Зеркальный ужас

      Солдаты, оставшиеся нести службу в Юнтервельте, с нетерпением ожидали возвращения союзников. Каждый из них был уверен, что те вернутся с победой, и мысленно подготовил собственную торжественную речь. Но каково было их удивление, когда до лагеря добрались лишь несколько десятков солдат во главе с командиром и его адъютантом. Выглядели они жалко, словно бродячая собака, которой Тлалок дал хорошего пинка под зад. Каждый из встречающих хотел услышать ответ на единственный вопрос: «Что случилось?». Но никто не решился его задать.       Винсент выглядел раздражённым. Обычно он расхаживал по лагерю вальяжной походкой, улыбаясь во все тридцать два акульих зуба. Многие даже были уверены, что их командир и вовсе не может испытывать такую эмоцию, как раздражение. Но теперь было понятно — он просто хорошо умел это маскировать. Перед основной массой солдат Винсент играл роль неунывающего шпрехшталмейстера, когда на самом деле был обиженным жизнью человеком. Неудача в сегодняшней акции нанесла хороший удар по его самодовольному лицу, заставив мужчину вернуться с небес на землю.       Солдаты провожали растерянными взглядами рассерженного командира и едва слышно перешёптывались: похоже, нападение на Тлалок провалилось, а сам великий Винсент Плацки облажался. Да как же так? Ему ведь предоставили солдат южные соседи. И где те несчастные теперь? Почему назад вернулись только несколько десятков военных и те из Юнтервельта? Может, великий Плацки никогда и не был таким уж «великим»? Может, его ошибочно посадили в командирское кресло? Среди солдат поползло нескрываемое волнение.       Следом за Винсентом плёлся его адъютант. И военные не могли не обратить на него внимания, ведь, в отличие от Плацки, Бернард выглядел… удовлетворённым. Словно он не просто ожидал провала, но и был рад ему. И они были недалеки от истины.       Бернард действительно радовался поражению. В душе он ликовал, что план по захвату Тлалока с треском провалился. Теперь к его командиру будет больше вопросов. Теперь его командира заставят волноваться, заставят действовать необдуманно, а потом схватят и отправят под трибунал. Чем не повод повеселиться? Этот провал затуманил разум Бернарда настолько, что он забыл, как давно его командиру наплевать на указания «сверху».       Раздражённый Винсент дошёл до бараков, в которых содержали пленных. Он часто бывал здесь, поэтому Бернард нисколько не удивился тому, что они пришли сюда. Мужчина решил, что психопат просто захотел отвлечься, замучив первого попавшегося бедолагу. Пусть наслаждается этим. Все равно ему недолго осталось.       В коридоре раздались звуки шагов. Металлические набойки уверенно отстукивали приближение «лягушачьей морды», отчего толпа тлалоканцев машинально подскочила со своих мест и прижалась к стене. Пленники напоминали массу живого нечто, многорукое и многоногое существо, что прячет бесконечную линию голов от чужого взгляда. Ни одна из этих голов не была готова встретиться один на один со шпрехшталмейстером, у которого, ко всему прочему, ещё и дурное настроение было. Они старались опустить взгляды как можно ниже, точно пытаясь слиться с этим сгустком людей. Но они не могли знать, что у «лягушачьей морды» сегодня были другие планы.       Не сбавляя скорости, Винсент дошёл до комнаты пленных, в которой располагались мужчины. Без раздумий он достал пистолет и сделал первый выстрел. И тут же второй, третий, четвёртый… Он стрелял, пока не закончились патроны, а пленники один за другим падали на пол. Глухой стук бьющихся о пол тел переплетался со звуком выстрелов. Тлалоканцы вздрагивали и хватались за головы, боясь оказаться следующими. Возле их ног небрежно валялись товарищи, с которыми они говорили ещё пару минут назад. Это была месть Винсента всему тлалоканскому народу за провал его великолепной миссии.       Взволнованный солдат прибежал на звуки выстрелов. Он застал Плацки кипящим от ярости, сгорбленным и свирепо дышащим. Мужчина всё ещё держал пистолет наготове, хоть и знал, что патронов в нём нет.       — Командир! — имел неосторожность воскликнуть солдат. Плацки развернулся к нему, и теперь дуло пистолета уставилось в лоб солдата. Будь у Винсента патроны, он точно всадил бы один из них в голову парня.       — Вы же не хотите потерять ещё одного солдата? — укоризненным тоном произнёс Бернард за его спиной. — Тем более, таким глупым способом?       Плацки был поражён подобной дерзостью. Как эта мелкая шавка могла позволить себе сказать это?! Да ещё и в присутствии солдата?!       