно он был растерян и не мог подобрать слов.       — Я не понимаю, о чём Вы, — с недоумением сказал Бернард.       — Ты спас этого подростка, а ещё притащил в лагерь девочку, хотя прекрасно знаешь, что мы не держим детей в лагере. Почему не убил её сразу, мне не интересно, но чтобы к завтрашнему утру её здесь не было.       — Как прикажете.       — Ты не понял. В лагере её не должно быть. И живой за его пределами тоже. Ты продлил ей жизнь на сутки, для неё этого будет вполне достаточно. А теперь убирайся.              Святослав не глядя мчался вперёд. Он не понимал, куда и зачем бежит, он просто бежал. С каждым шагом на его глазах наворачивались слёзы, хотя парень и обещал себе не плакать. Когда он оказался возле ворот лагеря, то уже рыдал, заливаясь слезами. Лицо раскраснелось, а нос отёк, не позволяя дышать. Но он не остановился и побежал прочь от лагеря, в ту сторону, откуда полчаса назад привёл Георга.       «Я попал в сумасшедший дом, я попал в ад, я попал к преступникам. Почему я попал именно сюда? Почему меня отправили именно сюда. Почему? Почему?» — Святослав остановился у ближайшего дерева и принялся вытирать руками слёзы. «Я хочу домой», — он не мог успокоиться, слёзы текли всё сильнее и сильнее. Он жадно хватал воздух ртом и растёр глаза докрасна. «Я же знал, что мне придётся убивать, я же знал это. Почему сейчас я рыдаю?» — он говорил сам с собой. Стараясь прийти в чувство, парень, едва перебирая ногами, побрёл дальше. И неизвестно, сколько он бы так ещё прошёл, если бы не увидел двух солдат, что куда-то тащили до боли знакомую девочку.              — Где ребёнок?! — громким рыком разнеслось по коридору. Бернард, не сдерживаясь, хлопнул руками по столу, за которым сидел солдат. Парень от страха вскочил с места и, дрожа как осиновый лист, с непониманием смотрел на адъютанта. — Где ребёнок? — медленно и рассерженно повторил он.       — Я не понимаю, о чём Вы, — солдат хотел вжаться в стену, но Бернард не позволил ему этого сделать. Он схватил его за воротник и притянул к себе, повторяя свой вопрос тем же тоном:       — Где ребёнок?       — Я правда не понимаю, — парень зажмурился, не желая смотреть в глаза страшному гостю.       — В этой чёртовой камере, — мужчина указал пальцем в сторону, — сидел чёртов ребёнок!       — Я не видел никакого ребёнка, — казалось, ещё немного, и солдат просто упадёт в обморок. — Я заступил на пост полчаса назад, и тут не было никакого ребёнка, — его трясло всё сильнее. — Вы же знаете, никто ни перед кем не отчитывается, когда уводит отсюда пленных, — парень так и не осмелился открыть глаза. — Пожалуйста, только не разбивайте мне лицо…       — Сдался ты мне, уродец, — Бернард оттолкнул солдата так сильно, что тот рухнул прямиком в кресло. — Руки о тебя ещё марать, жалкий щенок, — он с презрением посмотрел на парня. Какое отродье только не берут на службу. И это солдаты? Позор. Мало здесь малолеток, что трясутся от вида оружия, так ещё и взрослые готовы умереть от одного взгляда адъютанта. А он ведь не такую уж и высокую должность занимает.       Бернард испытал небольшое облегчение от того, что девочка пропала. Одной головной болью меньше. Осталось только сделать что-то со Святославом. Либо как-то выпроводить его из этого лагеря, либо научить убивать. И сложно было сказать, что из этого легче провернуть.       — Извините, — раздался тихий голос из камеры. — Если Вы ищете девочку, то её забрали двое солдат.       Услышав это, Бернард на мгновенье замер. «Какие ещё солдаты её увели?» — мысленно задал вопрос он.       — Это был не доктор и не главный, — продолжила девушка. — обычные рядовые солдаты. Те, что забирают отсюда людей «поиграться».       «Поиграться», — звоном пронеслось в его голове. Ему должно быть всё равно на судьбу этой тлалоканки, но он бы предпочёл, чтобы её просто убили.       — Зачем ты мне это рассказала? — мужчина подошёл ближе к решётке.       — Я надеюсь, что Вы её убьёте.              Святослав медленно приближался к солдатам, что привели в лес тлалокскую девочку. Он старался не выдавать себя и обдумывал, как вытащить её из этой передряги. Юноша наблюдал, как военные толкают девочку друга от друга, громко смеясь. Она же выглядела потерянной и не просто не понимала, где сейчас находится, но и кто эти люди и что им нужно. Один из них не рассчитал силы и толкнул её так, что девочка свалилась на землю, запачкав подбородок грязью.       — Смотри, что ты наделал, — второй поднял девочку за воротник потрёпанного платьица, — она теперь в грязи вся.       — Она и до этого от чистоты не блестела, — первый скрестил руки на груди от такого обвинения.       — Но до этого об неё хотя бы испачкаться нельзя было, — с иронией ответил второй. — Хотя, надо проверить, только ли лицо она испачкала… — он попытался приподнять её платье, как из-за дерева выскочил Святослав.       — Вы чего творите?! — закричал он что есть силы.       — А ты ещё откуда взялся? — с недоумением спросил первый.       — Тебе чего надо, сопляк? — возмутился второй.       — Отпустите девочку! — крикнул юноша.       — Какую ещё девочку? — спросил первый.       — Вот эту? — второй положил руки на её плечи. — Это не девочка, это наша игрушка, — оба громко рассмеялись. — Если собрался геройствовать, то проваливай сразу. Если хочешь присоединиться, то только после нас.       — Вы в своём уме? — ошарашенно спросил Святослав. — Ей же на вид лет пять!       — Да нам плевать. Тлалоканцы — не люди, а просто отребье. Нам за неё ничего не будет даже.       Святослав был в ужасе. Если на полигоне он просто подумал, что попал в ад, то сейчас окончательно убедился в этом. То, что тлалоканцев не считают за людей, он знал давно, но можно ли этих двоих называть людьми? И что ему делать? Будь у него оружие, смог бы он выстрелить?       — Либо вы её отпускаете, либо я в вас стреляю! — Святослав постарался сказать это уверенным тоном, но у него не особо получилось.       Двое солдат посмотрели друг на друга, после чего залились громким смехом.       — Ты стрелять хоть умеешь? — спросил первый.       — Мне кажется, он и оружие никогда в жизни не держал, — смеялся второй. — И где же ты пистолет свой прячешь? Не в кармане ли? — он вновь громко засмеялись.       — Да он точно не стрелял никогда, — продолжал первый. — Глянь на это убожество, — он показывал пальцем на испуганного парня, — и это существо из нашего лагеря?       — Зато я отлично стреляю, — раздался голос неподалёку. Всё резко оглянулись вправо. Тут и не поспоришь: Бернард стрелял великолепно. Но что у него получалось ещё лучше — так это появляться в нужном месте и в нужное время. В этой способности его обходил разве что Винсент. — Девочка уходит со мной, — нахмурившись, отчеканил адъютант.       — Сэр, но почему? — с непониманием спросил первый. — Это ведь тлалоканка, какая разница, что с ней будет?       — Отвернись. Закрой глаза и уши. И не открывай их, пока я не разрешу, — приказал Бернард девочке. Та послушно отвернулась. Сейчас она не понимала, кто из этих людей страшнее: те, кто притащил её сюда, или тот, кто их напугал. Разбираться в этом девочка не хотела, поэтому просто делала то, о чём её просили, и думала, как скоро попадёт домой, увидит маму и пойдёт играть в прятки с Эриком. А пока нужно послушать этого дядю.       — Хотите знать, ненавижу ли я тлалоканцев? Ненавижу. И тлалоканцев, и их детей. И с этой ненавистью я живу всю жизнь. Но сильнее их я ненавижу насильников. Особенно тех, кому взбрело в голову «поиграть» с ребёнком, — с отвращением проговорил Бернард. — Отребье здесь только ты, — вытащив пистолет, он направил его на первого солдата. — А убожество — ты, — он перевёл оружие на второго. — Если я вышибу вам мозги, думаете, мне за это что-то будет? — он одарил их добродушной улыбкой, точно такой же, какую совсем недавно продемонстрировал Винсенту.       И нажал на курок. Первый рухнул от выстрела в голову. Второму он попал в сердце. Солдат едва слышно начал хрипеть, и тогда Бернард пустил в него ещё пару пуль. Прохрипев в последний раз, он наконец замолк.       — Не надоело геройствовать сегодня? — лицо Бернарда снова стало привычно холодным. — Я понять не могу, как только ты умудряешься находить себе столько неприятностей, — он слегка коснулся плеча девочки, и та взглянула на него. — Сейчас тебя уведёт отсюда этот испуганный мальчик. А ты будь послушной и ни в коем случае не оборачивайся. Поняла?       Девочка кивнула.       — Отведи её обратно, — мужчина подошёл к трупам и потрогал их ногой. — И запомни, если она вдруг пропадёт по дороге в лагерь, то с этого же момента ты потеряешь способность ходить.