Зеркальный ужас

      Винсент всё утро провёл в кабинете, медленно покачиваясь в кресле. Его настроение было испорчено ещё со вчерашнего дня, когда Бернард умудрился вмешаться в столь весёлую «игру». Мужчина не до конца понимал, что происходило в голове адъютанта и почему он демонстрировал настолько разное отношение к нему. Сначала Винц выказывал уважение, которое со стороны могло и вовсе показаться кому-то восхищением, но что же было вчера? Пренебрежение. Он игнорировал его приказы, его желания и словно намеренно злил. Зачем ему всё это? Неужели приблизить этого человека к себе было ошибкой? Как бы эта ошибка не стала роковой…       Надо признаться, с ролью адъютанта Бернард справлялся отлично. Все документы всегда находились в безупречном порядке, то же касалось и рабочего места. Это, без сомнений, радовало Винсента, но такая привязанность к ребёнку его настораживала. Если Винцу придётся выбирать между бесполезным парнишкой и опытным солдатом, сможет ли он сделать правильный выбор?       «От Святослава надо избавляться», — уверенно решил Винсент.       Дверь в кабинет с небольшим скрипом открылась. Мужчина же даже не соизволил повернуться к неожиданному гостю, так и оставшись сидеть спиной к входу.       — Стучаться не учили, когда в кабинет к командиру входишь? — проворчал он.       — Я стучал несколько раз, Вы не отвечали, — спокойно заметил Бернард.       — Значит, надо стучать так, чтобы тебя слышали, — фыркнул Плацки. — Что тебе нужно? Я тебя не вызывал вроде.       — Я избавился от девочки, как Вы и просили, — коротко отчитался гость.       — И что теперь? Мне тебя похвалить надо? — угрюмо пробурчал командир.       — Да, — с серьёзным лицом ответил Бернард.       — У меня сейчас нет никакого желания общаться с тобой, — сморщив нос, продолжил Винсент. — Подожди, ты сказал «да»? — он резко обернулся, с удивлением уставившись на адъютанта.       — Да, — не меняя тона, повторил Бернард. — Я жду от Вас похвалы.       — И какой похвалы ты желаешь? — Винсент рассмеялся. Встав, он вальяжной походкой сделал полукруг по кабинету, остановившись перед носом у самоуверенного подчинённого. — И чего ты хочешь? — большим и указательным пальцем он схватил мужчину за подбородок. — По голове тебя погладить и сказать, какой ты молодец? — мужчина слегка приблизился к его лицу. — Или у тебя другие планы насчёт этого?       — Сэр! — их разговор прервал солдат, неожиданно ворвавшийся в кабинет. Увидев неоднозначную картину, он остолбенел, позабыв, для чего мчался к командиру. По его сбитому дыханию было ясно, что парень бежал со всех ног, чтобы сообщить что-то важное, но не настолько важное, чтобы прерывать «романтичную» обстановку, царившую в кабинете. На самом деле, ничего романтичного даже близко не происходило, и Винсент вёл себя в своей повседневной манере, но это никак не укладывалось в голове солдата. Он считал его жестоким тираном и даже представить не мог, что тот способен на флирт с не менее жутким типом вроде Бернарда. — Простите! — парень поклонился так низко, что ещё немного, и он бы просто рухнул на пол, умоляя двух психопатов о прощении. — Простите! — он не переставал извиняться и пятился к выходу. Открыв дверь задницей, парень рванул прочь. Пусть о пропаже двух солдат сообщает кто-нибудь другой. Он больше туда не ногой.       — Теперь слухов будет ещё больше, — Винсент громко рассмеялся, неторопливо отходя от адъютанта. — И что ты будешь с этим делать? Убьёшь всех сплетников?       — Если потребуется, то убью, — спокойно ответил Бернард. — Любого, кто осмелится распространять эту грязь.       — Даже если этим человеком буду я? — Плацки с интересом взглянул в глаза мужчины и прочёл в них удивление. — Шутка! Я ещё так низко не пал, — он продолжал смеяться. — А что насчёт девочки? Здесь ты заслуживаешь похвалы, несомненно. И ты бы получил её, если бы так сильно не расстроил меня вчера, — мужчина покачал головой. — И печаль моя от вчерашней игры не знает границ. Задобрить меня может разве что подарок, — он театрально приложил ладонь ко лбу, состроив наигранно страдальческое лицо.       — И чего же Вы хотите?       — Тебе не кажется, — Винц присел на край стола, — что в моём кабинете чего-то не хватает? Чего-то, что привлекало бы внимание и раскрывало мой характер, — он на секунду задумался, — например, черепа тлалоканца. Он бы отлично смотрелся на третьей полке между книгами. И я был бы чертовски рад, достань ты его для меня.              