Зеркальный ужас

      Линн лениво размахивала щёткой. Хоть суровый дядя и попросил её прибраться в ванной комнате, всё же делать это ей совершенно не хотелось. «Вот придумал! Намусорил, а убирать должна я почему-то», — сморщив носик, она смахивала в одну кучку остриженные волосы. «Приду — проверю», — девочка передразнивала его, строя гримасы и понижая голос. Конечно, она бы ни за что на свете не сделала так перед самим Бернардом, но раз его не было, то вполне можно было расслабиться. Если строить гримасы перед дядей, то непременно станешь такой же лысой, как и он сам. А она и без того потеряла целый клок драгоценных волос!       Линн смотрела на небольшой холмик из белых кудрей. Он вызывал у неё одновременно отвращение и жалость. Зачем же избавляться от таких красивых волос? Да и почему дяде так нравится быть лысым? Девочка этого не понимала. Как не понимала и того, почему все в этом городке ходят без волос. Это модно? Удобно? Может и так… Но это жутко некрасиво.       Она присела рядом с кучкой мусора и хотела быстренько собрать всё в совок, но неожиданно вспомнила слова Бернарда. «Волосы надо выбросить. А то вдруг захочу его клонировать», — Линн едва слышно засмеялась. Всё же вести себя тихо она научилась. «Захочу клонировать», — эта мысль пронеслась в ее голове. А что, если и правда его клонировать? Он будет таким же злым и грубым или сможет стать намного мягче? Начнёт играть с ней, а не будет раздавать указания и заставлять вести себя тихо. Иногда Бернард, конечно, казался ей добрым человеком… но только не когда ругал её!       Она подняла с пола одну кудряшку и внимательно осмотрела, размышляя, куда бы её запрятать. Линн быстро осмотрела комнату Бернарда, но не нашла ни одного места, подходящего для тайника. Следом девочка оглядела и ванную. Конечно, здесь был целый склад самых разнообразных коробочек и банок, но мужчина точно заметит пропажу любой из них. И как объяснять потом, для чего она их взяла? «Я спрятала твои волосы, потому что хочу тебя клонировать.»? Нет. Так нельзя говорить. Он точно накажет за это.       Выхода не было, так что весь необходимый биоматериал должен отправиться в мусорное ведро. А ведь можно было попросить Эрика сделать копию этого дяди, только добрую! Линн тяжело вздохнула и уже собиралась вывалить все волосы в мусорное ведро, как вдруг заметила на дне что-то интересное. Спичечный коробок! Он точно ждал, когда его заметят и, если б мог говорить, то привлёк бы внимание к себе ещё пару минут назад.       «Точно! — обрадовавшись, Линн достала коробочку из урны. — Его он точно искать не будет!» — пара прядей незамедлительно отправилась туда. С гордым видом девочка покинула ванную. В руках она держала маленький спичечный коробок, словно он был её трофеем, наградой, невероятной ценностью. Осталось только спрятать его от самого Бернарда. Он же не хочет быть клонированным! А Линн хочет его копию. Потому что хороших людей должно быть много! Единственным подходящим местом для хранения такой ценности она посчитала кресло. Бернард знал, что своих вещей у неё нет, и не стал бы что-то там искать. Теперь, когда «шалость удалась», можно было и отдохнуть немного. Девочка радостно плюхнулась на кровать адъютанта, чего обычно тоже не могла себе позволить, и тут же безмятежно провалилась в сон. Ничего ей не будет, если она проснётся до того, как он вернётся.       Спустя время в комнате резко раздался звук открывающегося дверного замка. Линн тут же проснулась и вскочила с кровати. Она знала, что ей всегда необходимо прятаться, кто бы ни приходил в эту комнату: сам Бернард или кто-то посторонний. Девочка ловко заползла под кровать. Она даже не осмелилась поправить покрывало, которое помяла во время сна. Сейчас ей было не до этого. Кто-то пришёл, и ей нельзя показываться ему на глаза.       