Глава 123.
5 января 2025 г., 00:07
Последние пару дней Миша только и делал, что следил за Сэтом. Попытки поговорить с мужчиной не увенчались успехом — он просто выставил робота за дверь. Для Двенадцатого это было удивительно, потому что он был уверен, что пилоты так или иначе с уважением относятся к БЧР, а сверхлёгкие их пугают в принципе. Но на лице Сэта робот смог распознать лишь раздражение из-за того, что он вторгся в личное пространство мужчины без разрешения.
«Ты либо уходишь добровольно, либо я выброшу тебя отсюда по частям», — заявил Сэт. Миша мало чего боялся, да и подобные слова от обычного человека не производили на него впечатления. Только не в этот раз. Миша ощутил, что мужчина не врёт. Он говорил уверенно, настолько уверенно, будто на самом деле мог разобрать его на части и выбросить, даже несмотря на его вес. Оттого и из идей осталась лишь слежка.
Сэт бродил по коридорам. Он делал это намеренно, потому что заметил глупое преследование ещё в первые минуты. Хоть Двенадцатый и обладал отличными способностями, Сэт всё же был более талантлив в этом деле. Ещё будучи ребёнком он мог подмечать мелочи вокруг и любые изменения в поведении людей. Более того, Сэт отлично адаптировался под подобные изменения. Это было обусловлено не только особенностью его мозга, но и необходимостью изображать из себя нормального. А то, что с ним что-то не так, он понял ещё в детстве. И научился делать всё возможное, чтобы данное отличие не всплыло наружу.
Мужчине было интересно, сколько ещё этот робот планирует за ним бродить и чего пытается добиться. Это раздражало. Он часто задумывался о том, что угрозу разобрать робота нужно было привести в действие сразу. Тогда бы ему не пришлось наворачивать бессмысленные круги по Тлалоку.
Миша шёл за ним по пятам. Он дожидался, когда мужчина зайдёт за угол, и быстро проскальзывал за ним по коридору. Вновь дожидался — и вновь перемещался к следующему повороту. И так каждый раз. Миша не обратил внимания, что Сэт делает уже пятый круг по этому этажу. Он просто следовал за ним и надеялся, что мужчина куда-то его приведёт.
Робот вновь затаился за углом. В мыслях он просчитывал количество шагов, за которое Сэт дойдёт до очередного поворота. Миша досчитывал последние секунды, прежде чем выскочить из-за угла. А выскочив, он наткнулся на предмет слежки.
Сэт пренебрежительно посмотрел в глаза Миши. Робот испытал растерянность и рефлекторно отскочил от мужчины на метр. А Сэт не сводил с него взгляда. Глаза Миши вновь заморгали красным. Он сканировал Сэта, определяя, представляет ли он опасность. И понимал, что представляет.
— Что тебе от меня нужно? — поинтересовался Сэт.
Миша не спешил с ответом. Он не мог разобраться, стоит ли что-либо отвечать этому человеку.
— Мне стоит донести на тебя Главнокомандующему? — продолжил мужчина.
Робот понимал, что Главнокомандующий не похвалит подобную самодеятельность. Но и говорить правду Сэту нельзя было.
— Я услышу ответ? — мужчина явно злился.
— Мне нужно узнать, — осторожно ответил Миша, бегло накидывая оправдания в голове.
— Нужно узнать что?
— Нужно узнать… — замолчал Миша. Его глаза округлились так, словно он увидел перед собой самую ужасную картину в мире. И Миша вдруг метнулся прочь, чем удивил мужчину. Но удивление продлилось недолго. Сэт вскоре испытал облегчение. «Пусть проваливает».
Неожиданно открылись все двери в жилых комнатах. Из них синхронно зашагали роботы, заставив Сэта обернуться. С каждой минутой их становилось всё больше, они буквально затапливали коридор, словно бурный поток реки, вырвавшийся за пределы дамбы. БЧР образовали огромную толпу и маршируя, следовали в одном направлении. Изумлённые пилоты выглядывали из комнат и в недоумении смотрели то друг на друга, то на БЧР. А те в молчаливой скорби продолжили свой марш. Сэт последовал за ними.