Она не понимала, что происходит. Ей казалось, что ещё вчера она сидела за обеденным столом и за обе щёки уплетала мамину еду. А потом громкие крики, грохот, мама в панике хватает её и убегает прочь. Она ничего ей не объяснила. Только бесконечно повторяла «всё будет хорошо». А потом девочка оказалась в холодной комнате с кучей незнакомых людей, так сильно похожих друг на друга. Она не понимала, что пугало её сильнее — болезненный вид невольных соседей или их бритые головы. Из всех людей она могла отличить лишь одну женщину, что тисками вцепилась в неё, когда пришли те двое солдат. Странная сцена в лесу, непонимание, что этим двоим нужно, испуганный мальчик, пытавшийся её защитить, и этот странный мужчина, что впоследствии привёл её сюда. Девочка сидела в душевом поддоне, обхватив руками колени. Слишком много непонятного происходило. Слишком всё было странно и страшно. Она хотела домой.       Незнакомый мужчина отсутствовал всю ночь и всё утро. Где он пропадал, она не знала и знать не хотела. Зачем он её сюда притащил — тоже. Её успокаивало лишь то, что он не сделал ей ничего плохого. Пока не сделал. Так она просидела в ожидании всю ночь.       Бернард вернулся днём. Услышав шаги, маленькая тлалоканка прижала к коленям голову, стараясь стать ещё меньше и незаметнее. Может быть, тогда он её не найдёт, и она сможет убежать домой, к маме?       Мужчина прошагал в ванную комнату. Найти ребёнка труда не составляло, тем более, прятаться особо было негде. Он не произнёс ни слова, когда обнаружил её. Лишь включил в душе тёплую воду.       Девочка от неожиданности подскочила. Она смотрела на него с непониманием и страхом, а он без лишних слов вручил ей мочалку.       — Что ты так на неё смотришь? — угрюмо произнёс он. — Никогда в жизни не мылась?       — Нет, я… — девочка заметно засмущалась.       — Надеюсь, сама справишься, — мужчина повесил на край раковины полотенце и одну из своих футболок. Он не планировал приводить к себе ребёнка. Но времени на размышления было мало, поэтому маленькая тлалоканка с ночи была у него. Одежды для неё не было, а позволять ребёнку ходить в грязном он не хотел.       Бернард уселся на кровать. Что делать с девочкой и как от неё избавиться, он не понимал. Если кто-то услышит её здесь, то ему точно не поздоровится. Винсент будет в бешенстве, если узнает. Бернард ведь ослушался уже второго приказа.       В раздумьях он закурил. Мужчина делал так ежедневно, поэтому нисколько не изменял своей привычке. Но сегодня он позабыл, что теперь живёт здесь не один.       Девочка нацепила на себя футболку не по размеру и неаккуратно завязала её узлом на боку, чтобы та не так сильно на ней болталась. Ей не нравилась одежда угрюмого дяди, но и ходить в грязном рваном платье она не хотела. Была бы мама рядом, она бы ни за что не позволила ей так выглядеть. Она бы точно нашла красивый наряд и завязала белокурые волосы пышным бантом. Но мамы с ней нет. И волосы болтаются скомканной мокрой тряпкой.       Когда она вошла в комнату, та была заполнена едким дымом. Бернарду это явно не мешало, учитывая, что он успел задремать с догорающей сигаретой в руках. Вот только девочке такая атмосфера была явно не по душе: от дыма она начала задыхаться и громко кашлять, чем разбудила мужчину. Сначала он просто нахмурился, затем открыл глаза и уставился на ребёнка. Потом вовсе не выдержал и заворчал:       — Чёрт возьми, ты немощная что ли? Если тебе мешает дым, то открой это проклятое окно! Руки и ноги у тебя на месте. Ты в состоянии это сделать!       Девочка испугалась. Задержав дыхание, она рванула к стулу и быстро, хоть и не без труда, потащила его в сторону окна. Комнату наполнил свежий воздух.       «На кой чёрт я в это ввязался?» — мысленно корил себя Бернард. Он никогда не отличался любовью к детям, но стоило ему попасть в этот лагерь, как в нём начали просыпаться чувства привязанности и заботы, что никогда ему не было свойственно. А теперь ещё и нянчиться приходится. Сначала этот бездарь Святослав, которого он уже не в первый раз выручает, теперь эта девчонка, которую следовало пристрелить в лесу. Ещё и начальник, который казался ему жестоким зверем, на деле оказался капризным ребёнком, в чьи руки попал целый миктланский район. И район этот выступал в качестве игрушки, что в ближайшие дни сломается и явно надоест. Может, в какой-то степени Винсент хороший военный и умелый командир, но его инфантильность, граничащая с безумием, явно перекрывает все его солдатские качества.       «Пусть этот чёрт доплачивает мне за роль его няньки», — проворчав, мужчина затушил сигарету.       — Ну и как тебя зовут? — он обратился к девочке, что испепеляла его взглядом.       — Мэлл, — робко ответила она.       — Какое уродливое тлалокское имя, — Бернард смотрел на неё с пренебрежением. — Теперь тебя будут звать Линн.       — Мне нравится моё имя, — попыталась возразить девочка.       — Пока ты находишься здесь, тебя будут звать Линн, — Бернард был непреклонен.       Мэлл надула губы. Она всегда так делала, когда не соглашалась с родителями. А они всегда уступали. Но этому мужчине было наплевать и на её мнение, и на надутые губы.       — Почему Линн? — решила поинтересоваться она.       — Так звали мою мать, — спокойно ответил он.       — Вы её очень любили?       — Ненавидел. Более глупой женщины я в своей жизни не встречал. И ты явно умом не наделена. Аж на лице написано.       — Неправда! — девочка надулась ещё сильнее и топнула ногой. — В подготовительном классе у меня самые высокие баллы!       — И что с того? — Бернарда это совсем не впечатлило.       — Это значит, что я умная!       — Это значит, что ты умеешь зубрить.       — Вы плохой! — она уже начинала хныкать, как её рыдание прервало громкое урчание желудка. В смущении Мэлл опустила голову.       — На столе еда, — Бернард указал рукой. — Садись и ешь.       — А там есть лук? — поинтересовалась девочка.       — Откуда мне знать? Может, и есть.       — Тогда я это не буду, — она скрестила руки на груди и отвернулась от стола. Мэлл привыкла проворачивать подобное дома, и ей всегда родители предлагали обед вкуснее. Вкуснее по мнению пятилетнего ребёнка, разумеется.       — Ты не в том положении, чтобы обед себе выбирать, — и этот трюк снова не оказал никакого воздействия на Бернарда.       — Что значит «не в том положении»?       — Это значит, что ты либо ешь то, что тебе дают, либо не ешь совсем, — угрюмо ответил мужчина.       — Вы плохой, — всхлипнув, девочка всё-таки уселась за стол. Перед ней стояла тарелка едва тёплого рагу. Выглядело оно крайне неаппетитно и так, будто его уже кто-то успел пожевать. Дома она ни за что в жизни не попробовала бы подобную стряпню, но тут выбора не было. Да и животу, издающему предсмертные звуки, было явно наплевать, что есть. Главное, что есть хоть что-то. Сморщив нос, она зачерпнула первую ложку. На вкус еда оказалась не такой ужасной, как на вид. За первой ложкой быстро последовала вторая, затем третья. И вот капризный ребёнок уплетал рагу так, словно голодал уже год, а не всего лишь сутки. Она закидывала в себя еду жадно, словно пылесос, поглощающий мусор из-под кровати. И спустя пару минут тарелка была полностью пустая.       — Спасибо, — девочка улыбнулась и почти сразу сделала серьёзный вид. — А ещё мне нужен бантик.       — Бантик? — переспросил Бернард.       — Или ленточку. Я сама могу волосы завязать. Чтоб красиво было. И чтоб волосы не мешались.       — Значит, волосы мешают? — он неторопливо поднялся и подошёл к ребёнку. — Мы это исправим сейчас. И никакие ленты не нужны будут, — мужчина осторожно собрал её волосы на макушке и принялся затягивать в тугой хвост. Мэлл сидела тихо, не шевелясь. Она решила, что Бернард хочет сделать ей какую-то причёску, поэтому находилась в предвкушении. Девочка улыбалась, закрыв глаза, пока мужчина накручивал жгут из волос. Когда они достигли нужного натяжения, Бернард достал охотничий нож и одним движением скользнул по голове девочки. В его руке осталась копна белоснежных волос, которая немедленно отправилась в мусорный бак.       Мэлл застыла в ужасе. Ей стало так обидно и больно, будто ничего более унизительного с ней не происходило. В ее голове не укладывалось, как взрослый мужчина может так просто взять и изуродовать маленькую принцессу. На лице Мэлл было написано: «Я сейчас заплачу. Я сейчас буду рыдать так громко, что меня услышат на другом конце Миктлана». Она взглянула на Бернарда. Её глаза уже наполнялись слезами, а лицо приобрело бордовый оттенок. Девочка сдерживалась, сколько могла. Её губы тряслись, а нос начал шмыгать. Ещё секунда, и она точно закричала бы.       — Только пискни, и я зашью тебе рот, — кончиком ножа он дотронулся до её носа. — Только попробуй, — Бернард не убирал оружие, а девочка замолчала. Она смотрела ему в глаза и понимала: он не шутит.