Зеркальный ужас

      — Начинается слушание о военных преступлениях Юнтервельта, — громогласно произнёс судья. В зале собралось немало людей. Обычно никто из простых жителей не утруждал себя походом в храм справедливости, но сегодня всё было иначе: рассматривали преступления Винсента Плацки и его «палачей», Бернарда Винца и Людвига Хартманна. Об их злоключениях не слышал разве что ленивый, но только тот же ленивый не решился бы узнать, чем весь этот театр жестокости и бесчеловечности закончится.       Жители собрались у здания суда. Самые ушлые успели просочиться внутрь и занять удобные места, некоторые мялись возле входа в зал, но большинство терпеливо толпилось на улице. Не только простой люд, но и главы районов прибыли на слушание — столь грандиозным было это событие. Многие верили в слухи, некоторые же были уверены, что всё это выдумки и сам лично Винсент виноват в их появлении. Всё же он был личностью крайне неоднозначной.       — К слушанию приглашается сторона обвинения: Виталий Йольн, — вновь прогремел судья.       Из-за стола поднялся молодой мужчина. Он встал спиной к судье, лицом к зрителям, неторопливо начав свою речь:       — Как глава Северных районов и, в первую очередь, как глава Разведывательного отделения Миктлана, я не мог игнорировать поступающую из Юнтервельта информацию о бесчинствах, творящихся на этой территории. Все слухи о ныне покойных господине Плацки и его адъютанте, господине Винце, а также о старшем докторе Юнтервельта, ныне пропавшем без вести, господине Хартманне, могли повергнуть в шок не только мирных жителей нашего региона, но и бывалых солдат. Пытки, медицинские эксперименты, сексуальное насилие над пленными тлалоканцами, а также над «провинившимися» миктланцами — это лишь малая часть того ужаса, что происходил в Юнтервельте. Также можно отметить исчезновение глав Южных районов именно в тот день, когда они покидали территорию Юго-Востока.       Люди внимательно слушали. Кто-то не мог поверить, что все эти ужасы были правдой. Кто-то был настолько ошеломлён, что в изумлении открыл рот. Сидящий в первом ряду глава Западного района шумно сопел носом и облизывал губы — так хотелось курить. В дальнем ряду зала тихо сидели Фридрих и Святослав. Первый с тревогой смотрел на своего друга: тот уставился куда-то перед собой, сквозь ряды любопытствующих людей, пришедших сюда развлечения ради, и медленно покачивался на месте, проворачивая в своей голове последние недели жизни.       — Слав? — осторожно обратился к нему Фридрих. — Слав, может, пойдём отсюда?       Юноша молча покачал головой. Нет. Ему нельзя уходить. Не сейчас. Он ещё здесь нужен.       В тот день Святослав покинул место дежурства, едва услышав подозрительный шум в лагере. Конечно, для подобных ситуаций существуют директивы, которые обязан соблюдать солдат, но юноша пренебрёг этим. Он оставил своего товарища далеко позади, а сам ринулся к главным воротам Юнтервельта.       Фридрих бежал со всех ног, чтобы нагнать друга, но в того словно бес вселился. Святослав бежал так быстро, словно успел отслужить несколько лет в армии и получить навыки профессионального бегуна, словно это был не тот Святослав, которого он знал до этого момента: стеснительный, робкий, пугливый и в большинстве случаев непонимающий, что в этом чёртовом лагере происходит. Это был другой человек. Человек, чем-то встревоженный, человек, мчащийся кому-то на помощь.       Фридрих пытался окликнуть друга, но тот буквально растворился в пелене едкого дыма и шуме взрывающихся снарядов. Парень не понимал, куда ему идти дальше, и просто машинально шёл вперёд, пока не добрался до главных ворот Юнтервельта. Там-то он и встретил Святослава.       Друг с ужасающей болью в голосе рыдал, прижимая к себе остывающее тело командира. Он держал его так крепко, словно сила его объятий могла вернуть Бернарда к жизни.       — Слав… — осторожно позвал его Фридрих.       — Он умер, — едва выдавил из себя Святослав сквозь поток рыданий. — Он мертв! — юноша лицом уткнулся в грудь погибшего мужчины.       