Сегодня Фредерик впервые в жизни чувствовал себя хорошо. Его не преследовали тяжёлые мысли, не тяготила вина за смерти тысячи невинных, не цепляло мозг злорадство, что смерти эти очень даже заслуженные. Он чувствовал облегчение, словно в его душе воцарился покой. Мужчина проснулся позже обычного, на удивление проспал всю ночь, и его не мучали бесконечные кошмары. Он ощущал себя отдохнувшим и полным сил.
Потому что сегодня всё закончится.
Первым делом Фредерик пожелал доброго утра Роланду, чем крайне его удивил. Умный дом уже достаточно давно не видел хозяина в хорошем расположении духа, особенно по утрам.
— Доброе утро, Эрик, — с нотками растерянности ответил Роланд. — Вижу, сегодня Вы чувствуете себя лучше.
— Всё наладилось, — с улыбкой ответил Фредерик.
Увы, Роланд был не способен распознавать какие-либо изменения в поведении хозяина и принял его слова за правду. А Эрик продолжал удивлять. Он привёл свою комнату в порядок, хотя обычно ей был присущ контролируемый хаос. Всё хоть и валялось, но валялось на своих местах, и Фредерик всегда точно знал, где какой предмет лежит. Мужчина разложил одежду по полкам: рассортировал её по виду и цвету; развесил на вешалках рубашки, которые он ни разу не надевал, собрал разбросанные по комнате носки и забросил их в корзину для белья. Эрик убрал все инструменты, шестерёнки и болты, заперев ящик на ключ, а ключ повесил на крючок возле двери. Он взял с полки питательный напиток, который ненавидел всем сердцем, и хотел его вылить в раковину, но быстро одумался. Он встал напротив экрана-глаз Роланда и, приподняв стакан, громко произнёс: «Приятного аппетита». Выпив залпом безвкусную жидкость, он криво улыбнулся.
— Приём завтрака — важная вещь для начала отличного дня, — проговорил умный дом.
— Точно, — Фредерик сел на край кровати, — сегодня будет отличный день! — с воодушевлением ответил мужчина.
Он просидел так три часа. Без устали улыбался, глядя в экранные глаза Роланда. Тот то и дело интересовался, в чём причина столько хорошего настроения, а Фредерик лишь отвечал: «Сегодня отличный день!».
Спустя три часа счастливая улыбка сменилась едва заметной грустью. Мужчина неторопливо поднялся с кровати, подошёл к тумбочке и положил на неё очки. И затем он задумчиво побрёл в ванную комнату. Набрав целую ванну воды, Фредерик смотрел на своё отражение. Жалкое, никчёмное, не имеющее собственного мнения существо угрюмо пялилось на него. Он будто хотел услышать от отражения ответы на все его вопросы, подсказки, решения, смысл этой поганой жизни. Но отражение молчало и лишь пялилось пустым и тупым взглядом.
Фредерик опустился на колени перед ванной. Он медленно опускал голову. И чем меньше становилось расстояние между его лицом и водой, тем сильнее начинало его трясти. Дрожь не позволяла опуститься ниже, не давала соприкоснуться с водой. Фредерик заставлял себя это сделать, но все было тщетно. Страх утонуть был сильнее чего-либо. Его не пугали мысли о смерти, не пугало желание умереть, но умереть от утопления он не мог.
Чёртов трус. Чёртов! Чёртов трус!
С яростью он выдернул пробку из ванны. Вода устремилась прочь.
Фредерик вскочил, поспешив прочь из ванной. Со злобой он схватил ключ с крючка. Резко раскрыл ящик комода. Он рыскал в нём, выбрасывая оттуда всё содержимое. В какой-то момент он настолько разозлился, что вытащил ящик и швырнул его на пол. Тот с грохотом разломился на несколько частей.
