Зеркальный ужас

      Неизвестно, в какой момент всё пошло не по плану. Либо они что-то сделали не так с пластинами, либо они такими были с самого начала. Матильда всегда знала, что Аарон имел скверный характер. Но чтобы он мог так жестоко её унижать перед всем Тлалоком… такого она даже представить не могла. Девушка думала, что он будет максимум ворчать да издавать суровые законы. Но он оказался непредсказуемым человеком, который не ценит чувства других.       Матильда смотрела в одну точку. Она сидела на кровати неподвижно, вспоминая свою прилюдную казнь. Ладно, Аарон её линчевал, но почему люди так охотно поддержали его? Неужели она на самом деле такой бездарный правитель? Да, она принимала не лучшие решения. Да, она не решилась эвакуировать людей с юго-восточной границы. Да, по её вине погибло много солдат и еще больше мирных жителей. Матильда понимала это и взяла на себя вину. Но почему все забыли, скольких императрица спасла? Почему не подумали, что Тлалок ещё не пал только благодаря её руководству? Да, в конце она струсила и поспешила отдать власть в руки другого человека. Но Матильда сделала это осознанно. Она понимала, что так будет лучше для всей империи. Неужели её следует только ненавидеть?       — Вот же сраный мудак! — возмутилась она. Девушка вскочила с кровати и принялась угрожать пальцем стене. — Вот я тебе устрою, мало не покажется! — в её голове такое поведение выглядело как праведный гнев строгого правителя, что возмущён несправедливым отношением народа. Но со стороны это смотрелось скорее как клоунада.       — Мама? — послышался удивлённый голос. Из соседней комнаты тихо выполз Эрик. — Это что, бранные словечки?       — Чего? — от неожиданности Матильда подскочила. Она умудрилась забыть, что рядом играет ребёнок. — Я ничего подобного не говорила!       — Сраный му… — начал мальчик. Он с гордостью в глазах произносил фразу, словно ждал этого момента всю жизнь.       — Не смей! — прервала его Матильда. Она угрожающе покачала головой, но это только раззадорило мальчишку.       — …дак, — закончил Эрик. Он разразился смехом на всю комнату и весело побежал в коридор. Девушка хотела рвануть за ним, но в дверях столкнулась с мужем. Тот смотрел на неё с беспокойством, хотя и был немного рад увидеть её приподнятое настроение.       — Веселитесь с Эриком? — с улыбкой спросил он. Роланд приобнял супругу за талию, затянув обратно в комнату.       — Да где там веселимся, — девушка нахмурилась. — Он от кого-то набрался бранных слов и ходит по Тлалоку, декларируя их!       — Где же он их услышал? — спросил Роланд. Мужчина удивился этому, ведь раньше не замечал подобного за сыном.       — Да ты сам перед ним ругался, — она скрестила руки на груди.       — Я? — шокировано переспросил Роланд. Он приложил ладонь к груди. Это обвинение было абсолютно несправедливым и оскорбительным!       — Ну не я же! — Матильда хмыкнула. Девушка старалась изобразить строгое лицо, но спустя уже пару секунд она расплылась в кривой улыбке, а потом и вовсе начала смеяться.       — Так это ты его гадостям учишь! — тут уже Роланд скрестил руки на груди.       — Это случайно получилось! — она плюхнулась на кровать. — Я просто ругала Аарона и забыла, что рядом Эрик сидит.       — Аарон заходил? — удивился мужчина.       — Да упаси боже! — она фыркнула. — Я с воображаемым Аароном ругалась.       На самом деле, Матильда репетировала нападение на нового императора. Она старалась подбирать слова так, чтобы высказать ему недовольство своим прилюдным унижением, но изо рта извергались лишь оскорбления. В любой другой ситуации девушка даже задумываться бы не стала и назвала бы человека последним идиотом, но с ним она не хотела терять лицо. Аарон должен понять, что совершил ошибку, обвинив её в неумелом руководстве, хоть девушка и знала, что в какой-то степени он прав. Но зачем унижать? Можно было спокойно указать на ошибки. И сделать это не перед всем Тлалоком.       Матильда быстро вышагивала по дворцу. Пару минут назад девушка взяла себя в руки, но стоило выйти за пределы комнаты, как ей овладел гнев. От злости она сжимала кулаки и шла напролом, вынуждая тлалоканцев отпрыгивать в сторону. И никак иначе! Если этого не сделать, то императрица точно сбила бы их с ног.       Когда Матильда ворвалась в Палату министров, Аарон листал записи современных учёных. Он неспешно расхаживал по кабинету, плавно перелистывая страницы. Ничто из написанного не впечатлило мужчину. Он едва слышно хмыкнул. Учёные занимались абсолютно бесполезными делами, что никак не могли исправить кризис Тлалока.       — Ты! — воскликнула девушка. Она ткнула пальцем прямо в Аарона, что с удивлением посмотрел на неё и вздёрнул бровь. Мужчина точно не ожидал увидеть сейчас Матильду. — Ты сраный козёл, сволочь и хам. И за такое поведение ты однажды огребёшь по своей огромной заднице!       Аарон резко захлопнул книгу. Министр культуры тихо захихикал за его спиной. Глава науки шокировано уставился на девушку. И как ей не стыдно так выражаться!       — Думаешь, эти слова меня как-то заденут? — мужчина так и остался на месте, держа в руке книгу.       — Да плевать я хотела, заденет это тебя или нет. Главное, что я знаю, какой ты на самом деле, — на её лице растеклась ехидная улыбка. — Нацепил на себя маску жестокого и бесчувственного. А у самого вот здесь болит, — она похлопала себя по груди. — Я знаю и про твоего ребёнка, и про твоего любовника!       Министр культуры в изумлении прикрыл ладонью рот. Глава науки смущённо взглянул на своего коллегу, одними глазами спрашивая: «И почему я об этом не в курсе?».       — О каком любовнике идёт речь? — Аарон засмеялся. — Ты уверена, что этот любовник был у меня, а не у моей жены?       — Уверена! — воскликнула Матильда. — «Его бледная кожа была подобна нежному шёлку…» — она принялась цитировать дневник. Такие фразы заставили смутиться обоих министров, но на Аарона они не произвели никакого впечатления.       — Ты закончила? — спросил мужчина. В его голосе прозвучала усталость. Он не хотел тратить драгоценное время на глупые разбирательства. Сейчас следовало заняться важными делами, например, защитить стены Тлалока, начать разработку инкубаторов… Императрица сколько угодно может демонстрировать свой дурной характер, но от дел отвлекать не должна. — Мы тогда продолжим, — Аарон вновь открыл журнал разработок. Он расхаживал по кабинету, вчитываясь в каждую строчку. Всё же современные учёные были заняты ерундой. Ничего не сделано во благо империи.       — Я докажу тебе, засранец! — не унималась Матильда. Девушка считала, что мужчина намеренно строит из себя дурака. Аарон явно помнил о своём любовнике, просто не хотел озвучивать эту историю. Ему проще было строить из себя неприступного и жестокого правителя, чем показать, что он тоже имеет чувства. — У меня есть твой дневник, который ты полностью посвятил этому парню.       — Было бы неплохо увидеть его, — не отрывая взгляда от книги, произнёс мужчина. — Я буду здесь до конца дня, поэтому, если захочешь его показать…       — Я ткну его в твою морду, — прорычала девушка. Она выскочила из Палаты министров и громко хлопнула дверью. «Вот принесу этот дневник, вот я тебе устрою. Я покажу его и министру культуры, и министру науки. А если и дальше будешь меня злить… то и министру правопорядка!» — она мысленно угрожала императору. Только Матильда не подозревала, что Аарона не заденет ни этот дневник, ни тот факт, что его кто-то прочтёт. А всё потому что он ничего из этого не помнил. Дневник для него был обыкновенной книгой, написанной дилетантом. Ничего интересного. Ничего, что представляло ценность.       — Простите, господин Аарон, — прервал неловкую тишину министр культуры, — Матильда — импульсивная девушка. Я уверен, уже завтра она будет стыдиться своего поведения.       — Мне всё равно, — коротко ответил мужчина. — Сколько времени вы потратили на строительство стен? — он обратился к министру науки, игнорируя главу культуры.       — В среднем два-три месяца на каждую, — отчитался тот. — Но с юго-восточной стеной возникли проблемы. Армия Юнтервельта не даёт нам возможности возвести её.       — Эти отговорки я уже слышал, — Аарон резко захлопнул книгу. — Двух месяцев у нас нет. И чтобы Юнтервельт не мог разрушить юго-восточную стену, нам следует закончить её за несколько дней.       — Но это невозможно! — возмутился министр науки. — Даже если Вы заставите работать всех моих людей, они будут не состоянии разработать план по возведению стены за столь короткое время! — он был напуган тем, что вновь хотят использовать его сотрудников. Они же ещё не отошли от возрождения императора, а теперь их опять хотят напрячь. А где же положенный отдых? Ни один человек не сможет работать в таком умственном напряжении. Если этот человек, конечно, не Аарон Вагнер.       — А с чего ты решил, что у меня нет плана? — сейчас Аарон смотрел на мужчин сверху вниз. Не потому что он был физически в два раза выше этих людей. Он видел, какими ничтожными они были. Как и все эти люди, защищающие руины некогда великой империи. Если бы Аарон был жив, он ни за что не допустил подобного кризиса, хоть и ненавидел правление.       