Крупинки тепла

Тони любит заниматься любовью лицом к лицу. И когда становится понятно, что стандартный вариант с Баки неудобен, продолжает экспериментировать. Видя, что Джеймс уже вполне распален, Тони, ухмыльнувшись, устраивается в излюбленную позицию — почти сидя на кровати, откинувшись спиной на высокую спинку, обтянутую плотной тканью, и подложив для удобства пару подушек. Джеймс не вполне понимает, что задумал Тони. Старк похлопывает ладонью по бедру: — Давай-ка сюда, друг мой. Сегодня сам, все сам, — и притягивает любовника к себе, помогая усесться сверху на его бедрах. Баки пытается заинтересованно, но не слишком умело впустить внутрь член любовника, но сказывается неопытность, и ничего толкового не выходит. — Погоди, — смеется Тони, и осторожно направляет Баки, добавляя смазки. Джеймсу такая позиция внове — он привык, что сверху Тони. Приноровиться удается не сразу, и Тони помогает ему найти комфортный ритм и угол входа. Как и предполагает опытный Старк, Баки стоит слегка откинуться всем корпусом назад, и обоим сразу становится удобнее. Кроме того, так Тони видит просто великолепную картину — он в принципе заслуженно считает Барнса весьма красивым мужчиной, а уж в моменты возбуждения, когда тот или прикусывает нижнюю губу от напряжения, или, напротив, приоткрыв рот начинает ловить губами воздух, у Старка просто «флажки западают». С первого же раза, с удивлением и немалым удовольствием обнаружив, что не только губы, но и шея, ключицы и грудь Баки — сплошная эрогенная зона, Тони всегда старается оставить себе доступ к этим частям тела любовника. И — о да! — в этой позе удобнее всего, надразнившись и наигравшись вволю, вплотную заняться сосками Баки. Иногда Тони кажется, что со временем он до такой степени приучит Джеймса именно к таким ласкам, что тот сможет кончать вообще без прикосновений к зоне паха — только от ласк груди. Такая перспектива почему-то видится Старку — истинному гурману в сексе, ценителю чувственных игр и долгих взаимных ласк — просто невероятно заманчивой и возбуждающей. Впрочем, сейчас, когда Баки сверху и может регулировать темп, он словно жадно торопится получить свое. «Какой нетерпеливый, — с усмешкой думает Старк. Ну ладно, валяй, раз так хочешь, просто пойдем потом на второй заход». Тони слегка давит ладонью на грудь Баки, заставляя откинуться назад сильнее, и предлагает: — Займись-ка ты собой, хочу посмотреть, — недвусмысленно уложив ладонь любовника на его член. Баки обхватывает свою плоть, прикусывая сильнее губу, и начинает двигать кулаком. И Тони, сначала планировавший просто понаблюдать, не отказывая себе, любимому, в невинном (ну хорошо-хорошо, совсем не невинном) удовольствии вуайериста, а то и руками дотянуться, чтобы уловить любимый ритм Баки, возмущенно выдыхает: Баки обращается с собственным членом, как с каким-то дурацким рычагом. Тони понимает, что если «спустить» так еще вполне получится, то получить качественный оргазм — едва ли. «Фу таким быть. Это же не тумблер, не долбаный джойстик. Не оглобля. Да и вообще. А ну убрал руки!». Тони даже не замечает, что последнюю сентенцию возмущенно выдает вслух, и приказ звучит резко, почти зло. Осознает он происходящее, только когда Баки послушно убирает руки, откидываясь назад еще сильнее, и опирается на них. Джеймс встряхивает головой, откидывая с лица мешающие волосы, и Тони читает по чуть искривленным от возбуждения губам: «Да, сэр». Если бы не то, что Баки при этом не снижает темпа движений, сам Тони наверняка бы сбился с ритма от неожиданности. Старк быстро берет себя в руки, тянется за смазкой, заявляет, улыбаясь: — С этим hard guy я разберусь сам, — и с удовольствием отмечает, что член Баки заинтересованно и нетерпеливо подскакивает. Тони внезапно понимает, что как доставить удовольствие Баки — он знает гораздо лучше, чем сам Баки. Впрочем, пока его руки заняты неспешным, дразнящим скольжением по плоти любовника, Тони лихорадочно думает. Он намеренно притормаживает, навязывая Джеймсу более медленный, одновременно сладкий и выматывающий ритм, давая себе время оценить происходящее. Тони привыкает максимально осторожно формулировать пожелания, когда понимает, что в случае Джеймса дело не только в кодах и шифрах. Бывшего сержанта ломали слишком качественно и долго, чтобы проблема решалась простым стиранием кода. Старк