Зеркальный ужас

      Этой ночью Молли вновь не спала. Её терзали пугающие мысли, которые с каждым днём становились всё более мрачными. Если раньше она считала, что после смерти сможет встретиться с Деймоном, то теперь девушка была убеждена, что по ту сторону её ожидает лишь пустота. Пустота, подобная этой комнате.        Она переворачивалась с бока на бок, стараясь избавиться от тяжёлых мыслей, но они лишь сильнее пожирали её больной разум.       «Вот бы Сэт пришёл навестить меня и сегодня».       Девушка одновременно ждала и боялась встречи с ним. Недолгие разговоры с другом приводили её в чувство, но в то же время она была уверена, что в одну из таких встреч причинит ему вред. Молли понимала, что может держать себя в руках и ни за что не набросится на Сэта с кулаками. По крайней мере, сегодня. Сегодня она точно сможет сдержаться. Сегодня она точно не причинит ему вреда. Всё же Сэт единственный, кто всё ещё не отвернулся от неё. Молли была в этом уверена.        Девушка продолжала лежать. Находясь в этой комнате, она не могла делать чего-то другого. Только лежать, сидеть, вновь лежать, кругами бродить по маленькой комнате и думать. Думать, думать, и думать. Думать о Деймоне, о Сэте и о том голубоглазом боге из зеркала, который не покидал её даже в этой жалкой комнате, пока не убрали зеркало. Сначала Молли почувствовала облегчение от этого. А потом вдруг поняла, что без незнакомца ей стало ещё более одиноко. В какой-то момент девушка даже решила, что это её больное сознание придумало собеседника, а она мало того, что не поняла этого и испугалась, так ещё и сообщила об этом тем неприятным врачам. Этого точно не следовало делать.       Она села на кровать. От постоянного пребывания в горизонтальном положении её мышцы начали ослабевать. Молли заметила, что ей стало сложнее двигать руками, а ноги с трудом удерживали её вес. И это с учётом её нездоровой худобы.       «Может, так и должно быть? Может, я просто стремительно мчусь к своему концу?».       Чем сильнее она чувствовала приближение собственной смерти, тем страшнее ей становилось.        «Я не хочу ощущать ещё большую пустоту, чем ощущаю сейчас».       Когда в коридоре послышались шаги, Молли заметно воодушевилась. Она успела убедить себя, что это идёт друг, который не забывает о ней, который заботится и беспокоится. Но шагов становилось всё больше. Шёл не один человек, несколько. И это заставило Молли волноваться. Кто и зачем идёт к ней? Точно к ней, ведь на этом этаже больше никого не было.        Что им от меня нужно?       Дверь в комнату открылась. На пороге оказалось два врача в полном обмундировании. Белые комбинезоны из плотной ткани с накинутыми на головы капюшонами, латексные перчатки, натянутые до самых локтей, респираторы, защитные очки и сапоги до колен. Один из врачей держал в руках металлический чемоданчик. Девушка испуганно посмотрела на них, медленно вжимаясь в угол.       — Что происходит? — дрожащим голосом спросила Молли. Но врачи не торопились с объяснениями.        Первый врач положил чемоданчик на кровать. Он достал шприц и странную ампулу, из которой неспешно набрал жидкость. Второй врач — более высокий и грубый — предплечьем прижал Молли к стене. От этого девушка испугалась ещё сильнее. Она нервно дергала головой, кидая взгляд то на первого врача, то на второго, то на открытую дверь. В коридоре виднелась каталка. Девушку начало трясти.        Первый врач, всё так же не проронив ни слова, обработал плечо Молли спиртовой салфеткой, а потом с уверенностью воткнул в него шприц. Девушка не понимала, что за вещество ей вкололи, но эффект был практически моментальным. Её мышцы ослабли, девушка стала вялой, сонной, появилось головокружение, дыхание стало медленным и глубоким.        — Что… вы… делаете…? — с трудом спросила Молли прежде, чем обмякла в руках грубого врача.        Третий врач, который всё это время стоял в коридоре, завёз в комнату каталку. Высокий мужчина, что прижимал девушку к стене, без труда поднял Молли и уложил ее на каталку. Втроём они принялись затягивать ремнями её запястья и голени. Один широкий ремень обхватил грудь. И еще один туго затянули на лбу.        