С его возрождения прошло буквально пару дней, а он уже знал обо всех проблемах Тлалока. И мужчина уже понимал, как будет исправлять их. Для начала необходимо было заняться восстановлением разрушенной стены. И для этого следовало привлечь всё, с чем он работал сотню лет назад. Многие бы фыркнули, заявив, что столь древние технологи ни на что не годятся в современном мире, но они ещё в те года опережали время. Если рассчитывать только на силы людей, то меньше, чем через месяц от Тлалока не останется и следа. А так у них есть все шансы. Затем нужно восстановить «ромб» в верхней башни дворца. Так они смогут защититься от внезапного нападения. Аарон был убеждён, что миктланцы планируют захватить Тлалок в ближайшее время. Он чувствовал это своим механическим нутром. Или всё же задействовал логику? Одним словом, врагам осталось совсем немного, чтобы убрать из этого мира так ненавистную им империю.       После того, как закончит с защитой, можно будет заняться населением. В первую очередь воссоздать инкубаторы и приказать пройти процедуру записи Пластин всем зрелым тлалоканцам. Конечно, они будут скептически относиться к такому размножению… некоторые точно дадут отпор. Но Аарон заставит и их. Такой способ продолжать свой род как минимум оградит женщин от нежелательных последствий естественного зачатия. Это никоим образом не повредит здоровью и не лишит империю трудоспособных тлалоканок.       Затем можно приступить к расформированию Палаты министров. Этим бездельникам найдётся другое применение. Особенно работникам культуры. Как можно лепить скульптуры и рисовать картины, когда за окном война? Все их труды отправят в архив… куда Аарон посадит министра культуры. Пускай этот человек и дальше перебирает культурное наследие и сдувает с него пылинки. Его всё равно не обучить чему-то новому. А вот с молодёжью ещё не всё потеряно. Аарон понимал, что не следует так резко запрещать людям творить, но только это должно быть хобби, а не основное занятие.       И конечно, необходимо расширять Тлалок. Вернуть назад захваченные земли, двигать и двигать стены, постепенно пожирая Миктлан. Планы грандиозные… Но он сможет воплотить их в жизнь. Особенно, когда рядом бегает этот маленький гений. Если этот ребёнок может творить подобное в таком возрасте, то что будет, когда он повзрослеет? Если жизнь имеет какую-то ценность, то этот ребёнок стоит целого Тлалока. А что до Матильды? Пусть отдыхает в заслуженном отпуске.       Аарон всё обдумал и решил. Действительно, пугающий гений.       Матильда ворвалась в комнату Эрика. Она рылась во всех вещах, разбрасывая книги, игрушки, детальки и другие вещи в попытках найти сапфировый дневник. Девушка точно помнила, что видела его вчера на столе сына, но сегодня и след простыл. Дневика нигде не было. Это невозможно! Не мог же он просто взять и исчезнуть? Или мог?       — Эрик! — заголосила девушка. — Эрик, иди скорее сюда!       — Чего? — спросил мальчик. Он зашёл и в шоке уставился на устроенный Матильдой бардак. Да как можно вот так обращаться с его вещами?! — Ты что наделала? — возмутился он. Эрик бегом принялся собирать с пола свои изобретения. — Я же твои вещи не трогаю! Вот, — мальчишка заметно надул губы, — взяла и сломала, — с печалью в голосе он смотрел на сломанного робота.       — Где дневник? — Матильда выглядела слегка безумной. — Он же вчера здесь был.       — Мне откуда знать? — Эрик был обижен из-за робота. — Я за ним не слежу. И вообще, ч думал, что это ты его забрала.       — Я не брала, — она уселась на кровать сына. — Он мне очень нужен, понимаешь? Если отдашь, я тебе все детали мира принесу.       — Вот и приноси, — нахмурился мальчик. — Но дневника у меня нет.       — Так всегда и происходит, — она едва слышно завыла. — Мне нужно показать его этому засранцу…       — Думаешь, ему интересно читать, что он сам написал?       — Пусть почитает! — нахмурилась уже Матильда. — Он делает вид, будто всего, что там описано, никогда не было!       — А вдруг и правда не было? — мальчишка пожал плечами. — Может, это всё выдумка и он писал роман. А может, это и не он написал. Дядя министр же так и не нашёл ничего про «И», — Эрик пытался образумить маму. Тот факт, что он нашёл аудиозапись, мальчик решил утаить. — Нужно ли так расстраиваться из-за какого-то дневника? У тебя же теперь куча свободного времени! Можно целыми днями играть со мной! — Эрик весело засмеялся. Он забрался на колени к матери и принялся трепать её волосы.       Девушка сразу заулыбалась. Она любила сына, любила его смех, его улыбку. Да пропади пропадом этот дневник. Зачем кому-то что-то доказывать, когда ты вырастила такое чудо? Пусть весь Вайстрант считает её ужасным правителем. По крайней мере, никто не осмелится сказать, что она плохая мать.       — А может, книжку забрал папа? — внезапно предположил Эрик.       — Точно, — прищурилась девушка. — Я об этом не подумала даже, — она встала с кровати, держа ребёнка на руках. — Но он мог бы предупредить, что взял его…