Зеркальный ужас

       — Пойдёшь первым, — Винсент произнёс это привычным высокопарным тоном. Он хотел застать Людвига врасплох, вынудить его нервничать, переживать, просить не приказывать подобную глупость, ведь при всех его военных навыках и подготовке, он давно не держал в руках оружия, если, конечно, не считать оружием скальпель. Но на лице доктора не дрогнул ни один мускул.       — И это всё? — разочарованно поинтересовался Хартманн.       Что значит «и это всё»? Винсент был вне себя от злости. Как только эта сволочь посмела выдать что-то подобное? Тон доктора звучал так, словно он ожидал от командира чего-то более изощрённого, интересного, чего-то, от чего кровь стынет в жилах, но тот не смог придумать ничего, кроме как отправить доктора в первых рядах в качестве пушечного мяса. Плацки был уверен, что Людвиг испугается за собственную жизнь, но он не учёл одного важного факта: Хартманн уже давно ей не дорожил. Он прекрасно знал, что рано или поздно распрощается с ней. Его собственное ощущение жизни давно притупилось. Доктор ежедневно видел смерть, отчего встреча с ней перестала его волновать. Умрёт он сегодня или завтра, имеет ли это значение? Для него уже не имело точно.       Винсент и Бернард ехали около двадцати минут. Вечно воодушевлённый Винсент пребывал в своих мыслях, поэтому сидел тихо. Он крутил в голове вчерашний разговор с Людвигом и пытался понять, почему тот так просто согласился идти на передовую. Командиру казалось, словно Людвиг ждал момента, когда можно будет прыгнуть в объятия смерти, ведь доктор, как человек науки, когда-нибудь да захотел бы испытать на себе подобный опыт. Винсенту казалось, что он совершил огромную ошибку, что нужно было продумать стратегию лучше, но назад пути уже не было. Людвиг уже должен был находиться в тлалокском дворце. И от него вот уже час не было никаких известий. Плацки периодически поглядывал в коммуникатор в надежде увидеть от него очередной отчёт, но доктор словно издевался над ним бесконечным молчанием.       За рулём был Бернард. Его не волновал ни доктор, ни Винсент, ни кто-либо из присутствующих на поле боя солдат. Сейчас он думал лишь о том, сможет ли Линн сбежать из лагеря, и если сбежит, то куда пойдёт? Если они захватят сегодня Тлалок, то весь этот побег потеряет всякий смысл. Всё тогда потеряет смысл. А этот идиот Святослав? Он точно не наблюдал его сегодня утром в казармах. Неужели побоялся разоблачения и свалил обратно в Северный район? Пусть это будет правдой. Уж лучше так, чем оказаться сейчас среди тех, кто в наступлении марширует позади их машины. С этими мыслями он зажал педаль газа.       Армия медленно продвигалась к тлалокскому дворцу. Несколько сотен вооружённых солдат строем вышагивали по вражеским землям, оставляя за собой следы тяжёлых сапог. Они пересекли руины жилых домов и остатки рынка, на котором сохранились фрагменты прилавков и разбитые подгнившие продукты. Впереди их ожидало голое поле — результат зачистки самих тлалоканцев. Те так рьяно пытались сохранить как можно больше ресурсов и перенести их во дворец, что умудрились снести все деревья, не оставив даже пеньков. Но они не подумали, что такая расчистка сыграет миктланцам на руку: теперь они видели дворец целиком, видели все его изъяны и слабые места. И им не составит труда захватить сегодня эту упрямую территорию.       Перед армией ехало несколько военных автомобилей, на крыши которых были взгромождены ракетницы. Против такого оружия у Тлалока просто не было шансов. Та плачевная ситуация, в которой тлалоканцы находились сейчас, позволяла им лишь обороняться от небольших вылазок со стороны Миктлана. Теперь им нечем противостоять.       