Дверь с шумом распахнулась. В комнате раздались странные шаги. Армейские сапоги перебирались по полу, издавая скрипучие, хлюпающие звуки. И почему у этого человека мокрая обувь? Линн не заметила, чтобы на улице шёл дождь. Или он успел пройти, пока она спала?       Сапоги снялись парой ловких движений ног. Теперь на полу показались чёрные носки. Человек прошёлся вперёд, оставляя за собой мокрый след. Вот же негодяй! Пришёл и развёл грязь! А потом Бернард скажет, что это она не прибралась дома, и снова отругает её! Эта мысленная тирада девочки могла бы продолжаться еще долго, если бы не раздался достаточно громкий хлопок. Линн настороженно выглянула из-под кровати. Она была почти уверена, что пришёл Бернард, ведь за время, проведённое здесь, она уже научилась отличать его шаги от всех остальных людей, что заглядывали сюда. Но выходить не торопилась. И вот прямо перед её носом с хлопком рухнул рюкзак. Казалось, что он весил килограммов сорок, не меньше, раз смог сотрясти (так показалось самой Линн, на самом деле рюкзак упал не с таким грохотом) всю комнату. И, в отличие от ног человека, он не был мокрым. И как такое возможно? Попал под дождь и спас от намокания рюкзак, но не себя?       — Вылезай, — спокойно скомандовали сверху. Линн высунула голову и увидела Бернарда, копавшегося в шкафу. Мужчина был мокрым с ног до головы, хоть и местами одежда уже успела высохнуть. Девочке было интересно, что произошло, но она не решилась задать этот вопрос. Линн проводила мужчину взглядом, когда он молча прошагал в ванную. Второй раз за этот день.       «Вот же! — проворчала про себя Линн. — Даже девочки столько времени в ванной не проводят! — насупившись, она подошла к столу. — А потом мне опять убираться», — девочка заметила на столе алюминиевый контейнер. Значит, он принёс обещанный обед. И именно им хлопнул по столу, когда пришёл. Бернард был не в настроении с самого утра. А непонятное происшествие (из-за которого он и оказался мокрым) явно расстроило его ещё сильнее.       Мужчина заперся в ванной комнате. Он вновь смотрел на своё отражение с отвращением и раздражением. Бернард был разочарован в этом человеке и ничего не мог сделать. Не мог изменить, не мог вернуть на прежний путь, к привычной жизни. Он никогда не помогал людям, никогда не был ни к кому привязан. А теперь что? Заботится о надоедливой мелкой девчонке, покрывает шпиона и спасает ребёнка врага, которого впервые видит. Зачем ему всё это? Он не геройствовать пришёл в этот лагерь. Бернард хотел развлечений, хаоса, разрушений! А теперь перечит самому себе. Хорошие поступки вызывали у него рвотные позывы.       Он открыл кран. Умылся ледяной водой, пытаясь привести себя в чувство, но, увидев вновь своё отражение в зеркале, мужчина только утвердился в том, что ненавидит этого человека. Единственное, что успокаивало — он всё ещё хотел убить Винсента Плацки. Да, это была одна из тех целей, ради которой Бернард перевёлся в этот проклятый лагерь. Если бы он знал, что ему придётся бороться с самим собой, то ни за что бы не явился сюда, ни за что бы не привлёк внимание этого психа. Одна мысль о том, что этот урод вожделеет его, восхищается слухами об их связи и делает всяческие грязные намёки, раздражали его до дрожи в теле. «Ненавидит грязь, но у самого изо рта льются лишь помои», — фыркнул Бернард, прежде чем забраться в душевую кабину.       Если бы у него сейчас были сигареты, он бы вновь закурил. Прямо здесь, под градом холодной воды, лишь бы вдохнуть хотя бы каплю едкого дыма. Но сигарет не было. Он забыл за ними сходить. И это расстраивало еще сильнее. Что ж, по крайней мере, Бернард не забыл принести обед надоедливой девчонке. Выслушивать её нытьё ему точно не хотелось. Вылезая из душа, он поблагодарил самого себя, что не позабыл хотя бы об этом. И именно в этот момент заметил, что из мусорного ведра пропал спичечный коробок.       «Я настолько тронулся умом, что замечаю даже это?».       Линн с наглостью пятилетнего ребёнка рылась в рюкзаке. Ей было интересно, что же такое в нём лежит. Сначала она решила, что заглянет туда «одним глазком», а потом разрешила себе посмотреть и вторым, и что уж говорить, по итогу достала всё и начала рассматривать. Ведь всё в рюкзаке точно предназначалось для неё. А для кого же ещё? Не станет же дядя Бернард играть в куклы или лепить на свою лысину розовые бантики?       — Куда ты дела спичечный коробок? — спросил мужчина, выйдя из ванной комнаты. Линн в этот момент спокойно рисовала в альбоме, совершенно позабыв, что она залезла в рюкзак без разрешения. К слову, Бернарду было всё равно на это, да и то, что она освободила рюкзак сама, вызывало небольшое чувство облегчения. — Куда ты дела тот чёртов коробок? — а вот то, что его вопрос проигнорировали, ему явно не нравилось.       — Что? — делая вид, что не понимает о чём речь, переспросила Линн.       — Зачем он тебе потребовался? — не унимался Бернард. Он устраивал допрос так, словно пустой коробок был самой важной вещью в его жизни.       — Я не видела никакой коробок, — она усердно строила из себя дурочку. — Может, он в рюкзаке затерялся?       — Послушай меня, — он резко изменил свой тон на более грубый, — либо ты мне нормально отвечаешь, зачем тебе потребовался это проклятый коробок, либо ты сейчас же летишь из окна в этом сраном рюкзаке. Ты меня поняла? — он присел на корточки, угрожая девочке указательным пальцем.       Линн сразу же захныкала. Губы затряслись, а глаза наполнились слезами. Она и предположить не могла, что этот суровый дядя заметит пропажу мусора. Он что, копался в мусорном ведре? Ему настолько нечем заняться? Да и зачем ему нужен этот коробок? Сам же выбросил его!       — Я… — она едва могла выдавить из себя слова. — Я…       — Что «я»? — терпение Бернарда заканчивалось.       — Я положила туда твои волосы, — она всё же заплакала. Не так громко, как плакала в Тлалоке, но достаточно, чтобы ее было слышно мужчине. Всё же, если она сделает это громче, то точно полетит из окна и уже без какого-либо рюкзака.       — Чего? — Бернарда удивил этот ответ. — На кой чёрт они тебе потребовались?       — Я хочу тебя клонировать, — маленькими кулачками она растирала покрасневшие глаза. — Чтобы тебя было много!       — Пф, — Бернард едва сдержал смех. Ничего глупее он в своей жизни не слышал! Что ещё за «хочу, чтоб тебя было много»? Какая дурость! Но так… мило? — Боюсь даже спросить, для чего тебе это нужно, — хмыкнул он почти небрежно, а самого сжирало любопытство. Он ведь просто пошутил сегодня утром, а эта девчонка восприняла всё настолько серьёзно.       — Чтобы один со мной играл, пока другой где-то ходит со злым лицом, — Линн вытерла слёзы рукавом. Теперь она не вызывала раздражение у Бернарда, даже напротив — услышав это, он почувствовал себя виноватым перед ней. Мужчина ласково погладил её по голове, как отец, успокаивающий своего ребёнка.       — Прости, — неожиданно вырвалось из его груди. Извинения застали мужчину врасплох. Это точно было не то, что он хотел бы произнести перед мелкой занозой.       Девочка в ответ слабо улыбнулась. Конечно, было удивительно услышать от Бернарда извинения, но плакать от этого меньше не хотелось. Она чувствовала себя виноватой, что в итоге разозлила сурового дядю, хоть он и просил выбросить весь мусор и даже не думать о том, чтобы клонировать его. Но ведь он сам был виноват не меньше! Зачем нужно было подавать такую гениальную идею? Не хочешь, чтобы тебя клонировали? Не озвучивай это! Надув губы, она вернулась к рисованию. В альбоме уже красовалась выдуманная карта, по которой Линн усердно шагала маленькой куколкой.       — А вот здесь логово огромного белого волка с красными глазами, — озвучивала игру Линн. На место «логова» она усалила плюшевого медвежонка. К сожалению, волка в рюкзаке не оказалось, поэтому приходилось выкручиваться. И это было не сложно. Вы себе и представить не можете, на что способна детская фантазия. Плюшевый медведь легко превращался в волка, а суровый дядя — в добрейшего в мире человека.       Бернард уселся на кровать, наблюдая за игрой Линн. Ему безумно хотелось курить, но идти куда-то не было сил. И от девочки пользы никакой! Вот бы она могла принести эти проклятые сигареты. А еще лучше собрать все свои вещи и сбежать отсюда к чёртовой матери… Только пусть самостоятельно это сделает. Чтобы ему не пришлось прилагать никаких усилий. Но курить всё равно хотелось. Надо бы отвлечь себя…       Мужчину осенило. А что если нарисовать карту всего лагеря и отработать с ней план побега? Научить её осторожности, внимательности, способности думать наперёд. Такой груз с его плеч упадёт сразу же! И заботиться о ней не нужно будет. И объяснять, что она здесь делает, если её всё же обнаружат. Рано или поздно девочку найдут. И если это сделает Винсент, то скандала на целый день точно не избежать.       Бернард забрал у Линн альбом. Она этому очень не обрадовалась, но возражать не стала. Всё же это он его принёс. Девочка с тоской наблюдала, как мужчина вырывает из альбома один лист за другим, складывает их рядом друг с другом, а затем склеивает между собой скотчем. Правда, тот был украшен маленькими сердечками и звёздочками, но это пустяки. Свою функцию он выполнял хорошо, а с узором даже красивее становилось. Мужчина вернул рисунок Линн, но та уже потеряла к нему всякий интерес. Теперь ей больше хотелось наблюдать за Бернардом, что вырисовывал новую карту. На склеенных между собой листах появлялись дома, дороги и тропинки, башни и ворота. В нескольких закоулках появились круглые мордочки с острыми акульими зубами. Он рисовал так, словно знал эту местность. И Линн не могла оторваться от его художеств. Она в изумлении приоткрыла рот: ещё дом, ещё башня, ещё один зубастый монстр. Что это за карта? Почему в ней столько деталей?       Было всё просто. Бернард вдоль и поперёк изучил лагерь. Он хорошо знал, где какое здание находится, где стоят смотровые вышки, где дежурят солдаты. Он вырисовал казармы, столовую, склад, не забыл даже про очертания полигона на границе листов. Адъютант обладал невероятной памятью, держа в голове все детали местности. Ему было достаточно обойти лагерь пару раз, чтобы запомнить все его ходы, все слепые пятна для побегов, все плохо охраняемые места. Его таланту мог позавидовать любой картограф.       — Вот это, — мужчина взял в руки маленькую куклу, — Линн. И ей необходимо сбежать из этой западни, — он поставил её на отправную точку. Начало представляло из себя здание, в котором девочка находилась в данный момент. И, надо признаться, она совсем не понимала, что перед ней была схема целого лагеря.       — А куда Линн нужно бежать? — она воспринимала это как игру.       — К этим воротам, — Бернард указал пальцем на карте.       — Тогда, Линн пойдёт вот так, — девочка с радостью схватила куколку и повела её в сторону схематичного выхода. Её радовала эта игра, ведь Бернард ещё ни разу не уделял ей столько времени.       Мужчина резко хлопнул ладонью по карте, буквально выбив игрушку из рук ребёнка. Линн испуганно посмотрела на военного, не понимая, зачем он так сделал.       — Ты что, не видишь? — нахмурился он. — Здесь стоит монстр. А им на глаза попадаться нельзя!       — Ооо! — изумилась Линн. — Я его не заметила, — она нахмурилась тоже. — Дурацкий монстр. У меня есть ещё попытка?       — Сейчас есть, — тяжёлым взглядом он смотрел в её глаза. — Но в реальной жизни второго шанса не будет.