— Уровень шума превышает допустимый, — заговорил вдруг Роланд.
— Заткнись! — прокричал Фредерик.
— Эрик, для Вашей безопасности я должен...
— Должен заткнуться! — он с гневом уставился на экранные глаза. — Не забывай, кто твой хозяин и кого ты должен слушать!
— Чтобы не допустить...
— Заткнись! — кричал мужчина. — Заткнись! Заткнись! Просто, чёрт возьми, закрой свой рот! Начнёшь говорить, когда я тебе это позволю!
И Роланд покорно замолк.
Фредерик продолжал поиски в комнате. Он выбросил всю одежду из шкафа, пока разыскивал ремень, а когда нашёл, решил проверить на прочность. Что есть силы он тянул ремень руками и тот не выдержал, разорвался на две части.
— Какое же дерьмо! Здесь хоть что-то хорошее сделать могут? — Эрик со злостью бросил остатки ремня на пол.
Мужчина подошёл к прикроватной тумбочке. Распотрошив и её, он обнаружил три метровых провода. На глаз оценив, какой их них крепче, бросил оставшиеся два на пол. Крупными шагами он отправился в ванную комнату.
Фредерик забросил провод на перекладину, завязав на ней петлю. Обеими ногами он встал на бортик ванны и просунул в петлю голову. В последний раз взглянул на отражение в зеркале: всё такое же жалкое и никчёмное. И не заслуживающее жить дальше.
Он сделал шаг.
Иэн брёл по коридору. Сегодня он смастерил очередную сколопендру, похожую на тех, что создавал в детстве его отец. Мальчик нёс её в кармане, продумывая, как он покажет её и как сильно испугается Фредерик. И испугается ли вообще. Настроение было отличным, и мальчик был уверен, что ничего не сможет его испортить
Дверь в комнату Фредерика открылась. Взору мальчишки предстал хаос: разбросанные и сломанные вещи, перевёрнутая мебель. Комната отца и раньше не отличалась порядком, но это выглядело пугающе.
Иэн осторожно перешагивал через вещи.
— Пап? — взволнованно позвал он. — Пап, ты тут? — Иэн поднял взгляд на экран Роланда. На нём безмолвно отображались нарисованные слёзы. — Роланд, где папа?
— Вы же знаете, что называть Эрика словом «папа» не следует, — ответил механический голос.
— Где Эрик? — настороженно спросил мальчик.
— Я распознаю его присутствие в ванной комнате, — с нотами сожаления ответил Роланд.
Дверь в ванную была приоткрыта. Иэн неторопливо, с опаской, открыл её.
— Пап…? — вновь позвал он и тут же обомлел. Перед глазами ребёнка была жуткая картина: его отец висел в петле на перекладине. Его тело пробыло в таком состоянии около двух часов, и уже успело принять бледный оттенок и растеряло присущее живому тепло.
Мальчишка застыл в ужасе. Его незрелое сознание не могло и представить, что кто-то добровольно может совершить с собой нечто подобное. Особенно он не думал, что убить себя способен его собственный отец.
— Папа! — в истерике закричал Иэн. — Папа! Папа! — он кинулся к телу отца, обхватив его обеими руками за ноги. — Папа, скажи, что это шутка! Это глупая шутка! — лицом он прижимался к ногам Фредерика. — Если ты так хотел меня проучить, чтобы я перестал ходить в мастерскую, то я перестану. Обещаю, я перестану! Только перестань так шутить! — мальчишка едва мог кричать сквозь слёзы. Его голос охрип и осел, изо рта лились едва различимые звуки. Он кричал, плакал, звал отца, надеясь, что тот ответит. Но ответа не было и быть могло. Фредерик мёртв.
Система, хоть и с опозданием, но распознала критическую ситуацию и подала сигнал Главнокомандующему. Всё же раньше она не сталкивалась с самоубийством и не до конца понимала серьёзность происходящего. Но Система была запрограммирована учиться, и это стало для неё хорошим уроком.
