Зеркальный ужас

      На троне восседал мужчина. Тот, кто занимался его внешним видом, явно перестарался: густые чёрные волосы были зачёсаны назад и обильно смазаны гелем. Сам бы человек ни за что в жизни не вылил бы такое количество геля на свою голову, но у тлалоканцев было иное мнение. Они усердно пытались воссоздать его идеальный вид, вплоть до прилежно уложенных волос, но это не совсем удалось. Несмотря на количество средств, потраченных на единственную голову, пара прядей всё-таки выбилась из общей причёски и наглым образом улеглась на лоб. Густые тяжёлые брови прилегали к коже волосок к волоску, что не удивительно, ведь над лицом так старательно корпели лучшие художники и скульпторы Тлалока. Прикрытые глаза обрамляли длинные пушистые ресницы, которые, по всей видимости, были списаны с фотографий Аарона, когда тому было не больше восемнадцати лет. Непонятно, намеренно ли министр культуры подобрал для Матильды столь молодую фотографию императора, или это было случайностью. Но Аарон восемнадцати лет и Аарон, которому за тридцать — совершенно разные люди, что по характеру, что внешне. Как жаль, что об этом не задумался никто: ни толпа учёных, знающих всевозможные слухи, ни министр культуры, что в последнее время зачастил вести диалоги с господином «И», ни сама Матильда, так рьяно боровшаяся за возвращение Аарона в этот мир. Это была их ошибка. Ошибка, о которой знал лишь Великий Ум. Но у того были свои планы на возвращение возлюбленного.       Художники старательно корпели над образом императора, исправляя последние детали. Он был одет в белоснежный френч с высоким жёстким воротником, у основания которого красовался ромбовидный сапфир. Пуговицы пиджака были в цвет драгоценного камня, а сама ткань была усыпана маленькими золотистыми ромбиками. Талию затянул широкий шёлковый пояс, поверх которого закрепили тёмно-синий кожаный ремень с ромбовидной золотистой пряжкой. Рукава плотно облегали массивные руки императора, манжетами укрывая запястья. К правому плечу пряжкой крепилась роскошная мантия: белоснежная с внешней стороны и сапфировая с внутренней.       Брюки же привлекали своей простотой на фоне богато украшенного пиджака и были сшиты из белой ткани без намёка на узор. Ноги были облачены в такого же цвета туфли на небольшом каблуке с позолоченной подошвой. Причастные к возрождению тлалоканцы всеми силами хотели воссоздать одеяния императоров того времени, не поинтересовавшись, носил ли Аарон хоть когда-то в жизни одежду аристократии.       Все столпились в ожидании. Несколько недель упорного труда — и вот перед ними точная копия погибшего императора. Осталось только привести его в чувство. Волнение передавалось от одного тлалоканца другому подобно эпидемии, проникало в самые глубины сердец и заставляло трепетать их изнутри. Ещё немного — и этот великий человек вернётся назад.       Сильнее всех переживала Матильда. Она напряжённо дышала, держа в руках королевскую диадему. Та представляла собой тонкую ветвь дерева, каждый золотистый листочек которой был украшен небольшим сапфиром, переливающимся в свете огней тронного зала. До этого момента украшение хранилось за закрытыми дверями министерства культуры в одном из сейфов. Его достали лишь для церемонии возвращения императора.       Оставалось буквально несколько минут, и выдающееся тело мужчины было готово к включению. Роланд и Эрик внимательно следили за этим, чтобы вовремя отключить питание и не дать аккумулятору перегреться в столь важный момент. И он, наконец, настал. Роланд торжественно выдернул провода из затылка робота и ловким прыжком вернулся на прежнее место, встав возле жены и ребёнка.       Механическое тело издало странный звук. Гудение с каждой секундой становилось громче и набирало скорость, создавая впечатление, что робот — ходячая бомба, готовая взорваться. Звук успел перепугать большую часть людей, прежде чем затихнуть. На это потребовалось каких-то двадцать секунд.       