Помутневшим взглядом Молли сквозь дрёму всматривалась в мужчин. В её голове без конца мелькала мысль: «Что происходит?». Она хотела произнести её вслух, но рот не издал ни звука. Молли хватало сил лишь открывать его и закрывать подобно рыбе, выброшенной на сушу. Под беззвучный монолог её вывезли из комнаты.       Спустя несколько мучительно долгих минут девушку ослепил яркий свет. Молли попыталась двинуться, но тело не поддавалось. «Что они вкололи мне?» — из-за паники она не сразу заметила, что её удерживают ремни.        — Что... — хотела сказать Молли, но речь её была невнятной. И это лишь сильнее напугало. Она хотела оглянуться — и вновь провал. Голову девушки крепко удерживала металлическая рама, прикреплённая болтами к черепу.       — Она пришла в сознание, — заметил один из врачей.       — Я понял это, — ответил второй. Мужчина сидел рядом с головой невольной пациентки, осторожно исследуя её мозг.       — Как долго мне держать её в сознании? — спросил первый.        — Минут двадцать-двадцать пять, — хмыкнул второй. — Может, полчаса. Я скажу, когда можно будет погружать её обратно в сон.       — Она стрёмные звуки издаёт, тебе так не кажется? — вмешался третий, самый молодой из всех.       — Это нормально, я же всё-таки в её мозгах копаюсь, — с иронией ответил второй. — Передай мне тот зажим, будь добр.       Молли хорошо понимала и различала слова врачей. Но сказать им ничего не могла. Не только от осознания того ужаса, что с ней происходил, но и потому что в её голове буквально копались, как в мусорном баке. Единственное, что она могла делать, это хаотично бродить взглядом по стерильной операционной. Она осматривалась и пыталась запомнить каждую деталь этой комнаты, чтобы потом иметь возможность объяснить, куда именно её привезли. Но голова предательски забывала всё увиденное спустя пару секунд. Её взгляд продолжал бегать по комнате, пока не остановился на металлическом столе, отражающем белоснежный потолок.        — Каждому из нас уготован собственный путь. В твоём есть только смирение, Молли, — раздался знакомый мужской голос.       — Я дал ему наводку, как ты и просил, — зевая, произнёс Сэт.       — И думаешь, это всё? На этом твоя работа окончена? — фыркнул голос из зеркала.       — А ты хочешь что-то ещё? — юноша потянулся. — Дальше пусть сам думает о церкви. Я на это не планирую тратить время.       — У нас был уговор, — угрюмо напомнил Иэн.       — Был. Вот только я ещё ничего не получил от нашей сделки.       — Всему своё время, Джей, — фыркнул Иэн. — Я обещал тебе помочь с Юго-Востоком, и я помогу.       — Но пока ты не сказал ровным счётом ничего об этой операции. Не можешь настолько далеко видеть будущее, Леонхард? — саркастично поинтересовался Сэт.       — Не называй меня Леонхардом, — с раздражением бросил ему Иэн.       — Не называй меня Джеем.       — Потому что это имя напоминает тебе о том рыженьком роботе, в котором ты души не чаял? — засмеявшись, спросил парень.       — А твоё напоминает тебе о папаше, который, кажется, души не чаял в твоём любовнике, да?       Они резко замолчали. Послышался стук ногтей по стеклу, и едва различимое сопение носом.       — Один-один. Ты тот ещё говнюк, — усмехнулся Иэн.       — От говнюка и слышу, — спокойно ответил Сэт. — Не знал, что ты сохранил способность сопеть носом. И скрести ногтями по зеркалу.       — Здесь я могу делать всё.       — Прям всё? — с ухмылкой спросил Сэт.       — Прям всё, — уверенно ответил Иэн.       — Тогда, — юноша подошёл к зеркалу, приблизившись к нему лицом, — как насчёт того, чтобы потрахаться с Аароном?        Ответ не заставил себя долго ждать. Иэн что есть силы ударил кулаком стекло с обратной стороны зеркала. Сэта ни капли это не испугало, и даже наоборот, развеселило.       — Два-один в мою пользу, — со смехом произнёс Сэт.       Иэн был зол. Ещё никто не позволял себе общаться с ним подобным образом с тех пор, как он оказался в зазеркалье. Нет, конечно, когда-то давно он выслушивал оскорбления от всех вокруг. Но эти насмешки прекратились с появлением в его жизни Аарона, когда тот сломал нос сыну уважаемого барона за то, что тот дразнил Иэна на лекции тлалокского языка. Аарон не был конфликтным человеком или, того хуже, задирой, и предпочитал решать проблемы с помощью разговоров, но в тот день он был не в духе, и баронскому сыну даже повезло отделаться весьма лёгкой травмой. Особенно если учесть, что Аарон пообещал проломить ему череп в пяти местах, если подобное повторится. Не сказать, что для самого Аарона это прошло бесследно: он получил строгий выговор от императора Тлалока и лишился месячного жалования лаборанта, зато навсегда получил расположение Иэна.       