Фридрих не решался подойти ближе. Он не до конца понимал масштаба трагедии, ведь погиб человек, который, мягко говоря, терроризировал ребят и превратил их пребывание в лагере в самый настоящий ад. Он всё ещё помнил, как Бернард выстрелил в Георга, как бросил того в Тлалоке в полном одиночестве, и как он сам испугался прийти другу на помощь. «Если бы не он, Георг не был бы ранен! И он бы не погиб так глупо в этой неудачной осаде Тлалока!». Юноша был удивлён и даже в какой-то степени раздражён поведением друга. Вот кого-кого, а оплакивать это чудовище, точно не стоило. Для полного счастья оставалось только оплакать шпрехшталмейстера, руками которого жизнь в Юнтервельте превратили в нескончаемое представление. Разозлившись на странное поведение товарища, Фридрих хотел было уйти, как вдруг его внимание привлекло другое тело, расположившееся в паре метров от трагичной сцены.       — Неужели… — открыв в изумлении рот, юноша подошёл ближе, — он убил его?       Святослав отрицательно покачал головой.       — Так кто же тогда?       — Я не знаю! — парнишка старался говорить громче, не выпуская из объятий тело Бернарда.       — Зарезали, — Фридрих присел на корточки рядом с трупом. — Но точно не этим ножом, — юноша взглянул на лежавшее рядом оружие. На глаз он определил, что толщина этого лезвия гораздо меньше, чем нанесённые Винсенту порезы. Он оглянулся. Теперь чётко видел: этим ножом нанесли удар в спину Бернарда.       — Винсент его зарезал? — выпалил Фридрих.       Святослав поднял взгляд. Его глаза отвечали яростью и гневом на глупый вопрос Фридриха. На переносице образовалась напряжённая складка. Уголки губ опустились, придав его лицу мрачное выражение застывшей трагичной маски. Фридрих ещё никогда не видел друга таким. От неожиданности он дёрнулся, усевшись на землю.       Святослав не заметил, как ослабил хватку. Тело мужчины медленно сползло вниз, а голова запрокинулась, явив взору Фридриха след от пули во лбу Бернарда.       «Его не зарезали. Его застрелили».       — Так кто убил командира Винца? — вновь спросил Фридрих.       — Я не знаю, — грубо отрезал Святослав.       — Если Винсент убил Бернарда, то кто тогда убил самого Винсента?       — Я не знаю, — тем же тоном ответил Святослав.       — Ты ничего не видел? Даже предположить не можешь, кто это был?       — Я. Ничего. Не знаю.       Их забрал глава Северных районов — господин Йольн. К удивлению Фридриха, самые недружелюбно настроенные районы первыми прибыли на помощь, когда тот же Юг принял политику «не вмешиваться». Тогда парень ещё не знал, что совсем недавно на территориях Юнтервельта пропали двое высокопоставленных чиновников, а Версторбен и вовсе обвинял в этом лично Винсента Плацки.       Они молча ехали в автомобиле. Водитель постоянно норовил засунуть между зубов сигарету, а господин Йольн ловко отправлял каждую в приоткрытое окно. Для Фридриха было ещё большим удивлением то, что глава района лично везёт их на Север, когда остальные выжившие солдаты теснились в БТР. Всю дорогу он хотел поинтересоваться, почему только их удостоили такой чести, но по итогу то ли постеснялся, то ли испугался задавать лишние вопросы. Всё же их двоих нашли рядом с телами командиров Юнтервельта, и это не могло остаться без вопросов. Неужели их везут прямиком в военный суд?       Святослав пялился в окно. Ему не было дела до того, кто и куда их везёт, отправят ли их под суд или выставят в ближайшем поле да расстреляют. Он раз за разом проворачивал в голове все моменты его взаимодействий с командирами. Сомнений не было: Плацки с самого начала понял, кто он и для чего прибыл. И он точно приказал Бернарду избавиться от него. Но тот почему-то этого не сделал. Почему?       Мужчина учил его стрелять. Он был уверен, что парень не владеет оружием (хоть это и было в какой-то степени правдой, всё же Святослав был мастером слежки, а не стрельбы), и явно хотел, чтобы тот умел защищаться.       Он приказал убить девочку, но когда этого никто не смог сделать, не выстрелил и сам. Он ведь мог. Но не сделал. Почему?       