Зеркальный ужас

      Для большинства присутствовавших собрание оказалось огромным разочарованием. В приподнятом настроении были лишь главы Южных районов. Слова Винсента их воодушевили, вызвали желание действовать сию секунду. Если Плацки говорил правду, то победа Миктлана очень близка. Судя по всему, осталось приложить лишь немного усилий, поэтому они были готовы предоставить солдат уже завтра, чего нельзя было сказать о юном главе Северных районов. Он точно не поддерживал такой настрой, да и не доверял Винсенту. Всё же о том ходила дурная слава, и неизвестно, каким образом он распорядится человеческими ресурсами. Может, он просто отправит их на передовую умирать в первую очередь, чтобы лишний раз не терять собственных солдат?       — Интересно, сколько прослушки ты установил в его кабинете? — с иронией произнёс глава Западного района. Достав из кармана пачку сигарет, он молча предложил своему собеседнику угоститься.       — Ни одной, — юноша покачал головой, отказываясь от сигарет.       — А я бы на твоем месте поставил, — он неторопливо закурил. — Даже удивительно, что ни одной. Мне казалось, ты его разоблачать сюда приехал. Но он тебя так вывел на эмоции, что спутал тебе все карты.       — На собрании ты изображал центр здравого смысла, — с ухмылкой заметил глава Северного района. — А теперь на меня обвинения вешаешь.       — Ты же сам прекрасно знаешь, что слухи не появляются на пустом месте, — мужчина выдохнул клубок сигаретного дыма. — Винсент превосходный командир и стратег, но в плане отношений с людьми он полный идиот. Вступая в спор с тобой, он позабыл, кем ты на самом деле являешься. Да и в принципе странно было с его стороны присылать приглашение Северу, учитывая ваши напряжённые отношения. Хотя, может, это часть его плана?       — Если это часть его плана, то меня он точно использовать не сможет, — парень отмахнул от себя дым.       — Ещё бы. Уж не после того, как он при всех унизил заслуги Северных районов. А ведь именно вы профессионалы в сборе информации, да и военный суд находится у вас.       — К чему ты клонишь? — нахмурив брови, спросил молодой мужчина.       — Просто интересно, почему шпион не установил ни одной прослушки в кабинете военного преступника? — он усмехнулся. — Как-то непрофессионально с твоей стороны.       — Мне это ни к чему, — лицо юноши стало ещё более угрюмым. — Я докажу вину Плацки законными методами.       — Это какими? — мужчина вновь посмеялся, продолжая курить. — Неужели есть свои люди в лагере? Интересно, это кто-то очень незаметный или же наоборот, тот, кто привлекает к себе много внимания?       — Что ты пытаешься вынюхивать? — тон парня стал гораздо серьёзнее. — Переживаешь, что я и за тебя возьмусь?       — Ты ведь знаешь, на каждом из нас грехи. И ты не исключение.       — Свои грехи я знаю и отвечу за каждый из них. А тебя попрошу больше не лезть не в своё дело.       — Просто напоследок дам тебе совет: когда твоя маленькая мышка будет передавать тебе информацию, сделай так, чтобы вас не заметили. Иначе ему здесь несладко придётся.       — Не твоего ума дело! — он махнул рукой, отдаляясь от неприятного собеседника.       — Но если вдруг тебе понадобится помощь, знай, что Запад на твоей стороне! — мужчина машинально нырнул рукой в карман шинели и вдруг нащупал маленький чёрный кубик. — Вот же гадёныш, — с улыбкой на лице произнёс он.              