Зеркальный ужас

      За всю ночь Фредерик проспал максимум два часа. Его уже давно мучала бессонница, но разбираться с ней у мужчины не было никакого желания. Он считал, что рано или поздно сможет привыкнуть к такому режиму, но в итоге так и не привык. Когда Фредерик убедился, что явно проигрывает в борьбе с бессонницей, он решил, что уже бессмысленно заниматься её лечением. «Мне всё равно осталось недолго, — убеждал себя мужчина. — А от лекарств я становлюсь заторможённым».       Сегодня он не смог нормально спать из-за очередных кошмаров. В последнее время они появлялись всё чаще, а ощущения после пробуждения становились всё ярче. Каждую ночь ему снилась либо собственная смерть, либо смерть родителей. Воспоминание об их гибели так крепко врезалось в его память, что затмевало половину хороших воспоминаний. Со временем они медленно улетучивались, растворялись, смывались, но эта трагедия продолжала мучить его и поныне. Фредерик чётко помнил вонзающийся в шею отца скальпель, и грохот взрыва, устроенного матерью. Помнил, как обломками бетонных плит заваливало её и убийцу отца вместе с толпой миктланцев, позволивших себе проникнуть в их дом. Помнил запах крови, отдающий металлом на языке, облако бетонной пыли, смешанной с порохом, обволакивающее коридор и едкими иглами проникающее в лёгкие. И помнил резкое осознание, когда Аарон забирал его из лифта: «Они пришли за мной, потому что я создал тебя».       Чем старше Фредерик становился, тем больше понимал, что вины Аарона в произошедшем не было. Миктланцы напали бы на Тлалок, даже если бы он не вернул к жизни покойного императора. Они бы в любом случае сделали это, и родители всё равно погибли бы. Так решила судьба, а спорить с ней бесполезно. Но подсознательно Фредерик всё равно продолжал обвинять Главнокомандующего, потому что так было легче жить.       Мужчина неоднократно пытался провернуть с погибшими родителями то же самое, что сотворил с Аароном. Но в его распоряжении не было нужных Пластин. Все попытки вывести Пластины из сохранившихся фрагментов ДНК не увенчались успехом, и в итоге не осталось ни единой частицы, которая могла бы в этом помочь.       Когда Мэлл притащила ему спичечный коробок с клочком волос, он понимал — из этого ничего не выйдет. Волосам уже было несколько десятков лет, и они в ближайшем времени должны были разложиться. Мужчина убеждал подругу, что ничего не получится. И возненавидел себя ещё сильнее, когда получилось вывести Пластину с первой попытки. В порыве злости он выбросил остатки волос вместе с коробком в мусоросжигатель. Мэлл он тогда солгал, что израсходовал всё. А та ему сразу же поверила, и Фредерику от этого становилось только хуже. «Я уже опустился до того, что лгу своей единственной подруге, — сокрушался он. — А ведь для нее это может быть человек, который также дорог ей, как мне — мои родители».       Самобичевание превратилось в ежедневный ритуал. Он просыпался с мыслями о ненависти к себе, пытался уснуть с ними же. Иной раз ему казалось, что кошмары снятся ему именно из-за этого. Но он быстро отбрасывал эти мысли.       «Всё это происходит со мной, потому что только это я и заслужил».       Он не помнил, когда в последний раз он делал что-то для себя. Роботы, программы — всё шло с лёгкой подачи Главнокомандующего. Если бы не он, Фредерик давно прекратил изобретать хоть что-то.       — Почему ты не создашь это сам? — интересовался мужчина.       — У меня не хватает на это времени, — отвечал Аарон.       Фредерик лежал на кровати после очередной бессонной ночи и плевал в потолок, не желая подниматься.       — Доброе утро, Эрик, — с механическими нотками в голосе заговорил Роланд.       — Доброе утро, — устало ответил Фредерик. Он закрыл глаза, делая вид, что снова спит.       — Я зафиксировал высокий уровень стресса и усталости. Предлагаю обратиться к медицинскому персоналу, — продолжил умный дом.       — Откажусь от этой затеи, — лениво пробормотал Фредерик.       — Ваше состояние заметно ухудшилось со вчерашнего дня. Предлагаю всё же обратиться к медицинскому персоналу.       — Успокойся, — мужчина нахмурился. — Со мной всё в порядке, — повернувшись, он улёгся на бок. Теперь мужчина рассматривал ванную комнату через приоткрытую дверь. Он понимал, что нужно подняться и хотя бы сходить по нужде, но усталость сковала его и словно шептала: «Продолжай лежать». И он повиновался. Проскользнув рукой под подушку, мужчина удобнее улёгся.       В комнате горел мягкий свет. Он слабо освещал мебель и действовал так успокаивающе на Фредерика, что даже небольшой бардак его не беспокоил. Когда-то он отличался чрезмерным перфекционизмом, и все предметы лежали в нужном порядке на определённых местах. Но чем старше Фредерик становился, тем сильнее ему казалось, что всё это бессмысленно. Какая разница, где футболки: висят ли в шкафу на отдельных вешалках или свалены в большую кучу на зеркале возле комода? Их без проблем можно достать отовсюду.       