Бернард ранил Георга. Казалось, что ранил сильно, но для солдата эта рана была не очень серьёзной. И Георг мог добраться до лагеря самостоятельно. Бернард знал это. Он знал, что тот оправится от шока и возьмёт себя в руки. Ему просто нужно было время. Время, которое Святослав ему не дал. Винц также предполагал, что кто-то из друзей пойдёт Георгу на выручку. И намеренно разрядил свой пистолет.       «Больше не ранить никого».       Бернард раз за разом заступался за него и прикрывал. Святослав был неоднократным свидетелем разговоров Плацки и Винца, и последний каждый раз придумывал отговорки, почему он так и не избавился от этого надоедливого мальчишки.       Он не дал Винсенту убить Святослава на полигоне. Он не дал его убить и после провала в Тлалоке. Парень видел это. И отложил столь ценную информацию на очередную полку в своей голове.       Юноша знал, что Бернард не убил девочку. И тайком проносил для неё не только еду из столовой, но и игрушки, собранные на территории Тлалока.       Когда мужчина узнал, что Святослав за ним следит, то пришёл в ярость. Его словно… предали? Его предали. Именно это чувство он испытывал. Не злость, не обиду, не разочарование. Предательство. Его предал тот, кого он всеми силами старался защитить. И именно поэтому он нашёл для предателя самое суровое наказание:       «Ты убьёшь меня».       Бернард не хотел жить. Он не хотел жить уже тогда. Он не хотел жить, когда перевёлся в этот проклятый лагерь. Именно поэтому он пришёл сюда?       Ему нечего было терять. Некого было терять. Бернард понимал, что от его смерти станет легче. Всем окружающим его людям станет легче. И в первую очередь станет легче ему самому. Он сделал всё возможное, чтобы люди его ненавидели, чтобы никого не печалил его уход. Но он был слишком добрым к Святославу и той девочке. Почему? Потому что считал их… своей семьёй?       «Ты нуждался в спасении больше нас с ней».       «Ты должен был спастись».       «Ты будешь спасён».       — Я хочу выйти, — едва слышно сказал Святослав.       Водитель глянул на господина Йольна. Тот утвердительно кивнул.       — У тебя есть пять минут, — ровным тоном сказал мужчина.       Автомобиль остановился. Святослав вышел, не обмолвившись ни с кем и словом. Следом хотел выйти и Фридрих.       — Дай ему побыть одному, — остановил его господин Йольн.       Юноша уверенным шагом спускался к реке. Он потирал слезившиеся глаза рукавом, но слёзы собирались вновь. И чем ближе он подходил к берегу реки, тем сильнее они текли. Губы дрожали, и парень едва удерживался от рыданий.       — Почему ТВОЯ смерть такой болью отдаётся во мне? — едва слышно прошептал Святослав. — Ты был чуд… — он сделал глубокий вдох, — чудесным человеком.       Парень достал из сумки свёрток и, сделав широкий взмах рукой, бросил его в реку. Свёрток медленно падал на дно. Теперь орудие убийства Винсента было навсегда утеряно.       «Ты будешь спасён».       — Слав, — Фридрих слабо коснулся плеча друга, вырывая его из плена воспоминаний. — Давай уйдём отсюда?       — Я не могу, — ответил Святослав, вернувшись в реальность. — Я ещё нужен здесь.       — Для чего? Мы же не выступаем здесь как свидетели.       — Для дачи показаний суд приглашает Григория Йольна, — в очередной раз прогремел судья.       Святослав поднялся с места. Фридрих хотел встать тоже, но друг остановил его, положил ладонь на плечо.       — Меня зовут, — шепнул он.       — Слав, — настороженно произнёс Фридрих, — может, и правда пойдём?       — Подожди меня, — убирая руку, ответил парень.       Под провожающие его взгляды Святослав спускался по залу суда. Люди смотрели, шептались, бормотали имя «Григорий Йольн», которое по цепочке дошло до Фридриха.       «Григорий Йольн… Что ещё он о себе утаил?».       Юноша занял место слева от судьи. На удивление, он был спокоен. Странная дрожь в теле и постоянные покачивания исчезли, как только прозвучало его настоящее имя.       «Мне больше не нужно будет ничего утаивать».       — Так вот кто всё это время был твоей мышкой, — с иронией в голосе заметил глава Западного района. — Младшего братишку запряг, значит. И не страшно было отправлять его в такое место? — он говорил тихо, практически шептал.       