Твои руки

Наступило на удивление теплое утро. Вся комната, что ранее казалась серой и угрюмой, окрасилась в невероятно ласковые желтые и оранжевые тона. Солнечные лучи пробивались сквозь оконные стекла и приятными золотистыми пятнами падали на постель. Валерий снова двигался во сне. Об этом говорило скомканное белое одеяло, что напоминало верхушки заснеженных гор. Несмотря на приятное окончание вчерашней ночи, химику вновь снились кошмары. На улице тихо щебетали птицы, обычно Легасов не любил эти звуки, так как они только мешали работать, но сегодня было самое спокойное утро в его жизни – никакой работы. Так сказал Борис. Вернее, приказал. Поэтому ученый позволил себе полежать в кровати еще некоторое время. Он только потом заметил, что уснул в одежде. Валерий забыл даже снять очки, но на утро нашел их где-то на полу, к счастью, они не повредились. Легасов неспешно поднялся с постели и направился к своему рабочему столу, где лежали вчерашние бумаги и документы. «Черт, я же так и не закончил» — пронеслось в голове Валерия. Он еще раз потер сонные глаза, протер очки прямо о край рубашки и, сев на стул, что издал неприятный скрип, принялся перечитывать текст. Рука на автомате потянулась за сигаретами и моментально нашла ее где-то на краю деревянного стола. Пачка вновь была полупустой — порой ученый не знал меры в употреблении никотина и его это немного пугало. Вернее, могло напугать раньше. Года два назад хотя бы. Но сейчас, в Чернобыле, ему было откровенно плевать на весь этот вред, что он получал от табака. «Радиация убьет меня быстрее. Терять нечего» — постоянно твердил себе химик. Он закурил. Дым вырисовывал невероятно красивые узоры. Это действительно завораживало и приковывало взгляд к такой, казалось бы, обыденной вещи. Почему-то именно эта сигарета принесла ему облегчение и умиротворение. С самого пробуждения немного гудела голова, болело все тело, особенно спина. Почему именно спина меня так тревож… О, черт, точно. Легасов, наконец, вспомнил о вчерашней ночи проведенной вместе с Борисом. Он закрыл лицо руками, отложив сигарету тлеть в пепельнице. Химик до сих пор не мог поверить в то, что произошло. Он трогал меня там… О, Господи. Борис доставил мне такое удовольствие, о котором я и мечтать не мог в последнее время. Я же теперь в долгу у него за это. Точно. Я должен как-то отплатить ему. Мысли ученого потревожил резкий и до неприязни громкий стук в дверь. Легасов быстро встал с места, попытался наспех привести себя в порядок и, накинув на себя тот же пиджак, направился к выходу. Он совершенно забыл, что дверь ночью никто не запирал, поэтому как только рука ученого потянулась к ручке, перед ним возник образ высокого мужчины. Легасов неспешно поднял взгляд и облегченно выдохнул. Это был Борис. — Доброе утро, — мягко произнес Щербина, бесцеремонно заходя в номер. Хотя Валерий и не был против. — Товарищ, я это… — тихо начал химик, скромно смотря в пол. Он заметил, что зампредседателя прошел в спальню, садясь у окна на стул, поэтому проследовал за ним, — Спасибо Вам. — За что? — в недоумении спросил зампред. Сначала Валерию казалось, что Борис снова так шутит, но, посмотрев в глаза коллеге, понял, что Щербина по-настоящему не понимает, за что его благодарят. — Ну, за вчерашний вечер, — произнес в ответ Легасов. Спокойная улыбка, хотя нет, ухмылка, внезапно появилась на лице Бориса. Он негромко посмеялся и, затем, сказал: — Я надеюсь, что Вы хорошо поспали. — Да, спасибо Вам еще раз. На самом деле спал он очень плохо. Ученого преследовали кошмары. Он никак не мог избавиться от них. Эти ужасы вечно настигали его, даже стоило химику задремать – сразу ему мерещится разрушенный реактор. Это было страшно. Ужасно. Просто отвратительно. Легасов не мог подобрать слова, чтобы описать всю ту жуть, которую он испытывал каждую ночь. — Я должен…— Валерий подошел чуть ближе, чтобы произнести эту фразу максимально тихо, — Должен как-то отблагодарить Вас, — он неспешно снял пиджак и положил его на стол. Рука Бориса тянется к едва дрожащим от волнения кистям ученого и крепко (Щербина уловил, что Валерию особенно нравится такая хватка) сжимает их. Мгновенная реакция Легасова не заставила себя ждать. Он