Зеркальный ужас

      Выдающийся по габаритам тронный зал заливало бледно-голубым светом. Стены, как и большинство помещений Тлалока, были окрашены в белый цвет, что порой ослеплял посетителей. По бокам огромного зала возвышались квадратные колонны в тон стенам, украшенные ромбовидными узорами. Каждую колонну от самого пола до потолка обвивал плющ, а между ними полосками расстилались отполированные зеркала, что поочерёдно отражали в себе друг друга и увеличивали и без того объёмное помещение. Над потолком свисали масштабные люстры, также представляющие собой ромбы. Если бы в Тлалок попал миктланец, он бы непременно удивился такому стилю или, как минимум, устал бы от однообразия белых стен и бесконечных ромбов по всему периметру дворца. У тлалоканцев же подобный интерьер не вызывал никаких вопросов, даже наоборот, он казался им благородным и возвышенным, под стать их благородной крови. Помимо люстр с потолка свисали небольшие украшения-ромбы, что изображали из себя то ли звёзды, то ли капли дождя, которых ещё не лишились тлалоканцы. На удивление пол не был белоснежным — он был изготовлен из серого мрамора с вкраплением чёрных полосок. Прямиком по центру расположился длинный голубой ковёр, растянувшийся от высоких дверей зала до самого трона. На пьедестале, состоящем из пяти невысоких ступеней и небольшой платформы, располагался престол, лишь слегка отличавшийся цветом от ковра на полу. Трон был массивным, с высокой спинкой и не менее высокими подлокотниками, и он был явно не по размеру нынешней императрице. К слову, он был великоват даже для самого Аарона, который обладал выдающимся ростом и почти сотню лет назад восседал на нём. Из подголовника выглядывали три металлических стержня, на концах которых, опять же, красовались ромбы. Со стороны они напоминали стрелы и, казалось, были вставлены в трон для усиления впечатления строгости и подчеркивания власти императора в глазах его подчинённых, но на самом деле служили для иного: они источали запах лаванды, распространявшийся по залу и его пределами, расслабляя и успокаивая тлалоканцев.       По помещению эхом разлетались шаги — в тронный зал явились пятьдесят три человека. В обычные дни здесь стояла тишина, и лишь сегодня помещение загудело десятками голосов, что перешёптывались между собой, пытаясь определить, для чего их сюда пригласили. Ни у кого из них не было желания общаться с императрицей, ведь каждый из них был уверен, что просто пришёл его черёд отправиться воевать против миктланцев. Они не были военными и с оружием обращались любительски, отчего такой внезапный сбор сбил их с толку.       — Ну, всё, военных у них не осталось, — уныло протянул мужчина.       — Меня убьют, стоит мне покинуть пределы дворца, — переживал второй.       — Они специально ждали, когда угробят всех военных, чтоб нас отправить? — удивлялась девушка.       — Мне кажется, здесь всё министерство науки собралось… Может, не воевать нас вызвали?       — А для чего? — удивилась очередная тлалоканка. — Мы все в разных областях работаем! Ты цветочки в кабинете выращиваешь, а я с химикатами работаю.       — Я не выращиваю цветочки!       Матильда не восседала на троне, как следовало бы делать императрице. Она кругами расхаживала по пьедесталу, размышляя, что и как донести до невольных подчинённых. Даже её одеяние не выдавало в ней главу империи, девушка скорее походила на рядового рабочего: синяя плотная рубашка на металлических кнопках, заправленная в брюки из такой же ткани, чёрный кожаный ремень с небольшой серебряной пряжкой, тёмные шнурованные берцы с высокой рельефной подошвой, из-за которой шаги девушки отдавались громким эхом и переплетались с движением целой делегации.       Рядом с девушкой стоял её супруг. Одет он был похожим образом, разве что его одежда была окрашена в тёмно-зелёный цвет. Роланд наблюдал за женой, всем телом ощущая её волнение. Хоть она и приказала ему и Эрику, что сейчас гордо восседал на плечах отца, оставаться в своих покоях, мужчина не мог оставить любимую женщину в одиночестве в такой важный момент. Он понимал, что ответственнен за эту идею и просто обязан поддержать Матильду и спасти её от недовольных нападок со стороны учёных.       Толпа остановилась ровно тогда, когда Матильда подняла на них свой взгляд. Кто-то из людей был растерян и напуган, кто-то возмущён, что его оторвали от работы, а некоторые и вовсе попытались слиться с толпой.       