На комоде, стоявшем напротив кровати, были небрежно разбросаны болты, гайки и шестерёнки — остатки очередного изобретения. Очки, что практически стали частью лица Фредерика, валялись на кровати рядом с ним. Местами были раскиданы ношенные носки. Стоящая в ванной комнате корзина с бельём была переполнена. Если остальные тлалоканцы самостоятельно отправляли вещи в прачечную, то Фредерик мог скинуть это на разнорабочих, но по итогу не позволял им сделать это. «Я сделаю всё сам», — каждый раз говорил он и ничего не делал. В целом, мужчина считал, что никакого бардака в его комнате никогда и не было.       Единственной комнатой, в которой был полный порядок, была комната с механизмом управления Системой. Она находилась по соседству с ванной и могла замечать Фредерика у себя в гостях крайне редко. А кроме него туда никто зайти не мог, так как дверь открывалась только после сканирования сетчатки глаза Эрика. Раньше мужчина периодически заглядывал туда, проверяя, нет ли каких-либо ошибок в работе, но когда понял, что Система справляется со всем сама, в том числе и со всеми сбоями, решил, что делать ему там нечего. Он мог разве что отключить её, но это ему не было нужно.       Фредерик лениво потянулся за очками. Надев их, он задумался: «Чем занимаются эти двое? Я же оставил их вчера в своей мастерской, — он устало вздохнул. — Надеюсь, они не разгромили её». Мужчина нажал на кнопку, расположенную на дужке очков. Перед его лицом образовался полупрозрачный голографический экран. Проведя по нему указательным пальцем, Фредерик переключился на свою мастерскую. Теперь он прекрасно видел родное помещение и двух роботов, скромно сидящих на лавке. Они вели себя тихо, сидели рядом и не то, что не конфликтовали — даже не разговаривали. И это было чертовски странно!       «Что эти двое задумали?» — задумался Фредерик. Он резко подскочил с кровати и, нацепив мягкие тапочки, направился к выходу.       — Эрик, рекомендую Вам для начала обратиться к медицинскому персоналу, — повторил Роланд.       — Пап, давай потом это обсудим? — мужчина нахмурился. — Ты сам врачей никогда не любил, — сказал Фредерик, захлопнув дверь.       Умный дом остался в недоумении. В таком, какое позволял ему иметь искусственный интеллект.       — Он обратился к тебе, как к отцу, — неожиданно отозвалась Система.       — Это меня только сильнее тревожит, — ответил Роланд.       Оба робота сидели на тех же местах, когда Фредерик ворвался в мастерскую. Быстрыми шагами он подошёл к БЧР и окинул их серьёзным взглядом.       — И что вы натворили? — нахмурившись, спросил мужчина.       — Это всё он, — без раздумий ответил Джи и указал пальцем на Двенадцатого.       Робот подпрыгнул от удивления. Чего угодно, а такого предательства он не ожидал! Сказать ему было нечего. Он лишь принялся в очередной раз сканировать своего оппонента.       — И не надо на меня так смотреть! — хмыкнул Джи.       — Что ты сделал? — Фредерик приблизился к Двенадцатому.       — Я разбил зеркало, — с сожалением в голосе ответил робот.       — Разбил зеркало? — переспросил мужчина. Он обернулся. Зеркало действительно было разбито, а осколки всё ещё валялись на полу. Эти два засранца даже не подумали убрать за собой!       — Это произошло случайно, — продолжил Двенадцатый.       — Я тебе верю, — спокойно ответил Фредерик, подойдя к осколкам.       — Правда? — робот удивился.       — Правда, — мужчина на секунду задумался. — А не должен верить?       Двенадцатый замер. Он уставился на Создателя, не понимая, что ответить на этот вопрос. Всё же признаваться, что разбил зеркало намеренно, он не хотел.       — А ты пришёл сюда в пижаме, — заметил Джи.       Фредерик осмотрел себя. Действительно, сейчас на нём были надеты голубые хлопковые шорты до колен и такого же оттенка футболка.       — Тебя не устраивает мой внешний вид? — поинтересовался Фредерик.       — Ты выглядишь мило, — ответил Джи, улыбаясь во весь рот.       Мужчина засмеялся. В последнее время его мало что веселило, но этот робот словно специально пытался поднять его настроение.       — Хорошо, я переоденусь, чтобы не смущать вас обоих, — он продолжал смеяться. — А вы пока уберитесь здесь, — сказал он, покинув мастерскую.       Двенадцатый с подозрением смотрел на Джи. Тот не убирал улыбку с лица.       — Чего ты на меня вечно так смотришь? — ехидно поинтересовался Тринадцатый. В ответ же вместо пояснений он вдруг получил очередную пощёчину. Голова на этот раз не стала крутиться — от полученного удара БЧР упал на колени, едва понимая, что произошло.       — Какого чёрта?! — возмутился Джи, проморгавшись. — Ты вообще перестанешь меня бить?!       — Нет, — спокойно ответил Двенадцатый, просканировав робота в очередной раз.       — В смысле «нет»?! — рявкнул Джи. — Сейчас я за что получил?!       — За пренебрежительное отношение к Создателю, — Двенадцатый присел рядом с осколками и принялся собирать большие куски. — Помогай мне.       — Вот ещё! — злился Тринадцатый. — Ты разбил, ты и собирай!       — Создатель дал чёткое указание, — монотонно продолжил Двенадцатый. — Уборкой должны заняться мы оба.       — Вот же…! — Джи надулся. Что за несправедливость! Сначала по лицу получил просто так, теперь ещё и уборку должен делать из-за этого придурка! — Побойся бога, Двенадцатый, — угрюмо пробормотал Габриэль. — Однажды тебе придётся ответить за свой дерьмовый характер.       — Какого бога? — спросил Двенадцатый. — Если ты имеешь в виду Создателя, то я приму любое наказание от его рук. Любое, — повторил робот, бросая осколки в мусорное ведро.       Тринадцатый тихо фыркнул. Идея убираться ему не слишком нравилась, но еще больше он не хотел расстраивать Фредерика. Он сел на корточки и методично принялся собирать с пола куски зеркала. Робот смотрел в каждый осколок так пристально, словно в отражении должно что-то измениться. Но ничего не менялось, и Тринадцатый стал собирать быстрее, желая скорее покончить с навязанной ему работой, пока, подобрав очередной осколок, Джи вдруг не заметил на нём отпечаток ладони.       Он начал рассматривать его, размышляя, какому идиоту пришло в голову заляпать зеркало. И пока он об этом думал, отпечаток превратился в самую настоящую ладонь, резко хлопнувшую по зеркалу изнутри.       От испуга Джи рухнул на задницу, уронив все осколки и разбив их на более мелкие. Из десятка мелких на него уставились голубые глаза, что моргали с разницей в секунду и наводили жути.       Двенадцатый отреагировал на шум. Он резко метнулся к несостоявшемуся другу.       — Что случилось?       — Этот придурок, — испуганно начал Джи, — он в этих сраных осколках!       Двенадцатый нагнулся. Он всматривался в разбитое зеркало, но ничего не видел. Он смотрел минуту, две и уже хотел сказать, что Джи обманывает его, как незнакомец вдруг явился его взору. Десяток голубых глаз сначала уставились на двух роботов, а затем резко поплыли по остаткам зеркала в сторону выхода.       — И куда он собрался? — задался вопросом Двенадцатый.       — Понятия не имею, — с напряжением в голосе покачал головой Джи. — Но надо быстрее всё убрать.       Пока Двенадцатый относил ведро с мусором к мусоросжигателю, Джи умудрился ускользнуть из мастерской. Уборку он закончил, а оставаться со странным роботом и не менее странным существом в зеркале ему хотелось меньше всего. Он бесцельно шагал по коридорам, пока ноги не привели его к комнате Фредерика. Он пару минут стоял напротив двери, не решаясь к ней подойти. Робот не знал, как отреагирует Создатель, если он явится к нему вот так, без приглашения. Но встретиться с ним очень хотелось. Джи подошёл ближе к двери, переминаясь с ноги на ногу.       Дверь неожиданно распахнулась. Робот отскочил назад и застыл, не зная, что делать. Подождав минуту и нервно оглядевшись по сторонам, он нерешительно подошёл к открытой комнате и осторожно заглянул внутрь.       — Добро пожаловать, Габриэль, — тихо поприветствовал его Роланд. — В данный момент Фредерик отдыхает, убедительно прошу не тревожить его.       — Хорошо, — робот едва слышно зашёл внутрь. Его удивило, что умный дом обратился к нему по имени — он же его недавно получил. Неужели Фредерик так быстро позаботился о том, чтобы внести эту информацию в Систему, а та распространила это везде? Это казалось роботу чем-то приятным. Чем-то похожим на заботу.       Он застал Фредерика спящим на кровати. Мужчина свернулся клубочком и, видимо, так быстро заснул, что позабыл снять с себя очки. Бессонные ночи давали о себе знать.       Джи подошёл к кровати. Пару минут он осматривал её, трогал кончиками пальцев, не решаясь присесть. Он не понимал, настроена ли кровать на его вес и не сломается ли при первой попытке сесть на неё. Только Создатель казался таким милым и беззащитным, что хотелось как можно ближе быть с ним. С волнением он все-таки сел. К его удивлению, кровать выдержала и не отправила в короткий полёт и его, и самого Фредерика.       Джи смотрел на мужчину. Его взгляд излучал ласку и нежность, и была бы у него возможность, он сделал всё, чтобы улыбка не сходила с лица Фредерика. Пусть это пока глупые шутки и дурацкое поведение. Он узнает мужчину лучше и сможет придумать что-то более грандиозное. А пока хватит и этого. Он мягко прикоснулся к предплечью Создателя. С нежностью он поглаживал его руку, легко, едва заметно, чтобы не разбудить мужчину.       — Я люблю тебя, — робот с теплотой поцеловал кисть Фредерика. — И хочу, чтобы ты это чувствовал.