В самом начале этого марша двигался автомобиль, в котором находились наши два напряжённых начальника. Один цепкой хваткой удерживал руль, второй хмурым взглядом испепелял уродливый дворец врага.       Раздался взрыв. Мужчины тут же пришли в чувство. Никто из них не ожидал увидеть чего-то подобного, отчего их спланированный захват стал даже интереснее.       — Это дело рук Людвига? — с улыбкой на лице спросил Винсент. — Или это его грохнули? — он взглянул на Бернарда, но тот проигнорировал его вопросы. Ещё один мужчина, лишённый эмоций. С такими даже кино не посмотришь — будет сидеть с каменной мордой.       Винсент вновь нахмурился. Такая безучастность его напрягала. Он хорошо помнил, каким был его адъютант, когда только поступил на службу. И куда делся тот юноша с ангельской улыбкой? Может, его на самом деле никогда и не существовало?       Плацки вытянулся из люка. Он пытался разглядеть произошедший взрыв, понять, какой урон он нанёс и убедиться, что поблизости не находится ни намёка на тело Людвига. При всей нелюбви к этому человеку, Винсент всё же немного переживал. Они прослужили не один год вместе и как никто понимали друг друга. Может, отправить его на передовую было не самой лучшей идеей? Плацки ненадолго задумался. А впрочем… умер, так умер. Было бы в голове больше ума, не помер бы в первые часы этой операции. Всё-таки Винсент Плацки был противоречивым человеком.       — Дай мне бинокль, — скомандовал мужчина.       Бернард, не отводя сосредоточенного взгляда от дворца, передал командиру то, что он просил. Винсент брезгливо взял бинокль и скривился. Он держал его двумя пальцами, подобно кожуре от банана или грязному пакету, что пару секунд назад побывал в мусорном ведре. Свободной рукой Плацки нащупал в нагрудном кармане упаковку бумажных платков и ловким движением вытянул один из них. Но, как оказалось, протирать бинокль, когда едешь на такой скорости, было дурацкой затеей. После пары неуклюжих движений, платок вырвало из рук порывом ветра. Он резко поднялся вверх и затерялся где-то, как казалось самому Винсенту, в облаках. Но на самом деле платок упал на землю после пары секунд парения и тут же был затоптан одним из солдат. Винсент застыл, брезгливо глядя на бинокль несколько секунд. Но всё же этот мужчина умел брать себя в руки, когда было необходимо. Не без труда, он все же смог прислонить глазницы бинокля к собственным глазам. Всматриваясь в сторону взрыва, Плацки ожидал чего-то невероятно интересного.              В коридорах дворца раздались тяжёлые шаги. Аарон находился на третьем этаже в момент взрыва. Он тщательно раздумывал над защитой Тлалока, когда дворец сотрясла взрывная волна. Мужчина и до этого слышал шум и взволнованные голоса людей, но не придавал этому особого значения. Люди шумели каждый день, и сегодняшний не был исключением. Но шум взрыва заставил его опомниться. Что-то было не так. Что-то происходило.       Аарон побрёл в сторону лифта. Он без труда мог спуститься по лестнице, но та навевала на него странные… воспоминания. Поэтому мужчина намеренно сторонился её.       В лифте он обнаружил Фредерика. Напуганный ребёнок вызывал непонятную для робота жалость. Его хотелось успокоить. Только вот Аарон не до конца понимал, как это делать. Хоть в памяти и всплывали частички прошлого: как он брал маленького сына на руки, как тот приходил к нему с очередным уродливым рисунком… И нет, это не предвзятое отношение. Все детские рисунки уродливые. Но то, сколько эмоций они вкладывают в их создание, делает их настоящими шедеврами. В такие моменты Аарон знал, что хочет услышать его ребёнок.       А сейчас он машинально отнёс Фредерика в безопасное, как ему казалось, место и вручил его в руки министра науки.       