Глава 107.
20 января 2024 г., 20:48
Винсент неспешно расхаживал по госпиталю. Резкость медицинского спирта смешивалась с запахом чистящих средств и создавала такое «благоухание» в палате, что мужчина невольно останавливался, делая вдох за вдохом. Мужчина наслаждался тошнотворным ароматом чистоты. Ничто не могло сильнее улучшить его настроение… разве что Бернард, безупречно выполняющий его приказы. Но и тот был лишь вторым в списке. На первом всегда оставалась чистота.
Плацки с улыбкой рассматривал больных. Обессиленные, иссохшие тела вызывали у него неподдельный восторг — эти люди не были похожи на тех, что обитали в его клетках. Те приходили к столь болезненному виду самостоятельно, а над этими постарался Людвиг. Как бы доктор над ними ни измывался, всё же ему удавалось поддерживать жизнь даже в самых безнадёжных. Как же это волнительно и невероятно! Доктор Хартманн — самый настоящий гений.
Командир остановился напротив мужчины. Тот был уже не в состоянии двигаться. Всё, что ему оставалось — лежать и равнодушно смотреть на окружающих. Его некогда здоровое тело превратилось в скелет, обтянутый пересохшей кожей. В этом организме давно пропала жизнь, а осталось лишь существование. И то лишённое всякого смысла. Мужчина смотрел на гостя с безразличием. Его давно перестало волновать, кто приходит и зачем. Но в глубине души он надеялся, что сегодня его отключат от аппарата. Вырвут из груди провода, снимут с лица кислородную маску, что уже прижилась и стала частью тела. Он мечтал умереть. Он ждал этого сильнее всего. Но Винсент явился не для этого. Командиру незачем был умертвлять бедолагу. Эта живая мумия приводила его в восторг. Только идиот избавился бы такой игрушки добровольно.
— Что же такого ты с ним сделал? — с воодушевлением спросил он. Плацки протянул больному руку, желая пожать её, но быстро отказался от этой затеи. Он сразу представил, сколько бактерий появится на его перчатке от подобного рукопожатия. Появился непреодолимый приступ тошноты. Мужчина протёр чистую ладонь о свою шинель, прежде чем запрятать её в карман. Вот ещё, придумал больных касаться! Как такое вообще могло прийти в его голову? Сам больной не хотел дотронуться до Винсента. Да и не мог он этого сделать.
— Удалил ему лёгкие, — монотонно ответил доктор. Всё это время он расхаживал следом за командиром. К подобным прогулкам Людвиг привык, отчего старался не вмешиваться. Пускай Винсент вдоволь повеселится. Хочет ходить по палате, как по музею? Пожалуйста. Хочет рассматривать больных, как экспонаты? Не вопрос. Даже если он захочет выстрелить одному из них в лоб — без проблем. Этому человеку было позволено всё. И Людвиг понимал, что взамен одного материала появятся десятки других. — Уже две недели обходится без них и дышит с помощью этого аппарата, — не меняя тона, доктор указал на огромный металлический короб, стоящий позади кровати. Это устройство соединялось с больным при помощи десятков проводов и маски. Хартманн жестами объяснял командиру, как этот прибор работает, а тот, похлопывая в ладони, внимательно его слушал. Как слушал и умирающий тлалоканец. Он смотрел на обоих мужчин с усталостью. Его не волновало ни то, что они его лишили одного из важных органов, ни то, что они стоят и рассматривают его как удачный эксперимент. Он устал от всего. От людей, от палаты, от этой жизни. В мыслях было лишь одно: «лучше бы меня сразу убили».
— Я смотрю, ты очень любишь играть со смертью, — иронично заметил командир. — Теперь понимаю, почему ты так хочешь заполучить технологии воскрешения, — Винсент расплылся в лягушачьей улыбке. — Только вот не пытайся воскресить Эона. Это ужасно глупая затея.
— Я и не собирался его воскрешать, — доктор пожал плечами. — Я сказал про это, чтобы тебя позлить.
— Вот как, — улыбка медленно сползла с лица Плацки. — По-твоему, это смешно, да? Я эти шуточки запомню.
— Но ты же пришёл сюда не для того, чтобы предъявить мне за это?
— Конечно, нет! — мужчина засмеялся. — Хотел сказать, что завтра мы планируем вторжение в тлалокский дворец. Так что после обеда жду тебя на собрании, — он вновь улыбался, обнажая акульи зубы.
— И для этого пришёл сюда лично? — Людвиг слегка удивился. — Мог же отправить своего дорогого адъютанта.
— Что ты! — Винсент перевёл взгляд на больного тлалоканца. — Он занят более важными делами.
— Поэтому ради такой ерунды ты решил тратить собственное время? — доктор взглянул на мужчину. — Если так переживаешь, могу успокоить. Он, — Людвиг кивнул в сторону тлалоканца, — никому ничего не скажет.