сглотнул, сделал достаточно громкий вдох и опустил взгляд. Зампредседателя притянул коллегу к себе еще ближе и ощутил исходящее от его тела тепло, нет, скорее, самый настоящий жар. Борис каждый раз удивлялся: неужели его руки способны довести Легасова до такого состояния? Хотя ему чертовски нравилось наблюдать за этим. Химик казался таким податливым и беспомощным, а главное — целиком под властью Щербины. Именно это вызывало своеобразное извращенное удовольствие. Наверное, такое чувство было сравнимо с тем, что ощущал Валерий в подобные моменты. Легасов медленно и осторожно опустился на колени, постоянно смотря куда-то в пол, словно сейчас он вызывал какой-то интерес. Но требовательная рука Бориса, что неожиданно нежно коснулась щеки ученого, заставила того обратить внимание на себя. Оба слишком быстро завелись и слишком внезапно разгорячились. Щербина едва держал себя в руках. Треклятые КГБ. Они оказались слишком близко. Настолько близко, что ощущали телами сердцебиения друг друга. Так горячо, жарко и… Приятно? Да, невероятно приятно. Химик аккуратно положил все еще мелко дрожащие руки на бедра коллеге и тут же ощутил, как в ответ на его спину ложатся ладони товарища. Большие, горячие и по-настоящему властные. Руки тут же начали бродить по всему телу, заставляя Легасова содрогаться от каждого движения и прикосновения. Ученого окончательно добило то, как Щербина ухватился за его плечи, прижимая ближе. — Валера, ты мой… Только мой, слышишь? — горячо шептал на ухо Борис, наслаждаясь моментом. — Товарищ, теперь моя очередь, — неуверенно дрожащим голосом произносит Легасов, стараясь восстановить сбившееся дыхание, — Позвольте мне доставить Вам удовольствие… — Нет, — четко отвечает зампред. Валерий на время отстраняется, в настоящем шоке. Почему «нет»? Они же на взводе. По глазам Бориса было видно, что он вот-вот готов сорваться, — Не сейчас. Легасов взглядом спрашивает коллегу. — Не здесь, Валера, ты же знаешь, — тихо шепчет Щербина. Но почему-то вчера зампредседателя позволил химику стонать, пусть не громко, но все же. Ученый был почти уверен, что Борис будет намного сдержанней его самого, — Меня вызвали в Москву, — заметив недовольный взгляд коллеги, он продолжает, — Да, снова. Прости, но мы продолжим чуть позже, — на лице вновь появляется улыбка. На этот раз какая-то развратная, но одновременно такая манящая. Ученому остается только послушно кивнуть. В ответ на это он получает мягкий поцелуй куда-то в макушку головы. От этого становится так тепло и хорошо. Руки зампредседателя плавно спускаются с плеч химика на свои колени. Валерий позволяет себе задержать на них взгляд, любуясь, получая на этот раз эстетическое удовольствие. — Черт, Борис, — внезапно говорит Легасов, — Они прекрасны. Вы прекрасны, — теперь ему не страшно сказать такое. Теперь он знает, что в ответ не получит какой-нибудь выговор или скандал. Теперь он знал, что его тоже любят, — Спасибо Вам еще раз. Спасибо… Тебе, — неуверенно добавляет Валерий. Их теплая и приятная идиллия длилась не так долго, как они хотели. Очередной громкий стук в дверь пронзает тишину. Легасов как можно скорее поднимается на ноги, надевает пиджак обратно и поправляет очки. Борис встает со стула и собирается выходить. Дверь тут же открывается и в комнате появляется Ульяна. Она резкими движениями достает кипу бумаг и документов. Сейчас на столе лежало все, что она успела собрать из разных архивов в Москве. — Товарищи, я… Не вовремя? — наконец, спрашивает Хомюк, замечая какой-то потрепанный вид у Легасова. Все еще розоватые щеки сдавали ученого с поличным. — Нет-нет, я уже ухожу, — грубым голосом (совсем не таким, каким Борис только что говорил с химиком) отвечает Щербина, направляясь к выходу. Его руки были сжаты в кулаки. Черт, Борис, твои руки такие сильные и красивые. Хотел бы я, чтобы они меня… Нет, Господи, я не могу думать об этом. Это отвратительно, грязно и неправильно. Но… Надеюсь, что ты скоро вернешься обратно. Пожалуйста, скорее… — Товарищ Легасов, нам нужно обговорить некоторые моменты, — обрывает мысли ученого Ульяна. Валерий проводил взглядом уходящего Щербину и с тяжелым вздохом сел за стол рядом с Хомюк. Что ж, отдохнуть в этот день не удалось.