С того момента никто не осмеливался нелестно отзываться об Иэне. Сэт же стал слишком внезапным исключением из этого правила. Но, похоже, причина была не в том, что Сэт узнал о нём всё, что только было возможно, а в том, что парень обладал крайне специфическим характером. Он не боялся никого и ничего, даже собственная смерть его не пугала.        И это пугало самого Иэна.       Фредерик каждый раз ловил раздражение, когда Аарон появлялся в его мастерской без предупреждения. Мужчина в принципе не любил гостей на своей территории, а незваных и внезапных не любил особенно. Даже если это Аарон. Даже если это его роботы. Даже если это его собственный сын. Если маленький Иэн и БЧР наводили в мастерской суету, то Аарон грузил Фредерика работой, которую тот крайне не хотел выполнять. Именно поэтому, когда Главнокомандующий в очередной раз появился у Фредерика, мужчина напрягся. Делать роботов быстрее он не мог, да и не желал, а если Аарон пришёл жаловаться по поводу Миши, то Фредерик был готов провалиться сквозь землю сию секунду, потому что с Мишей помочь он явно не мог.       — Я хотел кое-что обсудить с тобой, — начал Аарон.       — Ты для другого и не приходишь, — проворчал себе под нос Фредерик.       — Не расслышал тебя, — нахмурился Главнокомандующий.       — Слушаю тебя, говорю, — неловко кашлянув, уже громче сказал мужчина. Он понимал, что не всегда способен контролировать собственные мысли, но это точно не было оправданием за то, что он только что озвучил. Едва он извинился перед Аароном, как желчь, копившаяся в нём годами, снова полезла наружу. Это нехорошо. Этого не должно происходить. Времени на очередные извинения у него не осталось.       — Как ты считаешь, требуется ли нашему народу церковь?       — Церковь? — Фредерик так удивился, что выронил отвёртку, и та с грохотом рухнула на металлический стол.       — Да, — Главнокомандующий взглянул в сторону маленького Иэна, который в очередной раз донимал Джи. Мальчишка часто обитал в мастерской Фредерика. Особенно он любил приходить сюда, когда начинались лекции по истории Тлалока. — Взять за основу древнюю тлалокскую религию, определить тлалоканцев в качестве жрецов.       — И кого ты хочешь сделать жрецами? — Фредерик задумчиво почесал подбородок.        — Тлалоканцев с обесцвеченными глазами, — уверенно ответил Аарон.       — Янтарноглазых, ты хотел сказать, — Фредерик невольно оглянулся, посмотрев на сына. — Древняя религия довольно специфическая. Тебе так не кажется?       — Мы в состоянии её усовершенствовать. Кроме того, — Аарон задумался прежде, чем продолжить, — мы сможем обеспечить защиту Иэна.       — Вот как, — Фредерик улыбнулся. — И как это его защитит?       — Я сделаю церковь вне законов Тлалока.       Фредерик нервно засмеялся и потер лицо ладонью.       — То есть, позволишь церкви законно нарушать законы Тлалока? — мужчина усмехнулся. — Абсурдно, не думаешь? Зачем ты тогда вводишь все эти запреты? Все ограничения?       — Они необходимы для защиты большинства.       — Защиты большинства, — Фредерик хмыкнул. — Вот только когда в это большинство входят твои дети, то приходится уже их защищать от твоей же защиты? — он сделал пару шагов по мастерской. — Ты же знаешь, меня не волнуют какие-либо изменения в Тлалоке. Особенно, если они не касаются конкретно меня, — он остановился возле Аарона. — Тебе самому решать, каким образом защищать сына. Если считаешь, что для его защиты Тлалоку вновь требуется религия, то создай её. Я доверяю тебе и твоим решениям, но, знаешь, мне действительно нет никакого дела до всего этого. Если ты хотел услышать мнение со стороны, то, думаю, религия может пойти на пользу людям. Всё же это не очередной запрет, а нечто вроде островка свободы. Главное, не переусердствуй. И смотри, чтобы новоиспеченные жрецы не злоупотребляли такой «свободой». Даже если этим злоупотребляющим окажется твой сын.       — Я интересуюсь твоим мнением, потому что Иэн и твой сын.       «Но защищать его придётся только тебе», — подумал Фредерик и неловко улыбнулся.       — Но защитить его можешь только ты. Ты ведь прекрасно понимаешь, что я никчёмный защитник. И родитель тоже дерьмовый. Да и как человек я, в общем-то, тоже не очень…       — Прекрати, — прервал его Аарон. — Я не совсем понимаю, почему ты в последнее время занимаешься подобным самобичеванием. Если у тебя какие-то проблемы…       — Никаких проблем! — нервным смешком прервал его Фредерик.       — Ты уверен? — с недоверием спросил Аарон.       — Уверен, — он взглянул в глаза собеседника и уловил в них беспокойство. — Всё в порядке, правда. Тебе не стоит волноваться.       — Если тебе нужна помощь, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я помогу тебе в силу своих возможностей.       — Я знаю, — с грустью ответил Фредерик. — Если бы что-то действительно было не так, я бы непременно обратился к тебе.       — Ты странно себя ведёшь.       — Я просто устал немного, — он тяжело вздохнул и вновь потер лицо. — Со мной всё в порядке. Тебе не стоит волноваться.       Главнокомандующий в ответ лишь хмыкнул. Он видел, что с Фредериком что-то происходит, но не мог понять, что именно. Всё же его разум был весьма ограничен в распознавании и демонстрации эмоций.       — Так, — неловко продолжил Фредерик, — откуда пришла идея с церковью?       — Её предложил Сэт.       — Сэт? — Фредерик удивился. — Тот самый Сэт, который не смог синхронизироваться с Двенадцатым?       — Именно, — Аарон вглядывался в мужчину, размышляя, что именно он утаивает.       — В последнее время ты часто с ним контактируешь.       — Он в определённой степени умён, — спокойным тоном ответил Аарон. — Тебя это беспокоит? Ревнуешь?       — Что? — Фредерик громко засмеялся. — Нет конечно! — он прикрыл ладонью рот. — Как ты вообще такое подумал? Да ещё и таким серьёзным тоном сказал.       — Мне показалось, что моё общение с ним тебя напрягает.       — Напрягает, — мужчина смеялся. — Но это не значит, что я ревную, — он улыбнулся. — Я понимаю, что тебе сложно понимать людские эмоции, но это и правда забавно было.       — Почему напрягает?       — Кажется, что он пытается занять «верхушку».       — Верхушку чего? — спросил Аарон, но не успел дождаться ответа, ибо юный Иэн в очередной раз повздорил с Тринадцатым. Их небольшой конфликт практически переродился в самую настоящую войну. А всё из-за любопытства Иэна, которое выражалось в бесконечных попытках вскрыть голову Джи, и ненависти Джи ко всему живому за исключением одного единственного человека. Эти двое подняли такой шум, что не обратить внимания на них было невозможно. Аарон тут же подошел к спорящим, без раздумий поднял сына на руки и поспешил покинуть мастерскую. Джи от этого даже вздохнул бы с облегчением, если б умел дышать.       — Я думаю, тебе тоже пора, Габриэль, — угрюмо произнёс Фредерик.       — А мне за что прилетело сейчас?! — возмутился Джи. — Не я затеял эту ссору!       — Джи, — голос Фредерика стал ещё более мрачным. — Тебе лучше не злить меня ещё сильнее.       — Да понял я, — робот надул губы и направился к выходу. — Я на тебя обижен, чтоб ты знал, — выходя из мастерской, он едва не столкнулся с парнем. — Эй! — окликнул он незнакомца. — Создатель не хочет никого видеть! — но парень его проигнорировал и молча вошёл внутрь. — Какие же все высокомерные в этом Тлалоке. Даже не поздороваются с тобой, — проворчал Джи, идя по коридору.       — Я удивлён видеть здесь тебя, Сэт, — спокойно начал Фредерик, развернувшись к вошедшему. — Если есть вопросы по поводу взаимодействия с БЧР, то готов ответить.       — Вопросов по БЧР нет, — безучастно ответил парень.       — Интересно, почему ты не смог синхронизироваться с Двенадцатым?       — Меня это не волнует.       — Тогда, может быть, Аарон отправил тебя выяснить возможность синхронизации с Тринадцатым?       — Тоже нет, — скучающе проговорил Сэт.       — Тогда, — Фредерик скрестил руки на груди, — что тебе нужно?       — Хотел узнать, когда ты уже сделаешь это, — усталым тоном произнёс Сэт.       — Сделаю что? — с непониманием спросил Фредерик.       — Убьёшь себя.