Когда солнце уплывало закатом, а главы районов вернулись обратно, камеры пленных посетил гость. Строевым шагом он проходил от одного помещения к другому, внимательно высматривая свою жертву. Высокий мужчина словно искал человека, что не испугается взглянуть в его глубокие чёрные глаза, которые не отражали свет. Лампочки освещали его лицо, но свет терялся в этой темноте, проваливаясь глубоко в бездну души. Пленникам был хорошо знаком этот стеклянный взгляд. Одни только мысли о чёрных глазах наводили ужас, поэтому никто и не решался на встречу с ними в реальной жизни. Женская камера узнавала этого человека и по характерным спокойным шагам, отчего пленницы моментально вжимались в стену, стараясь спрятаться за чьей-то спиной, стать более незаметной и слиться с бетоном, лишь бы сегодня не оказаться в его руках. Только не в его руках. Каждая молилась, чтобы он прошёл мимо, ведь они ещё не успели отойти от ужасной смерти подруги, чью голову им демонстративно принесли. Но их мольбы были услышаны разве что дьяволом, ведь только он мог велеть этому человеку закончить свой путь возле их камеры. Тлалоканки не поднимали голов и тряслись от ужаса, понимая, что ещё одна сегодня покинет эти стены.       Мужчина не проронил и слова. Он протянул руку солдату, а тот, ничего не спрашивая, вложил в неё ключ. Гость вошёл в камеру.       Он уже приметил свою жертву — одиноко сидящую в углу женщину, которую явно невзлюбили все остальные обитатели. Мужчина присел на корточки напротив тлалоканки, с интересом рассматривая её лицо. Она в ответ делала то же самое, но рассмотреть что-то за медицинской маской, было тяжело.       — Идёшь со мной, — коротко констатировал он, поднявшись.       — Почему снова меня? — профессор была возмущена. Уже второй миктланский солдат положил на неё глаз, и ей это очень не нравилось. — Заберите лучше её! — она подскочила с места. — Ей точно уже всё равно! — она схватила за руки первую попавшуюся девушку, но та её грубо оттолкнула. Да, профессор вновь пыталась провернуть ту же схему, но сейчас никто не поднимал осуждающий взгляд на неё. — Или вот эту! — она хотела подойти к другой пленнице, но получила звонкую пощёчину от Доктора.       — Я неясно выразился? — сказал мужчина.       Его пустые чёрные глаза пронзили профессора. Опешив, она схватилась за щёку, что горела огнём.       — Идёшь со мной, — той же походкой он выходил из камеры. — И не вздумай сбегать, я этого не люблю, — это были его последние слова перед ледяным молчанием.       Профессор не могла поверить в происходящее. Это шутка. Это всё шутка. Этот парень выглядит как учёный, а значит, он её коллега. Ему рассказали, кто она, и он хочет с ней сотрудничать. Именно так. И вовсе он не похож не злодея. На хирурга-мясника не похож тоже. Она пыталась себя успокоить. Но довольные улыбки бывших сокамерниц не давали этого сделать.       «Меня ведут в самый настоящий ад».       В нос ворвался резкий запах медицинского спирта, а глаза ослепил яркий белый свет. Девушка машинально прищурилась и задержала дыхание, словно ей было необходимо нырнуть и проплыть пугающий водный коридор. Но никакого коридора не было — она оказалась в любимой комнате Доктора. По правую руку вдоль стены стояли три стеклянных шкафа, на каждой полке которых ровными рядами стояли склянки, наполненные прозрачной жидкостью. По левую руку был стол, на котором были аккуратно сложены хирургические инструменты, шприцы и бинты, а прямо под ним располагалась небольшая корзина для мусора, такая чистая, будто ей никто никогда не пользовался. В центре комнаты красовалась высокая белая кушетка, над которой нависал огромный светильник с десятком лампочек-глаз. Позади кушетки находился рабочий стол, а на нём лежала толстая тетрадь, где вёл свои записи палач. Что было в этих записях — девушке было неизвестно, но она предполагала, что доктор записывает каждую свою «операцию» и ведёт учёт всех убитых им людей. Теперь и её имя появится в этом журнале. Но этого нельзя допустить. Она обязана сбежать. Сделать это здесь и сейчас! Развернуться, прошмыгнуть мимо огромного мужчины в коридор, мимо миктланцев, на улицу, а дальше уже легче. Что угодно, лишь бы не оказаться в этой тетради! Но за спиной что-то щёлкнуло. Доктор запер дверь.       