— Славно! — командир в очередной раз похлопал в ладони. — Славно, славно! Дружище, — Винсент машинально хотел похлопать доктора по плечу, но тут же неловко убрал руку, — ты себе и представить не можешь, как мы с тобой повеселимся завтра! — он звонко рассмеялся, театрально хватаясь за живот. Людвигу было понятно, что этот смех наигранный, как и все его поведение сегодня. Этот образ плохого актёра доктор знал вдоль и поперёк. Раз Плацки пригласил его вот так, значит, точно что-то задумал. Что-то будет не по плану Людвига. Но Хартманн был не из робкого десятка. Чтобы ни задумал Плацки, он не позволит себе упасть лицом в грязь. Этот помешанный на чистоте психопат может даже не рассчитывать на подобное. Людвиг умел брать в свои руки любую ситуацию. Поэтому его не пугали никакие планы Винсента. Он знал, что справится с чем угодно, даже если командир решит его подставить.
— Испепеляешь меня взглядом, — Людвиг снова обратил свой взор на тлалоканца. — Ненавидишь? Проклинаешь? — мужчина всматривался в уставшие глаза своего оппонента. — Пытаешься понять, когда же я тебя убью? Просто знай, — он опустил свою маску на подбородок, — я заставлю тебя жить столько, насколько хватит моего терпения.
В кабинете повисло напряжение. Бернард сидел напротив двух женщин, что были крайне недовольны его присутствием. Они шептались друг с другом, хотя мужчина всё прекрасно слышал, и бросали на него злобные взгляды. А всё потому, что их встретил не командир Юго-Восточного района лично, а всего лишь его адъютант. Где это видано, чтобы на собрание руководителей районов не пришёл глава одного из них? Женщины этого не понимали. Бернард, впрочем, недоумевал не меньше. Почему Винсент отправил его на эту встречу, а сам свалил в неизвестном направлении? Ведь он же лично пригласил их!
— Как Вы знаете… — он попытался разрядить обстановку.
— Где Плацки? — нахмурилась первая гостья. — Он хоть понимает, для чего мы здесь собрались?
— У него появилось важное дело, поэтому он попросил меня подменить его, — Бернарду совершенно не нравились подобные собрания, но он терпел, изо всех сил изображая вежливость.
— Важнее, чем встреча с нами? — возмутилась вторая. — Он просил предоставить солдат — мы предоставляем. А вместо встречи с нами он планирует «важные» дела?
— К сожалению, я не могу контролировать его и как-либо влиять…
— Естественно, не можешь. Ты ведь секретарь, — съязвила первая. — Твой удел — перебирать документы.
— Точно, — подхватила вторая. — И уже не с тобой нам вести переговоры.
Бернард медленно начинал закипать. Мало того, что сама встреча была ненавистна ему, так и ещё сами гости позволяли себе выражаться в его адрес подобным образом. Он перестал вслушиваться в тот поток токсичности, который они изливали на него и начал медленно вдыхать и выдыхать. Бернард прикрыл глаза, стараясь успокоить себя. «Все их слова — чушь. Плацки отправил меня к ним, чтобы поиздеваться. Он хотел спровоцировать меня. Я не должен реагировать на это». Мужчина по кругу транслировал в голове эти мысли. Ему казалось, ещё немного — и он сможет взять себя в руки. Но ладони сами сжимались в кулаки.
— Заткнулись обе! — он с силой ударил по столу. — Мне наплевать, кем вы являетесь и в каких отношениях состоите с Плацки. Мне плевать, уйдёте вы отсюда прямо сейчас, отказав нам, или предоставите солдат. Мне наплевать! — рявкнул он. — Но если вы не закроете свои рты, я лично вышвырну вас из Юнтервельта.
— Да как ты смеешь! — возмутилась первая. — Забыл, с кем разговариваешь?! — женщина подскочила с места.
— Я сказал заткнуться, — Бернард не двинулся с места. — Мы либо договариваемся о сотрудничестве, либо вы отсюда выметаетесь. И я добьюсь того, что вашей ноги здесь не будет.
— Думаешь, это нас как-то испугает? — засмеялась вторая. Она перевела свой взгляд на напарницу, ожидая её поддержки. Но то лишь молча села, уставившись на адъютанта.
— Каков план? — без прежнего энтузиазма спросила первая.
— Да ты шутишь? — вторая наклонилась к ней. — Ты что, испугалась его глупых угроз? — прошептала она, но Бернард продолжал всё слышать.
— Я не знаю, — едва слышно ответила женщина. — Но он выглядит так, будто не шутит. Что-то в его взгляде такое, что сильно меня пугает.
— Это ты меня пугаешь, — удивилась ее собеседница. — Ты будто в Юнтервельт каждые выходные приезжаешь. Нужен он тебе больно!
— Так каков план? — повторила вопрос первая.