Аарон перешагивал руины стен, что хаотичными кусками заполнили коридор. Он неторопливо осматривался, останавливаясь и рассуждая, кто и для чего мог такое устроить. Ещё сегодня этот коридор был цел и кипел жизнью, а теперь в нём красовалась огромных размеров дыра, соединяющая между собой первый и второй этажи. Он встал прямо под ней, всматриваясь в эту искусственную бездну. Кто виноват в этом? Миктланцы, так бесцеремонно вломившиеся во дворец, или тлалоканцы, решившие не считаться с безопасностью других? Чьё-то опрометчивое решение могло привести к обрушению всего дворца, и тогда… тогда бы от Тлалока ничего не осталось. Он побрёл дальше. Холодным взглядом Аарон одаривал явившуюся здесь разруху, всё шагая и шагая вперёд тяжёлым ходом металлических ног. Чем больше он приближался к эпицентру взрыва, тем больше дворец напоминал развалины. Если несколько десятков шагов назад в коридоре обломки были разбросаны хаотично, то теперь они собрались в единую гору, из-под которой медленным ручьём текла кровь. Потолок громоздкими гроздьями продолжал обрушаться, вынуждая гору вырастать в размерах.       Мужчина смотрел на это с небольшой печалью, печалью, которая была сейчас доступна роботу. Он понимал, что под завалами находятся люди и что эти люди мертвы. Про себя Аарон даже молился, хоть и не был человеком верующим, что похоронены здесь исключительно миктланцы… но тут его взгляд упал на окровавленную кисть руки, почти слившуюся с перекрашенным в алый бетоном. И кисть эта принадлежала тлалоканцу. Спутать форму людей правопорядка с чем-то другим он не мог. Мужчина хорошо запомнил их одеяния, хоть и пребывал в Тлалоке так мало.       Это точно были его люди.       Сирена продолжала выть, уведомляя жителей о произошедшем. От неё была польза, но не большая. Скорее это завывание действовало на нервы Аарону, которых, к слову, у него не было.       Мужчину обошёл гору. Под руинами обломков слышалось движение, которое перебивалось воем сирены. Без раздумий Аарон приподнял обломок бетона. Под ним оказался солдат миктланской армии. Раненный, он практически испустил дух. Солдат едва живым взглядом уставился на спасителя. И крайне был не рад ему. Аарон молча смотрел на мужчину. Сейчас он ощущал отвращение к этому человеку, словно тот не имел права выжить в этом взрыве. Словно сам Бог не должен был позволить этому случиться. Солдат приоткрыл рот в попытке произнести хоть слово. Но силы покинули его быстрее, чем он смог издать хоть один звук. Аарону даже стало легче. Не нужно брать на свою душу очередной грех. Не нужно вешать на себя очередного мертвеца. Солдат сам всё сделал. Тем лучше для них обоих.       Император перевёл взгляд на зияющую дыру в стене. Она открывала вид на зелёные поля Тлалока, по которым, словно муравьи, рассыпались миктланские солдаты. Самоуверенные, полные решимости, они надвигались на дворец. И это будто не волновало Аарона. Он вылез из этой дыры и оглядел здание с внешней стороны. Прямо над появившимся порталом до самой крыши ползла огромная трещина. Если бы Аарон мог, то уничтожил это уродство архитектуры первым, но, увы, миктланцы его и в этом опередили. С недовольством во взгляде он посмотрел на коммуникатор. Тот без конца показывал: «уровень заряда девяносто восемь процентов».              Винсента заинтересовала фигура, появившаяся из дыры. Сначала он был уверен, что это Людвиг. Кто же ещё может быть таким огромным, кроме него? Поэтому он обрадовался. Вот же проклятый чёрт! Намеренно изводил командира! Вот вернутся они в Юнтервельт — он ему устроит!       