Винсент развернулся и со злостью ткнул пистолетом в лоб Бернарда. Он ожидал от адъютанта извинений, просьб о пощаде, раскаяния. Но встретил лишь улыбку. Мягкую, нежную, как у ангелов, что смотрят с церковных фресок на людей, копошащихся внизу. Винсент на секунду замешкался. В его голове одна за другой текли мысли: «Что я делаю? Зачем я наставил оружие на моего дорого Бернарда? Ведь он мой ангел-хранитель». Ангел… Винсент вновь присмотрелся к этой улыбке. Так улыбаются не ангелы. Так улыбается сам дьявол. Если бы это мифическое создание на самом деле имело лицо, оно было бы точной копией Бернарда Винца. Этот мужчина явно что-то задумал. И ему ни в коем случае нельзя было попасть в его ловушку. Бернард точно что-то скрывает за этой улыбкой. Отвлекает, вводит в заблуждение. Ему нельзя проиграть.       Плацки с презрением оттолкнул адъютанта и, яростно топая по коридору, стремительно покинул барак. Он тяжело дышал, стараясь хоть немного привести себя в чувство, успокоиться, но вместо этого лишь с жадностью поглощал воздух. Его ноздри раздувались так сильно, что, казалось, Винсент выдыхает через них не воздух, а самое настоящее пламя. В таком состоянии он добрался до кабинета.       Стоило мужчине переступить порог, как ему на шею бросилась женщина. Можно было подумать, что она находилась под впечатлением, что её обожаемый Винсент смог вернуться с бойни живым, но всё было иначе. Она крепко вцепилась в его шею, скаля зубы и рыча.       — Убью тебя! Убью тебя! — она сжимала руки, не давая Винсенту и шанса на освобождение. — Ты, сраный ублюдок, я убью тебя! — она давила всё сильнее и сильнее, отчего Винсент побагровел и начал задыхаться. Он старался отцепить от себя разъярённую женщину, но безуспешно. Та прижала мужчину к стене и принялась тормошить, не переставая извергать из себя всевозможные проклятия. Плацки и до этого доводилось слышать нечто подобное в свою сторону, но сейчас это перешло всякие границы.       Ее спутница, которая в последнее время стала сопровождать эту женщину, тоже боролась с этой яростью. Она тянула подругу за руки и изо всех сил старалась оттащить её от Плацки, но в женщину словно вселился бес, наделив её нечеловеческой силой. И вот сейчас командир Южного района душила командира Юго-Востока, а глава Юго-Запада безуспешно пыталась предотвратить убийство. Бернард, вошедший следом, с интересом наблюдал за перепалкой и не влезал в конфликт. Да и зачем? Здесь и без него полно участников.       Неизвестно, сколько длилось это представление: минуту, две или всего тридцать секунд. Но командир Южного района все же решила сжалиться над своим коллегой и, ударив того головой о стену, отпустила его шею, не позабыв бросить напоследок очередное «козёл».       — Ты так рассержена, — Винсент тяжело дышал, силясь прийти в себя, — потому что я отказался идти с тобой на свидание? — насмешливо прохрипел он. Но стоило с его уст сорваться «ха», как в кабинете раздался выстрел. Командир Южного района, не церемонясь, нажала на курок пистолета. Она точно целилась в Плацки, но благодаря ее неравнодушной подруге пуля угодила между ним и адъютантом.       — Думаешь, после произошедшего ты можешь просто стоять и смеяться мне в лицо?! — её лицо исказилось от ярости. Будь у нее возможность, она бы пристрелила Плацки в эту же секунду, и плевать ей, отправят ее под трибунал или нет. — Ты ответишь мне за каждого погибшего солдата. Я тебе это обещаю!       Обе женщины удалились, громко хлопнув дверью. А Винсент… вдруг начал смеяться. Его смешки сначала были отрывистыми и редкими, а спустя мгновенье мужчину одолел нервный хохот. Он смеялся и смеялся, хватаясь за грудь и задыхаясь, чем вызвал у Бернарда недоумение. Адъютант решил, что командир окончательно сошёл с ума. Он ведь не умеет проигрывать. Он боится проигрывать. Боится не меньше, чем воображаемых микробов, способных заставить гнить его никому ненужное тело. Микробы… Бернарда осенило. Он уставился на покрасневшую шею Винсента, которую только что голыми руками сжимала женщина из Южного района. И как командир посмел допустить что-то подобное? Неужели провал настолько выбил его из равновесия, что заставил позабыть о самом большом страхе?       Винсент продолжал смеяться. Его нервный смех постепенно переходил в истерику. Если до этого его тело сотрясалось от нехватки воздуха, то теперь его одолела дрожь. Она стаей мелких насекомых впивалась в его кожу и кусала, кусала, кусала… Винсент рванул к своему столу. В нервном припадке он выдернул ящик тумбочки, из которой в рассыпную покатились баночки с антисептиком. Ползая на четвереньках, Плацки подбирал их и ронял, вновь подбирал, а они снова укатывались под стол и ускользали от его взгляда. Схватив одну из них, командир без раздумий открыл крышку и выплеснул всё содержимое на шею. Он заливал жидкость за шиворот, оттягивая ворот шинели и позволяя антисептику разливаться по спине и торсу. Винсент избавился таким образом от нескольких бутылок, прежде чем смог прийти в себя.       — Проводи наших дорогих гостей из лагеря, — мужчина всё ещё сидел на полу. — Проводи их так, чтобы они запомнили это до конца своей жизни.       Бернард нагнал женщин возле казарм. Он старался проявить всё своё обаяние, каким только обладал, лишь бы эти женщины его выслушали. Мужчина извинялся за поведение командира, объяснял, что тлалоканцы застали их врасплох, поэтому миссия провалилась, поэтому Плацки так подавлен. Уверял, тот огорчён произошедшим не меньше, чем его коллеги. На одну из женщин это не произвело никакого впечатления. Она с подозрением смотрела на Бернарда, но тот лишь одаривал её мягкой улыбкой. Вторая же была более внушаемая. Привлекательный мужчина, так мило беседует с ними, извиняется за своего командира-идиота. Ну как тут можно не поверить? Со смущением на лице, женщина улыбнулась ему.       — Что тебе нужно? — хмуро спросила глава Южного района.       — Хотел подвезти вас до окраины Юнтервельта, — спокойно ответил Бернард.       С чего появилась такая любезность, женщины не понимали. За ними и так приедут, надо лишь подождать пару часов. Хоть находиться здесь и было невыносимо, рисковать не хотелось. По крайней мере, одной из них.       — Мы не против, — отозвалась глава Юго-Запада. Проницательностью она не отличалась, чем порой злила свою подругу.       — Раз уж так, — та раздражённо посмотрела на спутницу, — то вот этот мальчишка поедет с нами, — она указала на первого попавшегося солдата.       Каково было удивление Бернарда, когда этим мальчишкой оказался Святослав. Тот пребывал в замешательстве и не понимал ничего: ни где он находится, ни что от него хотят, ни зачем Бернард потащил его в машину и усадил на переднее сидение.       Они ехали молча. С лица Винца пропала дружелюбная улыбка. Он избавился от неё сразу же, как только женщины уселись в автомобиль. Да и для чего она была нужна сейчас? Они уже сделали всё, что от них требовалось. А ходить с вечной маской на лице Бернард не любил.       Святослав сидел рядом. Его всё еще трясло от произошедшего, а перед глазами стояла картина смерти его товарищей. Сотнями солдаты один за другим падают на землю, они с Георгом бегут от невидимой опасности, падают в овраг, а потом… он здесь. Сидит в машине рядом с Бернардом. А позади господин Плацки. Мальчишка неловко обернулся. Нет. Командира здесь нет. Здесь две женщины. До боли знакомые. Словно он уже видел их неоднократно. И словно они знали, кто он такой. Женщины смотрели на него так, точно этот юноша был гарантом их безопасности. Точно рядом с ним Бернард не посмеет ничего сделать. Но мужчина резко ударил по тормозам. Уверенным движением он достал из кобуры пистолет и направил на пассажиров. Глава Южного района ожидала подобного, поэтому не моргнула и глазом, чего нельзя было сказать о её спутнице. Та с ужасом уставилась на Бернарда. Пару минут назад этот привлекательный мужчина мило улыбался им обеим, а теперь так безразлично направлял на них оружие. И чего он хочет? Запугать? Заставить молчать о гибели нескольких сотен солдат? Но это просто невозможно! Генерал точно не пропустит пропажу такого количества людей.       — Что Вы делаете?! — единственное, что смогла произнести она прежде, чем пуля пронзила её череп. Та же учесть настигла и сидящую рядом с ней женщину.       Святослав с потрясением смотрел на адъютанта. Он задавал немой вопрос «зачем?», и не мог произнести это вслух. Казалось, стоит ему издать хоть звук, и в его голове также окажется пуля. Он чудом выжил в этой бойне, но гнева Бернарда не переживёт точно.       — Вылезай, — коротко ответил Бернард. Юноша повиновался приказу.       Мужчина небрежно открыл багажник и вытащил канистру с бензином. Под ошеломлённый взгляд Святослава он полил топливом автомобиль снаружи и не забыл плеснуть жидкость внутрь. Бензином были покрыты сидения, руль, приборная панель и, конечно, же тела убитых. Их он полил особенно усердно. Он отошёл от машины на метр и устало закурил. Юноша всё это время не сводил с него глаз. А того явно не волновал этот невольный свидетель. Захочет рассказать? Пусть говорит. У него и без того полно компромата. Два каких-то никчёмных трупа уже ничего не изменят. Даже без них адъютанта ждала казнь.       Бернард курил медленно, явно растягивая удовольствие. Он курил так, будто ничего более приятного в его жизни не было. Это помогало немного успокоить нервы. Не хватало сейчас сорваться и прибить этого пацана. Хотелось, конечно, но нельзя. Ведь он должен выполнить часть их общего уговора. А пока… Пока окурок можно бросить в сторону залитого бензином автомобиля.       Машину резко охватило огнём. Оба солдата с отчуждением наблюдали, как сгорают последние следы преступления.