Мужчина медленно открыл глаза. Проморгавшись, он поднял голову и с непониманием посмотрел на окружающих. Ему казалось, что его разбудили, но он почему-то оказался не в своей кровати.       — С возвращением, господин Аарон! — воодушевлённо приветствовала его Матильда, водрузив на его голову диадему.       Мужчина молчал. Он не отрывал взгляда от окружившей его толпы. Незнакомые ему люди радовались, хлопали в ладоши, пожимали друг другу руки, поздравляли и благодарили. А эта девушка, похоже, радовалась сильнее всех.       «Кто все эти люди? — первая мысль пронзила его голову стрелой. — Что им нужно? Где я нахожусь? — он с тревогой осматривал тронный зал, едва узнавая помещение. — Как я здесь оказался?» — он попытался пошевелить рукой, но та отказывалась слушаться.       — Откуда я вернулся? — громогласно разнеслось по всему залу. Тлалоканцы вздрогнули. Они что, допустили ошибку в голосовом устройстве? Почему его голос звучит настолько сурово?       От неожиданности Матильда напрочь позабыла ту речь, которую приготовила для Аарона. Он начал диалог совсем не так, как она себе представила. Вот же… неужели нельзя держаться сценария?       — Вы умерли… — едва начала Матильда, как император вновь переключился на свои мысли.       «Умер? Я умер?» — его размышления перебивали голос Матильды. Он слышал лишь отрывки: «…лет назад…», «сожалеем…», «помощь…»       «Я умер? — эта мысль не спешила покидать голову Аарона. — Они воспользовались моими Пластинами? Но я создавал их не для этого… не для этого, — он мысленно повторял одни и те же фразы по несколько раз, подобно зависшей программе, что без конца выдаёт окно с ошибкой. — Для чего? Для чего я создал эти Пластины? Я разве хотел вернуться после смерти? Не хотел. Кто все эти чёртовы люди и что им от меня нужно?» — он с трудом поднял руку, нащупав на голове диадему. «Что с моим телом? Что не так с моим телом? — Аарон подцепил диадему одним пальцем и резким движением сорвал её с головы. Украшение со звоном упало на мраморный пол, погнувшись и потеряв несколько камней. — Что не так с моим телом? Почему я так странно ощущаю прикосновения?»       Матильда крупно вздрогнула. Министр культуры в шоке ринулся к испорченной драгоценности.       — Что вам всем от меня нужно? — Аарон потряхивало при малейшей попытке пошевелиться. Его тело шатало из стороны в сторону, он едва мог совладать с ним.       — Нам очень нужна Ваша помощь, — повторила Матильда ту часть, которую очевидно прослушал Аарон. — Тлалок находится в бедственном положении. Мы долго пытались справиться с кризисом самостоятельно, и в итоге пришли к выводу, что не сможем сделать этого без Вашего справедливого правления.       «Паразиты, — и снова Аарон пропал в собственной голове. — Чёртовы паразиты. Не могут ничего сами сделать, поэтому вернули из мёртвых меня? Я хотел жить? — бесконечно задавал себе вопрос он. — Я хотел жить? Я хотел жить? Я хотел жить? — мужчина с отвращением уставился на толпу людей. — Я не мог жить», — громогласно раздался неожиданный вывод. Его мысли путались, сбивали с толка. Аарон не понимал самого себя, словно в нём находилось одновременно несколько разных людей, живущих в разные промежутки времени. Пластина содержала в себе не только сознание Аарона, но и его воспоминания, частично потерянные, стёртые, как программный файл, поймавший вирус и пожирающий всё, что находилось рядом с ним. «Где …? — помехами прошипело в его голове. — Ребёнок? Мёртв. Жена? Меня никогда не интересовало, где она находится. Где …? — и вновь шипение в голове. — Кто? Кого я ищу?».       