С этими мыслями Плацки направил бинокль в сторону человека. Винсент взглянул раз, затем опустил прибор. Затем вновь поднял и опустил. Он не мог поверить своим глазам. Это был не Людвиг. Это, чёрт его возьми, Аарон Вагнер собственной персоной! Мысли в его голове перемешались. Неужели доктор был прав? Неужели тлалоканцы научились воскрешать мертвецов? Он поднял бинокль ещё раз. Ошибки быть не могло. Это точно бывший император Тлалока, умерший сотню лет назад. Он прекрасно знает эту морду!       Винсент резко обернулся. Жестом он приказал войскам разворачиваться, но те его не поняли и лишь в недоумении остановились. Они оглядели друг друга, после чего уставились на размахивающего руками командира.       «Идиоты! — раздалось из каждого коммуникатора. — Срочно отступайте!».       Винсент залез в кабину. Он приказал Бернарду разворачиваться, и тот без раздумий выполнил приказ, резко вывернув руль. Машина тут же поменяла направление. Порыв был такой резкий, что не пристёгнутый Винсент ударился лицом о приборную панель. В иной ситуации Бернард разразился бы громким смехом, но сейчас было не до шуток. Если Винсента что-то напугало, то это явно что-то серьёзное.       Плацки схватился за нос. Из него текла кровь. Его немного трясло — то ли от злости, что Бернард посмел поступить таким образом, то ли от того, что он умудрился запачкаться кровью. Или его напугало появление Аарона?       — Ты разбил мне нос, — ответ не заставил себя ждать.       Бернард молчал. Он лишь сильнее зажимал педаль газа.       — Ты разбил мне нос! — с возмущением повторил Винсент.       — Заткнись! — прорычал Бернард. — Только и делаешь, что вечно ноешь! — он вцепился ногтями в руль. — Да, я разбил твой сраный нос. И если бы я мог, я бы разбил его ещё раз!       — Ты что, наорал на меня? — с удивлением спросил Винсент. Он уставился на адъютанта с хорошо читаемым вопросом на лице. Как он вообще посмел повысить на него голос?! И почему это так… взволновало? На долю секунды он подумал, что было бы неплохо впиться губами в этот рот, что сейчас извергает столь грубые словечки. Но это мысль быстро покинула голову мужчины. Его начало тошнить.       Солдаты, увидев, как машина командира развернулась и помчалась прочь, развернулись тоже. Они всё ещё не понимали, что происходит, почему вдруг изменился план, но спорить было не с кем, да и незачем. Внешне они уходили спокойным шагом. Только волнение всё нарастало и передавалось от солдата к солдату. Пара секунд — и миктланские военные бежали, всё дальше и дальше от тлалокского дворца.              «Уровень заряда сто процентов», — промолвив коммуникатор.       Аарон смотрел вслед убегающим миктланцам. Он надеялся, что они смогут подойти ближе, но кто-то явно почуял неладное. Неужели они испугались появления одного тлалоканца? Или же узнали самого Аарона? Императору было неинтересно. Трусливые. Они всё такие же трусливые. Собрали целую армию, собрали вооружение, но испугались, увидев одного тлалоканца. Как глупо. И так похоже на миктланцев. Ждать и дальше было бессмысленно. Заряд уже готов, а враги всё дальше. Аарон поднял взгляд на небо. Солнечно. Ни одного облака. Пускай они запомнят этот день таким.       Он нажал кнопку.       Раздался громкий звон. Купол самой высокой башни дворца плавно устремился вверх. Белый октаэдр закрутился вокруг своей оси, издавая слабый свист. Он всё нарастал и нарастал, распространяясь по всей территории Тлалока. Мгновенье — и гулкая волна пронеслась по всему пространству, сжирая всё на своём пути. Зелёная трава в один миг окрасилась в серый и засохла. Птицы, которым не посчастливилось пролетать в этот момент над крышами дворца, рухнули на землю, разбившись. А волна, подобно змее, устремлялась вслед солдатам, поглощая всё живое. Когда она достигала миктланцев, то не щадила и их. Одно касание «змеи» являлось собой смертью. Военные один за другим падали, подобно костяшкам домино. Их тела окоченели, глаза потухли. Те, кого еще не постигла эта участь, толкали друг друга, проклинали, ругались, роняли своих товарищей и затаптывали их до того, как невидимая змея настигнет.       