Глава 91.
9 мая 2023 г., 18:01
Солдаты, охраняющие вход в лагерь, успели повидать многое, но появление Бернарда повергло их в неподдельный шок. Пару часов назад этот мужчина куда-то провожал истощённую тлалоканку, а сейчас вернулся с черепом, на котором ещё остались крупицы плоти. Военные не сводили шокированных взглядов с адъютанта, пока тот не пропал с поля их зрения. Неужели это череп пленницы? И для чего он ему нужен?
— Ты ведь тоже видел это? Мне не показалось? — спросил один из них.
— На минуту я решил, что тронулся умом, — ответил второй.
— Я знал, что про наш район ходят нехорошие слухи, но это перешло все границы. Я завтра же пойду писать увольнительную.
— Я был уверен, что у тебя стальные нервы, — с иронией заметил второй. — А ты черепушки испугался.
— Да пошло всё к чёрту! Не хватало только наблюдать, как они головы пленникам отрезают!
Многие местные солдаты и представить не могли, что на самом деле происходило в стенах этого лагеря. Издевательства над пленными, безудержное насилие, сумасшедший командир — всё это было знакомо каждому. Но какие ужасы таили в себе госпиталь и полигон — знала лишь малая часть.
На разгуливающего с черепом в руках Бернарда не посмотрел разве что ленивый. Каждый военный, встречавший его на пути, считал своим долгом уставиться на пугающий трофей, размышляя, для чего он понадобился адъютанту. Но Бернард был невозмутим. Его и раньше не особо волновало мнение окружающих, а сейчас тем более. Мужчина уверенно направлялся к пленникам — всё же необходимо было сообщить, что «двести девяносто три» выбыла.
Камеры были разделены между собой лабиринтом длинных коридоров, отчего каждый шаг раздавался по зданию пугающим эхом. Привыкшие к этому тлалоканцы машинально вжимались в стены, стараясь выглядеть как можно меньше по сравнению с остальными, и в глубине души надеялись, что сейчас заглянут не к ним. Одна из женских камер сегодня уже пережила «выбывание» своей подруги, отчего их в их сердцах зародилась уверенность, что настала не их очередь. Но каково же было их удивление, когда перед ними явился «господин Смерть» уже второй раз за день. Мужчина держал за глазницы череп, который просто не мог не привлекать к себе внимание. От испуга подскочил даже солдат, охранявший камеру.
— Сэр! — он обронил на пол коммуникатор. — Что это?
— Это череп, — спокойно ответил Бернард. — Из такого же состоит твоя пустая башка, — он обратил внимание на разбившийся прибор. — Думаешь, можно так просто ломать казённое имущество?
— Нет, что Вы! — солдат нервно дёрнулся. — Это случайность, — парень принялся собирать осколки.
— Вычеркни из списков номер «двести девяносто три», — монотонно скомандовал Бернард.
— А? — солдат поднял взгляд. — Вы хотите сказать, что этот череп — её?
— Я хочу сказать, чтобы ты вычеркнул этот номер из списков, — не меняя тона, повторил адъютант.
— Да, сэр! — сидя на корточках, парень поднял правую ладонь.
— В таких случаях следует подняться, а не быть в такой позе, словно тебе по нужде нужно, — сурово заметил Бернард.
— Простите, — солдат тут же вскочил на ноги. — Я исправлюсь, — он поспешил вернуться к своему столу. Быстрыми постукиваниями по клавиатуре он набрал на компьютере «выбыла». Теперь девушка, которая пробыла в лагере дольше всех, была официально мертва.
Бернард наблюдал за тлалоканками. Все они боялись взглянуть на мучителя, но каждая заметила, что он держал в руках, отчего смотреть на него становилось ещё более невыносимо. Их подруги больше нет. Они не могли решить, кто виноват в этом больше: этот мужчина или профессор, что поставила её под удар.
«Четыреста семь» была единственная, кто не испугался взглянуть в глаза Бернарда. К её удивлению, мужчина был из тех людей, в чьём взгляде было невозможно прочитать что-либо. Слишком красив для монстра. Слишком спокоен для убийцы. Или настоящие чудовища так и должны выглядеть?
Находясь в Тлалоке, она и представить не могла, каким жестокими могут быть миктланцы. Значит, всё, что о них рассказывают, правда? Они могут так просто убить человека, отрезать его голову и принести собратьям? Для них это своего рода развлечение, забава, способ унизить и без того униженных людей? Запугать их ещё сильнее? Заставить молиться о скорой и быстрой смерти? Нет. Всё не так. Этот череп не может принадлежать той девушке. Так быстро он бы не справился.
Бернард заметил, как отверженная девушка размышляет о чём-то, и решил её отвлечь. Мужчина достал из кармана нашивку, которую оторвал с одежды бывшей пленницы, и кинул к ногам профессора. Девушка сразу же вернулась из мыслей в реальность. Перед ней лежал кусочек ткани с потёртым от времени номером «двести девяносто три». Дрожащими руками она взяла лоскут. Нет. Это не она. Он не мог так быстро. Он не…
«Мог?» — спросила сама себя девушка. Мужчина смотрел с тем же презрительным взглядом. В нём не было ни сожаления, ни раскаяния, ни стыда, ни боли. Этого человека никогда не будет мучить совесть. Этот человек не признает ошибок. Этот человек…
— Ты чёртова сука! — закричала девушка из толпы. — На её месте должна быть ты! Это ты должна была сдохнуть! — она хотела броситься на свою жертву, но её задержали стоящие рядом женщины. — Это из-за тебя она умерла! Из-за тебя!
— Она умерла не из-за меня! Я её и пальцем не тронула! — возразила профессор.
— Ты её подставила! — девушка пыталась вырваться. — Отпустите меня! Иначе я и вас ударю!