Виталий Йольн ответил на этот выпад лишь пренебрежительным взглядом.       — Для начала представьтесь, — начал судья.       — Григорий Йольн, офицер Разведывательного отделения Миктлана, специалист по расследованиям военных преступлений. Служил в Юнтервельте под именем «Святослав». В данный момент даю показания и раскрываю свою личность в связи с увольнением из рядов солдат Разведывательного отделения.       — Господин Йольн-младший, — кашлянув, продолжил судья. — Вам будет озвучен ряд утверждений, на которые следует коротко отвечать «Правда» или же «Ложь». В случае, если суд сочтёт необходимым услышать разъяснения, он запросит Вас их дать. Вам всё ясно?       — Да.       — Тогда, начнём допрос. Доктор Хартманн проводил медицинские эксперименты над людьми.       — Правда.       — В качестве расходного материала он использовал пленных жителей Тлалока и, в исключительных случаях, солдат Миктлана.       — Правда.       — Он проводил процедуру вивисекции над людьми.       — Правда.       — Он делал всё это с позволения Винсента Плацки.       — Правда.       — Винсент Плацки играл человеческими жизнями.       — Правда.       — Винсент Плацки мог беспричинно убивать солдат Миктлана и пленников Тлалока.       — Правда.       — Он содержал пленных ради развлечения.       — Правда.       — Он единственный, кто мог отдавать приказы Бернарду Винцу.       — Правда.       — Бернард Винц по приказу Винсента Плацки обезглавил пленного тлалоканца и, более того, обошёл с отрубленной головой половину лагеря.       Святослав сделал глубокий вдох перед тем, как дать ответ.       «Ты будешь спасён».       — Ложь.       Виталий в недоумении поддался вперёд. Он навис над столом, уставившись на брата.       — Суд просит дать разъяснения, — проговорил судья.       — Бернард Винц не обезглавливал тлалоканцев и никогда не ходил с отрубленной головой.       — Но показания свидетелей говорят об обратном, — продолжил судья.       «Я сам лично видел, как он вручил Винсенту череп», — мысленно злился Виталий.       — Бернард Винц не разгуливал по лагерю с отрубленной головой. Он ходил с черепом, — уверенно заявил Святослав. — Вероятнее всего, он не даже не был настоящим.       — По показаниям свидетелей, в тот день он увёл одного пленника и спустя пару часов вернулся в лагерь с черепом.       — Пленника он отпустил.       Зрители загудели, подобно рою пчёл. Зашевелились, начали вновь шептаться и переглядываться. «Просто взял и отпустил пленника? Ни за что не поверю!».       — Он часто проделывал подобное, — продолжил юноша. — Уводил одного пленника и возвращался в одиночестве.       — Для чего он устроил спектакль с черепом? — недоумевал судья.       — В лагере про него ходили малоприятные слухи. Его считали безжалостным мучителем. И он такими действиями поддерживал свой статус.       — Какая ему была выгода от этого?       — Меньше солдат пытались с ним контактировать. Меньше контактировали — больше избегали. Больше избегали — меньше знали, чем он на самом деле занимается.       — Бернард Винц, — продолжил судья, — нанёс увечья офицеру и был причастен к его исчезновению.       — Ложь.       Зрители вновь загудели. Они поглядывали то на спокойного Святослава, то встревоженного Виталия.       — Поясните.       — Он действительно подрался с офицером. Но в том была вина самого офицера. Он открыто обвинял Бернарда в сексуальных связях с Винсентом, от чего и получил… — юноша слегка замялся, —… по лицу. К его исчезновению Винц не имеет никакого отношения.       — Бернард Винц виновен в поджоге лагеря.       — Ложь.       Толпа снова начала перешёптываться. «Неужели все обвинения в сторону Бернарда Винца несправедливы? Неужели он ни в чём не виноват?».       Виталий обхватил голову руками. Он смотрел на брата и не понимал, что происходит.       — Его видели несколько солдат с канистрой в руках.       — Он действительно ходил с канистрой. Но разве с помощью одной канистры можно сжечь целый лагерь?       