не так давно имел «удовольствие» пронаблюдать этот кошмарный эффект. В тот вечер он всего лишь готовил ужин. Вообще-то он редко этим заморачивался, но иногда под настроение вполне мог сварганить что-нибудь забавное не хуже Вижена, над чем регулярно шутил. Баки уже вполне открыто улыбался, поддерживая веселый разговор, и зачем-то попытался стянуть под шумок ломтик ветчины. Тони с деланным возмущением выдал что-то вроде «Эй! А ну руки!» — и с ужасом увидел, как у Баки погасли глаза и включился режим подчинения. Барнс и сам не заметил, как задеревенел и на автомате убрал руки за спину. Он даже из общения не то, чтобы полностью выключился — просто нездоровая привычка бездумно выполнять любой приказ была вбита в него насмерть на уровне физиологии. И Старк боялся себе представить, какими методами Джеймсу прививали этот рефлекс. Тони тогда всерьез расстроился, пусть и сумел не подать виду, и не стал заострять внимание, но мысленно поставил себе очередную зарубку. С тех пор он намеренно формулировал фразы так, чтобы отключить как можно больше триггеров и не запустить случайно режим автоматики «ready to comply». Это помогало. Баки, начавший не так давно общаться и с прочими членами команды, отходил от заледенелого Зимнего Солдата все дальше. И все же Старк порой видел в его глазах, в том, как тот выключался из разговора на полуфразе и замыкался внезапно в себе, как напряженно замирало его тело, словно готовясь к смертельной схватке, отголоски более чем полувекового холода — холода, от которого сержант Барнс так до конца и не оттаял. Все, что можно было решить технически, Тони давно решил. Вот только он понимает: Баки — не поломанная машина, все гораздо хуже. Тони видит перед собой поломанного человека, и тут, увы, не обойтись техническими примочками. Сегодня Старк отдал приказ, не задумываясь. «Черт, — ругает он себя на чем свет. — Да нереально на все сто себя контролировать, когда этот дивный жеребчик так скачет во весь опор!». К тому же Баки пусть и выдал реакцию подчинения… но какую-то совсем иную. «Во-первых, — думает Старк, ответ „да, сэр“ — совершенно американский. Это точно не наследие Гидры — тем более русской». Тони уже видел, как Баки срывался на кривую русскую речь, и навсегда запомнил это отвратительное зрелище. «Во-вторых, — продолжает он внутренний диалог, вырывая у Баки очередной беспомощный стон, — выражение лица Джеймса сменилось с возбужденного на ну очень возбужденное. То есть ни о каком переходе в автоматический режим речи не идет — Баки понравилось, и продолжает нравиться происходящее. Ему просто по душе подчиняться мне, как человеку, который ему помог? Или все еще проще — ему в принципе по душе подчиняться в постели?». Сам Тони приближается к оргазму, а его гениальные мозги тем временем на ходу анализируют и просчитывают ситуацию. «Это надо проверить. Обязательно надо. Прямо сейчас». Тони резко наклоняется вперед, крепко прихватив любовника за волосы, рывком притягивает его к себе, так, что подрагивающий член Баки оказывается зажатым не только в кулаке Старка, но и между их телами, и командует: «Давай!» Баки вскрикивает, и, согнувшись каким-то странным кренделем — Тони даже пугается в какой-то момент, что тот причинит себе внутри боль — утыкается Старку в плечо и ключицу лбом, с тем же послушным «Да, сэр». Судя по пульсации внизу живота и по горячему дыханию, обжигающему шею Старка, оргазм Баки испытывает просто оглушительный. Тони отпускает его волосы, осторожно гладит мокрые кудри, все еще придерживая за шею, и успевает, синхронизировавшись, поймать свой собственный оргазм. Впрочем, он как раз вполне спокоен, и даже дыхание почти не сбилось. «Что ж, малыш, так ты, значит, любишь пожестче, — с легким удивлением думает Старк. — Надо же, я-то считал, что ты из тех, кто рад быть сверху, хотя сейчас у тебя этап подавленности, и тебе нужна твердая рука. А выходит, это не этап — просто ты в принципе любишь вот так. Надо же. Я учту, малыш. Не сомневайся». Пальцы Тони продолжают перебирать волосы Баки. Он дает любовнику время восстановить дыхание перед тем, как выскользнуть из него — им обоим потом явно нужно будет в душ. И, когда тело Джеймса уже вполне расслабляется, чувствует, как тот, отрываясь, наконец, от его плеча, легко целует его в шею, и тихо выдыхает почти на ухо: «Тони… спасибо».