— Если не прекратишь орать, сюда вся охрана сбежится, и тогда нам всем не поздоровится!
— Да плевать я хотела! — агрессивная тлалоканка высвободила одну руку. — Я убью тебя! Я оторву твою чёртову голову!
Бернард с упоением наблюдал за стычкой. На его лице мелькнула едва заметная улыбка, а глаза загорелись интересом. Он напрочь забыл, куда собирался со своим трофеем. Разве можно было пропустить такое представление? Слово за слово, неутихающий гомон, изнеможённая девушка, у которой откуда-то появились силы, и самоуверенная тлалоканка, так и не осознавшая, куда на самом деле попала. Агрессивные соседи — это самое безобидное, что она может здесь встретить.
Они продолжали раскидываться обвинениями и проклятьями, и так происходило бы еще долго, если бы неожиданно не вмешался Бернард.
— Ты даже не попытаешься их успокоить? — обратился он к солдату.
— Да, сэр! Конечно! — парень, нервничая, схватил ключи и метнулся к камере. Всё же Бернард был ему непонятен. Ещё пару минут назад он наслаждался потасовкой, а теперь сделал замечание из-за неё. — А ну все заткнулись! — махнув дубинкой, гаркнул военный. — Я вам сейчас сам головы поотрываю!
За этот день Бернард обошёл практически весь лагерь, приводя солдат в шок. Возможно, ему нравилось создавать напряжение среди военных, либо же он просто хотел распространить о себе как можно больше негативных слухов.
«Гляньте, он с собой везде череп таскает. Ходит с ним уже несколько часов».
«Он сумасшедший. Он точно сумасшедший. Поэтому командир так его ценит».
«Кстати, о командире. Говорят, что они…»
Какая грязь. Какая мерзость. Людям свойственно делать неправильные выводы и считать их истиной. Такая «истина» порождает больше заблуждений, которые разобщают людей и выводят их из равновесия, заставляя их меньше доверять и искать подвох во всём. Потеря доверия ведёт к ещё большим разногласиям, а те, в свою очередь, образуют собой хаос. Хаос! Хаос! Как же он великолепен в своей непредсказуемости, в невозможности его контролировать. Хаос подобен раковой опухоли, распространяющейся по организму. Сначала он сожрёт лагерь, затем захватит район и в конце — весь Миктлан. А Бернард — та самая клетка, что бесконтрольно начала делиться, распространяя по разным уголкам организма зловредные метастазы, благодаря которым однажды этот мир примет свой истинный облик — гнилой и безобразный и разлагающимся трупом будет плыть по бескрайнему океану вселенной.
Ведь этот мир не должен существовать.
Но пока Бернард — лишь маленькая клетка, что будет пользоваться своим статусом «Сумасшедший любовник командира».
В этих раздумьях он добрался до дома. Он планировал идти сюда с самого начала, но идея заявиться к пленникам с черепом в руках взяла над ним верх. Не стоит скрывать — он доставил себе этим удовольствие. Приятнее было только наблюдать, как тлалоканка яростно освежевала труп солдата. Ну что за день! Разве можно было провести его более прекрасно? Бернард был уверен, что сегодня его уже ничего не расстроит, как наткнулся в коридоре на Линн.
Хорошее настроение вновь переменилось на мрачное. Он смотрел на девочку строгим взглядом, пытаясь разобраться, стоит её отругать за бегство или всё же похвалить за попытку.
— Если планируешь сбежать, надо рассчитывать всё так, чтобы тебя никто не поймал, — с упрёком в голосе произнёс мужчина.
Девочка молчала. Её не смутило появление Бернарда — она вполне ожидала, что он поймает её. Линн испугалась черепа в его руках. Она не сводила с него глаз и не слышала, что Бернард обратился к ней. Для неё вокруг была только сплошная тишина — и этот жуткий череп.
— Он не настоящий, — мужчина заметил смятение девочки.
— Не настоящий? — она словно пришла в себя. — Он не похож на игрушечный.
— Он из керамики, — адъютант приобнял её за плечо. — Пойдём домой.
— А зачем вам не настоящий череп? — девочка послушно пошла за ним.
— Он не для меня. А для одного идиота.
— Идиота? — с недоумением спросила она. — А зачем игрушечный череп идиоту?
— Знаешь, есть такие люди, которые из себя ничего не представляют, но хотят казаться крутыми за счёт того, как выглядят внешне…? — он на секунду задумался, что объясняет всё слишком сложно. Ребёнок не поймёт. — Есть такой человек. Он жалкий и трусливый. Настолько трусливый, что боится даже пыли. А если она упадёт ему на лицо, так его и вовсе сердечный приступ хватит. И вот этот человек хочет, чтобы все вокруг считали его страшным чудовищем. Поэтому он попросил принести ему череп. Он поставит его на полку, и люди будут его бояться так же, как он боится пыли.
— Вы меня обманываете, — Линн надула губы. — Ни один дурак пыли бояться не будет.
— А этот боится.
— И игрушечный череп никого не напугает.
— Но тебя же напугал.
Линн такой подлости не ожидала. Она скрестила руки на груди и гордым шагом направилась в комнату. Вот ещё! Будет теперь упрекать принцессу, что её череп напугал. Он ведь выглядел как настоящий! Ей можно пугаться. А взрослым дядям нет. Они поэтому и взрослые, что такого не боятся.
Бернард неспешно пошёл за ней. Всё же общаться с детьми было для него слишком сложно. Да и он в принципе не понимал, почему с ней возится. Когда он успел стать заботливым человеком? Раньше никогда таким не был. Ему следовало грубо отправить её домой, а не проводить здесь лекции, которые отнимали столько сил.
«Как же я ненавижу детей».