Когда чета Вагнеров нашла Пластину и решила использовать её, то не подумала о том, в какой период своей жизни Аарон выгрузил сознание. А период был самый для него тяжёлый. Период его начавшегося безумия, потери ребёнка, отвращения ко всем людям и неудачным попыткам вернуть хотя бы одного человека. Человека, о котором все воспоминания отображалась ошибками, помехами, провалами в памяти. Аарон понимал, у него что-то отняли, но он не мог вспомнить, что именно. Вы не подумайте, мужчина пытался оживить и погибшего Себастьяна, но мертвеца не получилось вернуть ровно так же, как и восстановить тело запертому в зазеркалье сознанию Иэна. Да и свои Пластины… он выгрузил совершенно для иной цели.       Мужчина с трудом поднялся с трона. Вся троица Вагнеров в изумлении открыла рты. Матильда настороженно сделала шаг назад. Роланд удивлённо уставился на императора. Эрик восторженно раскинул руки в стороны.       — Огромный! — воскликнул мальчик.       — Мы точно перестарались с его ростом, — заключил Роланд. Когда Аарон неуклюже шагнул вперёд, мужчина схватил своего ребёнка и усадил того себе на плечи.       Робот медленно пошёл. Мантия зашуршала, развеваясь за его спиной, и он раздраженно сорвал ее с плеч и швырнул в сторону министра культуры. Мужчина надвигался прямиком на испуганную толпу учёных, но смог сделать лишь несколько шагов, прежде чем рухнуть перед ними на колени. Под собственной тяжестью голова склонилась вниз и была не в состоянии подняться, как и сам робот.       — Что с моим телом? — прорычал Аарон, отчего толпа тлалоканцев отскочила в сторону. — Что с этим проклятым телом?!       — Оно не совсем настоящее, — ответил Роланд.       — Что это значит? — тем же тоном спросил Аарон.       — Дядя, Вы робот! — восторженно воскликнул Эрик.       «Робот? — эти слова разозлили Аарона ещё сильнее. — Мало того, что вмешались в мою жизнь, так ещё превратили в бездушную машину, — он ухмыльнулся. — Хотя… разве я не таким был?».       — И чья это гениальная идея? — не поднимая головы, спросил Аарон.       — Эрика, — ответил Роланд, поставив ребёнка на пол.       — Значит, — мужчина с трудом вернул голове нормальное положение, — Эрик — это ты?       — Да, — гордо ответил мальчик. — Моё полное имя — Фредерик Вагнер, запомни его, дядя Аарон.       — Вагнер, значит, — он едва слышно хмыкнул. — Значит, моя жена всё же родила ещё одного ребёнка?       Всё неловко промолчали. Конечно, Аарон не мог знать этого, ведь он умер до того, как Аврора второй раз вышла замуж.       — Послушай, Фредерик, — не дождавшись ответа на свой вопрос, продолжил Аарон.       — Эрик! — тут же поправил его мальчик.       — Фредерик, — строго перебил его мужчина. — Знаешь, некоторые мертвецы предпочитают оставаться мёртвыми.       Министр культуры растерянно сгреб выброшенную мантию в один огромный комок. Мужчина был наслышан о непростом характере Аарона, но не учёл, что тот начнёт проявлять его в первые же секунды появления сознания. Министр заметил накалившуюся обстановку и ловким рывком втиснулся между императором и четой Вагнеров. Он понимал, если сейчас не вмешаться в этот диалог, то проблем не избежать. Да и учёные выглядели слишком взволнованными, в самом плохом смысле этого слова. Не хватало только, чтобы ещё и эти люди задумались, не совершили ли они ошибку, вернув к жизни столь резкого на слова человека.       — Господин Аарон! — министр бросил мантию и погнутую диадему в руки Роланда. — Мы сожалеем, что оскорбили Вас своим невежеством. Нам следовало лучше подготовиться к Вашему возвращению и не шокировать рассказами о прошедших годах. А ещё и эта одежда… — он взглянул на Вагнеров, а те в недоумении уставились на него. И что не так с одеждой? Министр культуры ведь сам приложил руку к созданию этого наряда. — Она явно неуместна и совершенно не подчёркивает Ваш характер, — он попытался помочь Аарону подняться, но позабыл, что тот весит несколько тонн. Со стороны такая попытка выглядела глупо и нелепо, а у некоторых и вовсе вызвала смех. В итоге Аарон смог подняться самостоятельно. — Работники культуры подготовили для Вас несколько других нарядов, более комфортных и удобных в носке, нежели это вычурное одеяние. Если Вы не против, — министр словно отдал взглядом приказ, — я и мои люди проводим Вас и поможем переодеться, — сказал он, обернувшись к Матильде. Мужчине приложил указательный палец к губам, молча показывая, чтобы та вела себя тихо и не смела комментировать происходящее. Девушка всё прекрасно поняла. Раз у Аарона настолько дрянной характер, то нужно немного подыграть ему.       