Девушка не сразу решилась начать свою речь. Она оглядывала своих людей с тревогой и смятением, думала, не развернуть ли их, не отправить ли назад. Матильда терялась, не понимала, зачем всё это делает, зачем эти люди, зачем их сумасшедшая идея, зачем ей эта война. А потом на её плечо опустилась рука супруга, и она всё поняла.       Её народ заслуживает спасения.       — Вы все прекрасно осведомлены, что дела Тлалока движутся как никогда плохо, — с дрожью в голосе начала девушка.       Толпа моментально принялась перешёптываться.       «Ну, точно нас воевать отправят». «Зачем она такое говорит?». «Разве императрица не должна наоборот воодушевлять и поддерживать?».       — Я не хочу вам лгать, — Матильда замолчала, ловя на себе взгляд каждого человека. — Мы не справляемся. Мы и не справимся. Не справимся без вашей помощи! Без помощи извне. Без помощи человека, давно покинувшего этот мир…       — Что? — зашипела опять толпа. — Что это значит? Что за «умерший человек»?       — Вы все хорошо знаете, что Тлалок давно живёт в состоянии войны. Войны бесконечно жестокой. И сейчас мы несём самые крупные потери за последние сто лет… — она сделала глубокий вдох. — Но я хочу вам напомнить об одном человеке… Человеке, при котором Тлалок оставался великим, при котором Тлалок жил одну из лучших своих жизней — Аароне Вагнере.       — Почему она вспомнила про него? — не унималась толпа. — Разве он не был жестоким? Разве он не был тираном? Разве он не добивался своих целей любой ценой?       — Я знаю, о чём вы думаете, — уже более воодушевлённо говорила девушка. — Я уверяю вас, всё, что вы знали об этом человеке — ложь.       — Как ложь? — перекликалась толпа. — С чего императрица взяла всё это?       — Он был прекрасным человеком. Со своими эмоциями, чувствами, переживаниями… Его действия могли показаться жестокими, но он делал всё, чтобы защитить нас. Чтобы защитить свой народ! Даже если ему требовалось пожертвовать одним человеком, чтобы спасти сотню… он брал на себя этот грех. Он нёс это бремя с собой до самого конца!       Толпа заметно стихла, выслушивая речь императрицы.       — Его за это прозвали жестоким. Его за это лишил жизни мой предок!       Сейчас её речь удивлённо слушал и Роланд, совершенно не понимающий, откуда она взяла всю эту информацию. Неужели приукрашивает? Лжёт? Намеренно искажает его образ перед учёными?       — Поэтому он единственный, кто может помочь нам сейчас… — Матильда заставила всех людей слушать только её. — Хоть он и не является моим предком. Хоть во мне и не течёт и капли его крови, я, как представитель рода Вагнеров, просто больше не могу терпеть и покрывать эту ложь, выдуманную моей семьёй лишь для того, чтобы осквернить память о нём! Осквернить все его заслуги! Все его работы! Всю его жизнь!       Роланд был в замешательстве. Если пару минут назад он задавался вопросами, то сейчас он был уверен — она лжёт. Она искажает факты. Она меняет образ Аарона в умах учёных. Мужчина растерянно оглянулся. Он пристально смотрел на одно из зеркал, в котором увидел знакомый голубой глаз, что казался ему не менее изумлённым, чем он сам. «Даже боги в ужасе от её лжи», — пронеслось в его голове.       — Знаете ли вы о том, что его лаборатория была замурована в стенах Тлалока целый век? — напористо продолжила девушка.       Люди в толпе переглянулись. Для учёных, да и обычных жителей, существование лаборатории Аарона было не больше, чем мифом и сказкой, ведь её местонахождение было никому неизвестно.       — Именно! Не так давно мы обнаружили это место. О чём знали только я и Палата министров.       — И они ничего нам не рассказали, — толпа в очередной раз переглядывалась.       — В его лаборатории мы нашли огромное количество исследований, записей, изобретений. Таких, что могут помочь выйти нам из этого кризиса… И что со всем этим сделали мои предки? Замуровали. Скрыли. Спрятали подальше, с глаз долой! Ведь всё это было создано руками «тирана». И никто из них даже и на дюйм не смог приблизиться к его открытиям. Поэтому сейчас, чтобы не допускать подобного, чтобы не идти на поводу моей семьи и этого пренебрежения, мы просто обязаны вернуть Аарона Вагнера к жизни!       — Что? — загудела толпа. — Как мы это должны сделать? Это же невозможно! Это абсурдно!       — Я понимаю ваши сомнения! — она достала из нагрудного кармана пластину и подняла её над своей головой. — Он оставил нам это, — девушка уверенными шагами спускалась с пьедестала. — Его сознание. Его жизнь, его мысли, его знания…       — С чего Вы взяли, что это его сознание? — выкрикнул кто-то из толпы.       — Он обозначил это в своих записях.       — Почему Вы решили, что он не солгал? — поинтересовался другой человек из толпы.       — Потому что я ему верю, — с уверенностью отвечала Матильда. — И узнать мы сможем только в том случае, если воспользуемся этими пластинами.       — Как вы собираетесь воспользоваться его сознанием? — раздался женский голос.       — Хороший вопрос, — улыбнулась императрица. — Поэтому я вас всех и собрала здесь. Мы создадим для него новое тело — робота, голема, куклу, марионетку с сознанием Аарона!       Толпа снова загудела. «Да это сумасшествие!». «Кукла во главе Тлалока?». «А если сознание Аарона не исправно? Ему же сотню лет!». «Как мы создадим это тело?».       — Я призвала сюда лучших учёных, — на этом моменте переглянулись деятели культуры, — лучших художников и скульпторов, — они слегка заволновались, когда вдруг обозначили их, — чтобы создать тело, неотличимое от человеческого…       — Можно вопрос? — подняв руку, из толпы вышла девушка. — Я понимаю, вы пригласили сюда инженеров, но я биолог. Да и часть учёных здесь в технике ничего не смыслят.       — Я вообще химик, — справедливо заметила другая девушка.       — Я попрошу часть учёных, чья специализация никак не связана с техникой, сделать шаг вправо, — приказала Матильда.       Ровно половина людей сделали шаг.       На лице Матильды появилась растерянность. Министр науки, похоже, не лгал, когда сказал, что такое количество людей — это практически все его подчинённые.       — Половина не годится, — едва слышно сказал Роланд, чем привлёк внимание Матильды. Она незаметно оглянулась на него и, собрав назад всю свою уверенность в кулак, вновь вернулась к своей речи.       — Биологи, химики, ботаники, — она намеренно перечисляла как можно больше специальностей, — генетики, физики, инженеры, техники, механики, скульпторы, художники! Вы нужны мне все, потому что кто, если не вы, сможете очеловечить его тело?       — Но как Вы хотите создать его тело? — очередной вопрос из толпы.       — За основу возьмём анатомию человека, — заговорил Роланд, спустившись с пьедестала. — Очевидно, он будет функционировать за счёт электрических импульсов, что заменят ему нервную систему. Кровеносную систему заменим силиконовым трубками, по которым «сердце» будет гонять смазывающую жидкость. Фильтрация заменит мочеполовую систему…       — Звучит абсурдно, — заметили из толпы.       — Это первоначальный набросок. Позже всё скорректируем и изменим.       — Но ведь у человека помимо сосудов и костей есть ещё и мышцы. Или вы хотите скелет, обтянутый кожей, создать? — фыркнул из толпы генетик.       — Об этом мы не подумали… — растеряно ответил Роланд.       — Доспехи! — восторженно крикнул Эрик. — Спрячем их под кожей.       — Но разве он не станет менее подвижным?       — Ему нужно быть очень подвижным? — удивился Эрик.       — Мобильность мы тоже откорректируем.       Толпа заваливала Роланда одним вопросом за другим, словно пыталась разрушить весь их замысел. «Невозможно!». «Абсурдно!». «Они ничего не обдумали!». «Они не представляют, как он будет работать!». Каждый подобный возглас был точно пощёчина мужчине. Он отбивался от нападений, как только мог, но понимал, что уже не справляется. В его голову уже закрадывались мысли, что они правы, что ничего не выйдет, что идея не рабочая. Но вмешался Эрик.       — Вас для этого здесь и собрали, — угрюмо заговорил мальчик. В такие моменты он выглядел как взрослый, чем пугал не только замечавших это посторонних людей, но и своих родителей. — У нас есть только план. И небольшой чертёж. Если бы мы могли сделать всё сами, то не собрали вас тут, — он не менял своего тона. — Все, кто не в состоянии решить вопросы, возникшие в ходе этой беседы, можете уходить прямо сейчас. Вы нам не нужны.       — Эрик, нам нужны эти люди, — попытался вмешаться Роланд.       — Болваны нам не нужны, пап, — ребенок хмурился. — Нам нужны учёные, которые помогут. Эти на них не похожи. Они хотят получить всё готовое и особо не напрягать свои пустые головы, — он с презрением взглянул на толпу.       Люди заметно поникли. Ещё ни разу их не отчитывал маленький ребёнок. Но он был прав! Для чего они здесь, если не для помощи? Просто собрать робота с готовыми деталями могут и без них.       — А что делать с его «мозгом»? — раздался вопрос из толпы. — Как мы, — мужчина сделал акцент на «мы», чем обратил на себя внимание всех присутствующих, — сможем вывести сознание из этой пластины?       — Переделаем инкубатор, — уверенно ответил Эрик. — Сделаем так, чтобы он не формировал плод из пластин, а считывал с них информацию.       