Главнокомандующий незамедлительно направил к покоям Фредерика свиту. А те со всех ног помчались к комнате изобретателя.
На шум начали сходиться люди. Они заглядывали в комнату, но не решались зайти. Их жутко пугал детский плач. Но не только люди начали появляться — толпами явились и роботы. Первыми прибывшими оказались Габриэль и Миша. Роботы с ужасом смотрели на убивающегося от боли Иэна и Создателя, чьё бездыханное тело висело на перекладине. Джи понимал, что должен испытывать такие же чувства, но ощущал лишь пустоту в механическом сердце и безмолвие в голове. Он взглянул на Мишу. Приятель выглядел удручающе: всё его тело охватил тремор. Зрачки в безумии бегали в глазницах, то заливая глаза красным светом, то возвращая их в прежнее состояние. Выглядело так, словно Миша не понимал, что должен делать, словно ему отдали приказ, который он не в состоянии выполнить. Джи вспомнил последнюю встречу с Создателем:
— Где Миша? — интересовался мужчина.
— А мне откуда знать? Я за ним не слежу! — возмутился Джи. — И вообще, если он тебе так нужен, просто позови, и он примчится к тебе как самая верная собачонка!
— Это ревность? — мужчина смеялся. — Ладно, думаю, он справится.
Тринадцатый смотрел на Мишу. «Ты справишься», — тихо произнёс он. А приятель не переставал трястись. «А мне он отключил чувства, потому что я бы не справился?», — и он вновь уставился на тело Создателя.
— Всем разойтись! Живо! — на этаж прибыла свита. Они принялись разгонять толпу зевак, и те послушно удались прочь. Но с роботами такое не проходило. С каждой минутой их становилось всё больше и больше вокруг комнаты Создателя. У каждого глаза горели красным. Каждый словно занимал своё место возле склепа родителя.
— Разошлись! Всё быстро разошлись! — кричали люди из свиты. Но роботы их не слушали. — Сраные железяки! Прочь отсюда! — они пробовали толкнуть лёгких роботов, но те не пошевелились. Тогда стало понятно, это бесполезно. И их становилось только больше.
Громкими шагами по коридору мчался Главнокомандующий, а следом за ним четверо медиков везли тележку для перевозки пациентов. Когда глава Тлалока приблизился к комнате Фредерика, толпа роботов одновременно повернулась на него. И кроваво-красным взглядом проводила в покои Создателя.
Главнокомандующий без раздумий подхватил Иэна на руки. Его не пугали трупы, да и подобный исход Фредерика он ожидал. В глубине души он надеялся, что до этого не дойдёт, но никакая надежда не отговорит самоубийцу наложить на себя руки. Но вот чего Аарон не ожидал, так это того, что тело обнаружит Иэн. Именно он никогда не должен был видеть нечто подобное. Но время, к сожалению, не повернуть вспять. Если бы он мог, он бы вернулся на сотню лет назад, к.... кому? И вновь эти странные мысли. Так не вовремя и так ни к месту.
Аарон вынес Иэна из комнаты. Ребёнок в истерике принялся бить второго отца по голове. Он делал это всей силы, от обиды, от боли, от злости. В крике он обвинял Аарона во всех грехах, и что именно он виноват в смерти Фредерика. Главнокомандующий молчал. Ему нечего было ответить, да и не хотел спорить с ребёнком. Тем более, быть виновным во всём — его ноша до конца жизни.
Когда тело Фредерика вывезли из комнаты, дверь захлопнулась. Роботы точно в трансе последовали за медиками, освобождая коридор от своего присутствия. За ними побрёл и Миша. Джи остался на месте. Он был в растерянности, не понимал, что делать. И от этого непонимания попытался проникнуть в комнату Фредерика. Но дверь больше не открылась.
— Господин Фредерик отсутствует. Попробуйте прийти позже, — механическим тоном сказал умный дом.