Когда Аарон с министром наконец покинули зал, Вагнеры остались наедине с учёными. Те ожидали не такого появления Аарона, да и не сказать, что он сам был очень доволен своим воскрешением. В зале повисла напряжённая тишина.       — Друзья, — внезапно произнесла Матильда. Никто из учёных не был ей другом, поэтому окружающие посмотрели на нее с недоумением, ибо никто не понимал, почему она выбрала именно такое обращение. — Я хочу поблагодарить Вас всех за прекрасно выполненную работу, за этот тяжёлый труд, который Вы выполняли на благо Тлалока. Но у меня для Вас осталась ещё одна просьба, — толпа зашевелилась. Тут же раздались недовольное сопение и вздохи. — Не думайте, эта просьба не будет очередной работой. Просто хочу, чтобы механическая сторона Аарона оставалась в тайне, — люди в толпе переглянулись. — Для тех, кто не понял: никто не должен знать, что господин Аарон — робот.       Мужчина задумчиво рассматривал чёрную водолазку, висевшую в шкафу. Он протянул руку и ощупал её, не до конца понимая, что испытывает. Когда он был человеком, то не задумывался, какое значение имеет осязание. Теперь же он едва мог почувствовать, мягкая ли эта одежда. Вряд ли это имело какое-то значение для робота, но от человеческих привычек было тяжело избавиться. По крайней мере, вот так скоро.       — Как я умер? — задал вопрос Аарон, снимая одежду с вешалки.       — Вас убила госпожа Аврора… — начал свой рассказ министр культуры.       — Понятно, — безразлично перебил его мужчина.       — Было много версий, почему она сделала это. В одной считается, что она… — тот уже хотел дать исторические объяснения, но был резко осажен.       — Я спросил «как», а не «почему». Если моя жена это сделала, значит, у неё была причина.       — Прощу прощения, — министр слегка поклонился, — мне не следовало говорить об этом. Я понимаю, какой болью для Вас отзывается эта ситуация.       — О чём ты? — Аарон смотрел на своего собеседника с недоумением. — Эта женщина меня никогда не интересовала. А её мысли тем более, — он едва слышно хмыкнул. — Мне нужно переодеться, — мужчина жестом указал на выход.       — Хорошо, — выдал министр, продолжая стоять на своём месте.       — Выйди из комнаты, — нахмурился Аарон.       — Прощу прощения! — министр растерялся. Он не думал, что роботы тоже способны смущаться. Или это остатки человечности в нём говорят? — Нам надо удалиться, — едва слышно произнёс он зеркалу.       — Ко мне это не относится, — неожиданно ответило оно.       — Ему же неловко, — он продолжил шептать.       — Ты свалишь отсюда или нет? — гаркнул Аарон.       — Пошли, — он кивнул в сторону двери.       — Не пойду, — возражало зеркало. — Я хочу рассмотреть, что вы с его телом сделали.       — Это некультурно, — шикнул мужчина.       — Я не понимаю, мне тебя вышвырнуть следует? — Аарон был удивлён узколобостью этого министра.       — Приношу свои извинения! — ему было неловко, особенно из-за разговора с Иэном. — Вы бесстыдник, помните об этом, — прошептал он, прежде чем прикрыть дверь с обратной стороны.       — Будто эти слова меня пристыдят как-то, — с усмешкой произнёс парень. Он сосредоточился на Аароне, снимавшем с себя пиджак. Сначала в зеркале появился один глаз. Затем второй, и третий, и четвёртый. Спустя пару секунд всё пространство зеркала было ими усыпано. Они моргали с разницей в долю секунды, двигаясь подобно змеям, и не отрывали взглядов от волнующего мужчины. А тот, словно почувствовав на себе чужой внимание, зашёл за один из стеллажей, прежде чем полностью обнажиться.       — Вот же! — возмутился Иэн. — Даже сейчас умудрился мне насолить!