Георг схватил Святослава за руку. Мальчишки бежали, что есть силы, но Святослав заметно отставал. Его товарищ буквально тащил его за собой, не позволяя ни на секунду остановиться, ни на секунду перевести дух. Что за кошмар происходит? Святослав впервые участвует в атаке, а уже видит подобное. О Тлалоке и его технологиях ходили разные слухи, но о таком не слышал даже Георг.       — Беги! Давай же! — подбадривал товарищ.       — Я не могу, — скулил Святослав. — Я, правда, больше не могу, — ещё немного и он бы начал хныкать. — Брось меня и беги сам!       — Нет! — уверенно воскликнул Георг. С каких пор он решил стать героем? Он никогда раньше не был таким смелым. Ещё совсем недавно он бы точно бросил этого юнца, и будь, что будет. Но теперь Георг просто не мог себе этого позволить. — Ты же меня не бросил! И я тебя не брошу!       Они продолжали бежать. Но волна была гораздо быстрее. Ещё немного, и она бы настигла их, но Георг использовал последний вариант. Что есть силы, он потянул Святослава и сильным толчком бросил его вперёд, прямо в оказавшийся перед ними овраг. Юноша кубарем покатился вниз, ударяясь о землю. Шлем соскочил с головы и полетел впереди него. Святослав бился всем телом об засохшую почву, раздирая лицо. Георг упал в овраг следом за товарищем. Но ему повезло меньше — на его пути встретилась сосна. С громким хлопком он ударился о дерево и упал, так и оставшись лежать подле него.       Свист тлалокского октаэдра затих.       Всё тело Святослава было изувечено. Он не мог подняться на ноги и потому полоз на дрожащих руках в сторону Георга. Тот лежал на земле, будто сломанная кукла, с застывшим взглядом широко распахнутых глаз. Святослав осторожно поднял трясущиеся пальцы и попытался пошевелить ледяное плечо товарища.       — Очнись, пожалуйста, — тихо произнёс юноша. — Скажи, что ты сейчас надо мной жестоко шутишь, — он зашмыгал носом. Ему хотелось плакать, но не от боли, а от вида погибшего друга. Он понимал, что Георг мёртв, но не хотел в это верить. Пусть лучше он шутит. Бесчеловечно и жестоко… но пусть откроет глаза и скажет, какой Святослав болван и плакса. Пусть придёт и расскажет об этом Фридриху. И пусть они вместе смеются над этим ближайший месяц. Пусть… Но друг не открывал глаза.       Послышался шум автомобиля. Кто-то остановился прямо на краю оврага и громко хлопнул дверью.       Бернард выскочил из машины. То ли это было шестое чувство, то ли он просто услышал знакомое хныканье, но мужчина на подсознательном уровне нашёл Святослава. Он не знал, что этого мальца заставили участвовать в нападении. Даже не подозревал этого.       Вслед за адъютантом вышел Винсент. Увидел заплаканного мальчишку, он испытал неподдельное разочарование. Даже сейчас не умер. Да он просто мешает.       Командир достал пистолет. Он направил его на Святослава и хотел уже было нажать на курок. Трупом больше, трупом меньше — какая рзница? Обвинит во всём тлалоканцев, и проблема решена. Но Бернард, будто ангел-хранитель, встал между Винсентом и Святославом, закрывая юношу своей спиной.       «Тебе сегодня повезло», — мысленно фыркнул Плацки. С презрением он наблюдал, как его подчинённый вытаскивает мальчика из оврага, а тот в благодарность закатывает истерику и требует помочь Георгу.       — Он там! — заливаясь слезами, повторял Святослав. — Он там, ему нужно помочь!       — Пойдём уже! — пытался образумить его Бернард. — Ему нельзя помочь.       «Какое жалкое зрелище», — брезгливо подумал Винсент. Его всё сильнее разочаровывал Бернард.