Учёные переглянулись. О каком инкубаторе идёт речь?!       — Ох, — Роланд громко вздохнул. — Кажется, нам многое придётся им рассказать…       Череда долгих объяснений, знакомство учёных с творениями Аарона Вагнера, прочитывание одним учёным за другим записей изобретателя — всё это растянулось на долгие часы. Один учёный заканчивал дневники Аарона и передавал их следующему, и так по кругу, пока они не возвращались в руки Эрика. Тот с умным видом складывал их рядом с собой, а сам увлечённо что-то рисовал на листе бумаги.       Учёные поочерёдно что-то записывали на флипчарте, споря друг с другом и угрюмо стирая записи. Художники и скульпторы в это же время были заняты созданием шаблонов костей и суставов. Всё же у них тоже была важная миссия — собрать по кусочкам скелет будущего тела Аарона, пока внутренностями занимаются учёные. Они прорисовывали кости, которые совсем скоро превратятся в силиконовую или гипсовую заготовку, а потом и вовсе станут металлическими конечностями. Художники показывали свои работы друг другу, справедливо критикуя и указывая на ошибки.       Увлечённость людей не осталась не замечена Эриком. Это хоть и обрадовало его, но заинтересовало совсем ненадолго. Дав пару советов учёным и скульпторам, отчего и те, и другие находились в небольшом смятении, Эрик покинул комнату обсуждений, захватив с собой нарисованное творение. По пути он умудрился утащить лопату у одного из строителей. Конечно, бедолагу за это никто по голове не погладил, а наоборот, ему сделали строгий выговор за утерянный инвентарь, хоть мужчина искренне клялся, что пару минут назад лопата стояла на своём месте. Но разве что-то докажешь? Сейчас её нет — значит, ты потерял.       В этот момент Эрик уверенно шагал в сторону пруда, на берегу которого он собирался искать клад. Никакого клада на самом деле не было, да и карта сокровищ была нарисована самим мальчиком, но кто сказал, что в этом мире нельзя фантазировать? Правильно, никто. Отчего Эрик с ещё большим усердием принялся копать яму. Но, фантазии фантазиям рознь, и эта идея быстро наскучила неугомонному ребёнку. Зачем ему клад, когда впереди такой пруд! Он быстро метнулся к водоёму, забросив в яму и карту сокровищ, и лопату, всё ещё разыскиваемую растерянным строителем.       Мальчик прыгал с камня на камень, что располагались вдоль водоёма. Это занятие казалось ему невероятно весёлым, всё же в последнее время ему редко удавалось побывать за пределами дворца. Когда Эрик заметил очередной камень, даже не так — целую скалу, он понял, что непременно должен допрыгнуть и до неё. Взглядом мальчик прицеливался к выступу, точно рассчитывая траекторию своего падения.       «Немного левее, и я приземлюсь прямо по центру!».       С этими мыслями он, сделав прыжок и, оступившись на мокром и скользком камне, упал в воду.       С каждой секундой мальчик погружался всё глубже и глубже. Солнечный свет переставал слепить глаза и становился всё более мутным. Эрик ощущал, как его тело медленно и предательски наполняется водой, а лёгкие не в состоянии сделать вдох. Он понимал — это конец. Ему не выбраться из этой пучины, не вернуться на поверхность.       «Мама…папа… простите. Я всё же подвёл вас».       Он уже был готов отключиться, как перед ним неожиданно появилась человеческая рука: мускулистая, с выпирающими венами и невероятно бледная. Что это? Души утопленников хотят как можно быстрее забрать его с собой?       Мгновение — и Эрик оказался на берегу. Громко кашляя и выплёвывая воду, он с трудом поднял взгляд на своего спасителя. Его лицо расплывалось в глазах мальчика, словно он всё ещё оставался под водой. Ребенок едва мог дышать, едва мог видеть и слышать, едва понимал, где он и кто перед ним.       — Какого чёрта ты делаешь один возле пруда?! — словно громом разразился голос. — Думаешь, рядом всегда найдётся человек, готовый тебя спасти?! — с каждым словом он казался ещё более разъярённым. — И сколько раз мне тебя спасать придётся?!       Эрик старался изо всех сил разглядеть мужчину перед собой. Но смог увидеть лишь лиловые глаза, полные злости, словно этот человек вовсе не собирался никого спасать и сейчас обвинял утопленника в ненужном героическом поступке.       — Проваливай отсюда как можно быстрее! — приказал голос. Напуганный ребёнок, не задумываясь, подскочил и что есть силы побежал в сторону дворца, пошатываясь и едва не падая.       Лиловые глаза… Лиловые глаза, которых не бывает у тлалоканцев.