Бежать было некуда.       Отчего такая несправедливость? Сначала тот сумасшедший с выпирающими на лице венами, от которого едва удалось отбиться, теперь не менее сумасшедший хирург… Почему снова она? Может, с ним тоже договориться?       — Пожалуйста! — она кинулась к мужчине в ноги, схватив того за ремень. — Я сделаю что угодно! Только не убивайте меня!       — Для начала заткнись, — он грубо оттолкнул её от себя. — Терпеть не могу таких крикливых, — он стянул с лица маску, оголив нижнюю часть лица. Взору девушки предстал гладко выбритый мужчина с узкой полоской губ и небольшой родинкой на подбородке. — Раздевайся и залезай на кушетку, — угрюмо скомандовал он, бросая маску в корзину.       Девушка покорно кивнула, стащив с тела мешковатую одежду. Обнажённой она полезла на кушетку, убеждая саму себя, что смогла договориться со своим палачом. Ну и пусть он пользуется её телом. Главное, чтобы не убивал, а большего и не надо.       Профессор наблюдала, как доктор неторопливо перебирает хирургические инструменты. Он то брал в руки скальпель, то клал его обратно, то подходил к шкафу со склянками и брал одну из них, то ставил ее на место. Он словно не понимал, что ему делать, а девушке это было только на руку. Пусть и дальше ходит таким растерянным. Может, вообще её отпустит?       Пытаясь успокоиться, она осматривала комнату. Девушка не увидела ничего нового, не считая двери, что расположилась рядом с рабочим столом. Она сливалась со светлыми стенами, и её не сразу можно было разглядеть. Обыкновенная белая дверь с небольшим окошком в ней. А за этим окошком была ещё одна комната. Одна за одной в ней стояли кровати, а на них лежали люди.       «Это ведь госпиталь, — спокойно вздохнула она про себя, — естественно, здесь будут палаты с людьми». Лучше всего в окошко было видно мужчину. Он лежал неподвижно, уставившись голубыми глазами на нового посетителя. Он не моргал и не дышал вовсе, но смотрел так пронзительно, будто точно знал, где находится и что происходит вокруг него. К его руке была проведена трубка, по которой резво бежала кровь.       «Они делают переливание тлалоканцам?» — удивилась девушка. Может, этот доктор не такой уж и плохой, каким она его представляла?       Девушка вновь принялась разглядывать больного. Теперь она заметила приоткрытый рот, с уголка которого тонким ручьём текла слюна. Он был не в сознании. Он точно не понимал, где он находится и что происходит. Ему не делали переливание.       С него выкачивали кровь.       Тлалоканка закричала. От ужаса она едва не свалилась с кушетки, но смогла ухватиться за металлическую ручку. Зрелище слишком сильно отпечаталось в её голове, вынудив девушку превратиться в лужу страха, которой она стекла на пол. Без памяти она поползла на четвереньках и забилась в ближайший угол, убеждая саму себя, что её ожидает то же самое.       От ее криков врач невольно уронил скальпель. Он, привыкший к стонам и визгам, явно не ожидал услышать что-то подобное сейчас. Он даже не успел ничего сделать.       Огромными шагами мужчина обогнул комнату и схватил за шею свою жертву.       — Ты сказала, что сделаешь всё, что угодно, но даже заткнуться не в состоянии! — он тряс девушку как тряпичную куклу.       — Простите, умоляю, простите, — рыдала в истерике она. Профессор не могла замолчать. Полумёртвые тлалоканцы так и стояли перед её глазами, а она воображала себя рядом с ними. Теперь девушка не понимала, что хуже: оказаться с отрезанной головой или лежать овощем в миктланском госпитале? — Я сделаю всё, что угодно, только не убивайте меня! — захлёбывалась слезами она. — Можете воспользоваться мной как хотите и где хотите, только не убивайте, умоляю!       — Думаешь, если я мужчина, то захочу насиловать всё, что движется? — он грубо уронил её. — Ты мне не интересна, как женщина. Я тебя даже за человека не считаю, — рыча, он склонился над ней. — Если бы мне приспичило кого-то трахнуть, я бы сделал это, не выходя из вашей ебаной камеры, — мужчину начало трясти от злости. — Услышала меня?       Заливаясь слезами, она кивнула головой. Профессор обхватила руками колени, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.       — Думаешь, я могу быть добрым и так хочу помогать людям? Спасать их? Да мне плевать, кто умрёт: вы или кто из наших. Вы все для меня просто материал, от которого я могу отрезать кусок и приделать его какому-нибудь бедолаге, который ещё подаёт признаки жизни, — он присел на корточки и вновь взглянул в глаза тлалоканки. Теперь она не могла сделать того же в ответ. — Я лечу здесь солдат только потому, что у Плацки есть этот зоопарк со зверушками вроде тебя. Винсенту нужен хороший врач, а мне нужен материал. Любой. Абсолютно любой. Мужчина или женщина, тлалоканец или миктланец — я вскрою любого из вас.       — Понимаю, — она попыталась изобразить спокойный тон. — Понимаю, когда нет материалов для исследований. Когда все вокруг называют тебя сумасшедшим и твердят, что твои исследования ничего не стоят, — девушка громко хлюпала носом. — Понимаю Вас, очень понимаю, я ведь тоже человек науки, — она осторожно взглянула на него. — Так что мы, можно сказать, коллеги.       — Не пытайся заговорить мне зубы, — ухмыльнулся мужчина.       — Я и не пытаюсь. Просто… я испугалась, что убийства тлалоканцев доставляют Вам удовольствие… но теперь я понимаю, что Вы просто изучаете способности человеческого организма.       Людвиг с недоумением на неё посмотрел. Такая смена настроения вызывала подозрения. Она явно что-то задумала.       — Я ведь тоже занималась исследованиями, пока не попала сюда. А что, если я Вам расскажу, чем в последнее время занимаются тлалоканцы?       — И чем же? — без интереса спросил Хартманн.       — Мы исследовали возможность возрождения из мёртвых.       — За идиота меня держишь? — мужчина нахмурился.       — Нет, что Вы! — девушка покачала головой. — Я говорю Вам правду. Недавно мы обнаружили дневник Аарона Вагнера. Наверняка Вы слышали это имя.       — Ближе к делу, — у него кончалось терпение, он понимал, что его водят за нос.       — В его дневнике зашифровано огромное количество технологий.       — Зашифровано?       Девушка кивнула.       — Зашифровано, — повторила она. — У Вагнеров есть ребёнок, маленький мальчик. Он смог расшифровать значительную часть…       — Ты точно думаешь, что я идиот. Возрождение из мёртвых, ребёнок, который расшифровывает записи… Да отпрыску Вагнеров не больше пяти лет! Он читать хоть научился?       — Я понимаю, звучит как вымысел. Но я прошу поверить.       — Доказать правдивость ты никак не сможешь.       — Если только не достать этот дневник и не передать Вам. Я бы могла…       — Принести мне его? — Людвиг закончил фразу за неё. — Хочешь, чтобы я отпустил тебя, ты бы вернулась в Тлалок и достала бы для меня эти записи, не так ли?       Она вновь кивнула.       — Ты точно думаешь, что я идиот, — он рассмеялся. — Даже если этот дневник и существует, то я добуду его без твоей помощи, — схватив со стола шприц, он вонзил его в плечо девушки. — В благодарность убью тебя без страданий. Но ты знай, что умираешь на благо миктланского народа.