Судья задумался. А ведь на самом деле это звучало очень сомнительно.       — Зачем тогда ему была нужна канистра?       — Не могу знать. Возможно, он отнял её у настоящего поджигателя.       — Он бы мог так поступить?       — Вполне.       Виталий от волнения потирал лоб. Его брат сошёл с ума. Точно сошёл с ума! Он оправдывает палача Юнтервельта! Только вот зачем?       Глава Западного района едва не закурил в зале суда. Он обдумывал каждое утверждение мальчишки. А вдруг и правда этот адъютант был не таким ужасным, как о нём говорят?       — Бернард Винц беспрекословно выполнял все приказы Винсента Плацки.       — Ложь, — вновь спокойно возразил юноша. — Ему пятнадцать раз было приказано избавиться от меня и, как вы все можете наблюдать, пятнадцать раз он ослушался этого приказа.       — Почему ты не сообщил об этом? — не сдержав возмущения, спросил Виталий.       — Разве Вы позволили бы мне продолжить расследование, если бы узнали об этом?       — Естественно, нет!       — Поэтому я и не сообщал.       — Прошу соблюдать порядок в зале суда, — слегка растерянно прервал их судья. — Есть еще несколько вопросов. Кто убил Винсента Плацки?       — Не имею представления, — покачал головой Святослав.       — Кто убил Бернарда Винца?       — Винсент Плацки.       Зрители зашумели громче обычного. Все пребывали в состоянии безграничного удивления. Бернард Винц — всего лишь жертва? Винсент Плацки — настоящий тиран, а его единственный палач — Людвиг Хартманн?       Фридрих в ужасе смотрел на Святослава. «Он лжёт. Он прикрывает его. Он оправдывает его! Он сам говорил, что ничего не знает о смерти Винца!»       — Это довольно серьёзное обвинение, — продолжил судья.       — И я уверен в этом обвинении.       — Что ж, — судья находился в состоянии полной растерянности, — суд удаляется для принятия решения.       Юноша хотел вернуться на своё место, но его тут же перехватил старший брат.       — Ты что устроил? — он нагнулся к нему, стараясь говорить как можно тише.       — Я всего лишь говорил правду, — ответил парень.       — Какую к чёрту правду?! — толпа в молчании уставилась на двух братьев. — Какую правду? — ещё тише спросил Виталий.       — Самую настоящую, — серьёзно кивнул Святослав. — Я хочу уйти. Можно?       — Если тебе нужна была помощь, следовало об этом сказать, — прошипел мужчина, отпуская младшего брата. — А не делать всё в таких условиях.       — Суд готов огласить результаты данного заседания, — судья неожиданно для всех вернулся, хотя прошло буквально пару минут. Люди в очередной раз защебетали один за другим: «Как быстро». «Всего две минуты? Серьёзно?». «Неужели в этом деле всё НАСТОЛЬКО понятно?».       — Суд признал Людвига Хартманна виновным по всем пунктам обвинения.       «Ооооо», — цепочкой раздалось в толпе.       — Винсент Плацки признан виновным по всем пунктам обвинения, — продолжил судья.       «Правильно. Правильно», — гудела толпа. «Был бы жив, сидел бы до конца времён!» — возмущались зрители. «Нет. Его, скорее всего, расстреляли бы», — сказал кто-то более осведомлённый. «Точно! Расстреляли бы! И правильно сделали!»       — Бернард Винц признан… — продолжал судья. Виталий выпрямился, уставившись на судью. Святослав тоже устремил на него свой взор. Все ожидали, какое решение будет принято по поводу самого неодназначного человека в этой истории. —… невиновным. Оправдан по всем пунктам обвинения.       Зал зарукоплескал. Виталий покачал головой, словно это было самой большой ошибкой. Святослав с облегчением вздохнул.       «Ты спасён».       Фридрих подскочил с места и ринулся в сторону друга. Ему хотелось задать кучу вопросов, услышать тонну объяснений, но тот даже не обратил внимания, как к нему подошёл товарищ.       — Где будет захоронен Бернард? — неожиданно спросил Святослав.       — Мы можем устроить погребение в Йольне, — ответил Виталий.       — В Йольне? — удивился парень.       — Да. Северный район, наконец, получил своё имя, — с небольшой улыбкой заметил мужчина.       — Предполагаю, назвали в честь тебя. Да, братец?