— Осада тлалокского дворца планируется завтра, во второй половине дня, — уже спокойно начал Бернард. — Юго-Восточная стена Тлалока повреждена с момента нашей последней атаки, — он продемонстрировал фотографии с коммуникатора, — и они до сих пор не защитили её. По нашему мнению, это самая уязвимая точка и прорваться через неё будет просто. Плюс ко всему, Тлалок переживает сильный кризис. У них не хватает людей даже для эвакуации жителей. Солдаты нам нужны для увеличения численности. Но мы вполне можем справиться и без вашей поддержки.
— Иными словами, вы просто хотите быстрее закончить осаду? — спросила первая. Вторая в этот момент удивлённо смотрела на коллегу, не до конца понимая происходящее.
— Именно. Командир пригласил вас для этого. Мы ожидали от вас как поддержки, так и отказа в помощи. У нас есть план на любой из ваших ответов.
— Как я уже говорила ранее, я согласна предоставить вам помощь, — кивнула первая. — Но после победы не забудьте объявить о нашем участии в этом.
— Наш район тоже поддерживает вас! — влезла в разговор вторая. — Я хотела бы извиниться за своё поведение перед Вами, — это она уже практическим пробубнила себе под нос.
— Я сообщу господину Плацки о вашем решении, — Бернард протянул руку.
— Удивительно пожимать кому-то руку в этом кабинете, — с иронией заметила первая женщина. Но руку всё же пожала. Они точно не ожидали, что разговор пройдёт вот так. И что Плацки решит на встречу не явиться. Это крайне задело эго обеих женщин, и они решили, что напомнят об этом при первой возможности. Но пока довольствовались и этим. Всё же встреча принесла свои плоды, хоть и прошла слегка напряжённо.
Бернард не вставал с кресла. Он старался взять себя в руки после разговора с этими женщинами. Впервые мужчина задумался о том, настолько люди бывают неприятными. И это при том, что он ежедневно контактирует с Винсентом! Но тот был психопатом, с ним всё понятно. А эти две? Очередные дуры, дорвавшиеся до власти. Кто раздаёт звания всем направо и налево — конченый идиот. Иначе не объяснить, почему главами районов являются столь недалёкие люди. У каждого из них такое раздутое эго, словно окружающие — люди второго сорта. Словно каждый им обязан жизнью лишь за то, что имел честь переброситься хотя бы парой фраз с ними. Мерзкие, никчёмные людишки, живущие в не менее мерзком мире. Есть ли смысл защищать этих людей, этот мир? Нет. Никто и ничто не достойно своего существования. Единственное, для чего следует жить — чтобы лицезреть красоту хаоса. Разрушение, паника, крики и боль! Вот для чего нужен этот мир! Не для того, чтобы эти идиоты жили припеваючи и задирали носы, разговаривая с кем-то ниже своего звания. Да гори этот мир адским пламенем!
«Огонь, — с улыбкой на лице подумал Бернард. — Как же будет прекрасно сжечь всё дотла». Мужчина растянулся на кресле. Он прикрыл глаза, полностью погрузившись в свою фантазию. Обычно он не любил пропадать в вымышленном мире и предпочитал находиться в реальности. Но эта мысль полностью завладела его разумом. Как же прекрасно было наблюдать за пожаром. Вот горит оружейный склад — яркие вспышки залпами захватывают всё миктланское небо. Языки пламени прыгают из стороны в сторону, пожирая близлежащие здания. Они расползаются по казармам, медленно заглатывая их и перебираясь на столовую. Стоит на секунду отвлечься — уже горят госпиталь и изолятор. Весь Юнтервельт охвачен ярко-жёлтым свечением огня. И люди бегут, бегут, бегут… заполняя улицы мелодией криков. Спасаясь, они толкают друг друга, стараясь убежать первыми, бросаются сквозь пламя, роняя в огненную пасть своих товарищей. А Бернард стоит недалеко от ворот, наслаждаясь этим зрелищем, словно прекрасным кино.
Только он, хаос и… Святослав, стоящий напротив него. С обожжённого лица медленно сползают куски мёртвой плоти, рассыпаясь и падая на раскалённый асфальт. Юноша смотрит на мужчину больным и разочарованным взглядом. Он старается открыть рот, но не может издать и звука. Сколько бы Бернард ни пытался, он не мог услышать его слов. А Святослав продолжал стоять. Горько и неподвижно. Обгоревшей рукой он держал за руку маленькую девочку. Половина её тела превратилась в чёрные угли.
«Этого ты хочешь?».
Бернард резко вернулся из своего сна. На секунду он перестал понимать, где находится. В растерянности, он осмотрелся по сторонам: всё ещё в кабинете. И Плацки всё ещё не вернулся. Он громко вздохнул.
— Эти гадёныши даже здесь мне мешают, — разозлился Бернард. — Будто меня могут волновать ваши ничтожные жизни.
