Крупинки тепла

      Тони, разумеется, запомнил, что подчиняться в постели Баки откровенно нравится, а может, и необходимо. Приказы во время секса Джеймс, вполне очевидно, воспринял совсем иначе, нежели резкий окрик в других ситуациях, а от исполнительности Солдата его готовность подчиняться в чувственных играх и вовсе бесконечно далека. Старк не был бы Старком, если бы не решил извлечь из этого как можно больше пользы для подопечного.       Для начала он ставит себе целью добиться от Баки ясных просьб: «пожалуйста», конечно, звучит в устах Баки просто одуряюще, но важнее научить его внятно говорить «да», «нет», «еще», «сильнее», «хватит», и так далее. Впрочем, пока все, чего он добился — умоляющее «Тони…», которое Баки выдыхает, когда совсем теряет контроль над собой и не может сдерживаться. И, хотя собственное имя, произнесенное подобным тоном, поджигает Старка до небес, ему все же хотелось бы разговорить Джеймса, приучить озвучивать желания вслух.       С утра Старк чувствует легкую разбитость. Он спал один — кошмары и впрямь мучили Баки значительно реже, и Тони не спешил оккупировать его комнату, желая оставить подопечному как можно больше собственного пространства и воздуха. Увы, недобрые сны, словно обозлившись за изгнание из сознания Джеймса, атаковали самого Тони.       Выйдя с утра в гостиную, Баки застает Старка устроившимся на диване. Сложив локоть на подлокотник, он недовольно потирает переносицу, словно стремясь прогнать мигрень.       — Не выспался? — зевая спрашивает Джеймс, устроившись рядом. Чуть подумав, заваливается на спину, закинув ноги на свободный подлокотник, и упирается макушкой в бедро Старка. Тот косится на Баки. «Какие же у него чумовые глаза, когда он смотрит вот так, снизу вверх, да еще слегка исподлобья. Поганец», — ласково думает он. Тянется было к переносице вновь, но, передумав на ходу, запускает руку в волосы Барнса.       — Да, как-то хреново спалось. Какие-то выматывающие сны.       — Что-то нехорошее снилось? — неуверенно уточняет Баки.       — Папа, — хмыкает Старк. Обычно чуткий, сейчас он не сразу улавливает, что подопечный прикрыл глаза, и прикусил изнутри губу.       Чуть повозившись, Джеймс осторожно подтягивается, и укладывает голову на колени Тони. Его затылок оказывается как раз меж разведенных ног Старка, голова запрокидывается, открывая шею. Тони невольно любуется зрелищем — переходом от ключиц выше к горлу, к четко очерченной нижней челюсти, и дальше — по скулам до висков и линии волос.       Он не сразу замечает, что брови Баки странно сведены. Самообладание у Баки отменное, и чем больше он восстанавливается, тем более непроницаемое выражение лица умеет удерживать — но вот эти глубокие морщинки меж бровей предательски выдают его тем, кто дает себе труда всерьез вглядываться в его лицо. Стив бы сразу понял… А теперь и Старк знает язык тела Джеймса до мельчайших деталей. И едва выгнутые брови с прорезавшейся меж ними складкой, которые другой бы в жизни не заметил, рассказывают Тони о состоянии почти отчаянья. Он быстро прокручивает в голове диалог. Что он, черт возьми, ляпнул? «Fuck. Идиот...» Он внезапно понимает, что поза Баки — открытая шея, прикрытые глаза, отведенная вбок, свесившаяся с дивана бионическая рука — это некое… выражение подчинения. Покорности. Мольба о прощении. «Это я виноват в твоих кошмарах. Я убил тех, кто тебе дорог. Смотри, я открыт тебе. Делай, что хочешь».       Старк сжимает зубы, беря себя в руки. «А не моя ли это больная фантазия и нездоровые выдумки?» — мелькает в голове. Если Кэп сомневается в ком угодно, кроме себя, Старк, напротив, скептически относится в первую очередь к себе и своему виденью любой ситуации. Он мягко складывает ладонь на подставленное горло — и чувствует, как Джеймс еще сильнее запрокидывает голову, раскрываясь навстречу. Отдаваясь. «Нет, никакие это не выдумки…». Рука Тони скользит чуть выше — большой палец мягко очерчивает губы подопечного, длинные пальцы продолжают поглаживать шею.       — Ты красивый, — выдает он отрешенно вроде бы невпопад, но на самом деле вполне рассчитано. — Не люблю такие сны. Снилось, что отец долго и увлеченно рассказывал о каком-то изобретении — а потом я проснулся, и ни черта не смог вспомнить. Обычно это сигнал, что я что-то упускаю в своих разработках. Сегодня засяду проверять.       Тони буквально физически чувствует, что Баки отпускает. Никаких кошмаров о смерти. Ничего о Солдате. Просто изобретения — работа, которую Тони в целом любит. Чуткие пальцы Старка, продолжая бродить по шее Баки, улавливают, как учащенный пульс выравнивается. Дыхание тоже меняется — только сейчас Тони замечает и это.       «А чего он ждал? — думает Тони. — Что после всего, что было, я просто положу руку на послушно подставленное горло, и придушу его? Или он вполне к этому готов, и считает, что я вправе? Идиот. Молодой идиот, несмотря на все свои сколько там? 90 лет?»       Ничего такого Тони бы в жизни не сказал вслух.       — Красивый, — повторяет он задумчиво. — Знаешь, с возрастом на лице человека отпечатывается характер. Его суть. Поэтому юных симпатичных лиц много, а зрелых красивых — намного меньше. — Пальцы Старка снова очерчивают губы, касаются бровей. — Учитывая, сколько тебе лет, ты явно хороший человек. Светлый, — говорит он, и Баки распахивает глаза, удивленно и как-то беспомощно уставившись на Тони.       — И это… говоришь мне ты? — тихо спрашивает он, болезненно сглатывая.       — Почему бы и нет, Джеймс? Когда-то ты… ну, можно сказать, умер за свою страну. За нас всех, по сути. Герой, патриот и просто хороший парень. Разве нет?       — Но ведь не умер же, — еще тише отвечает Барнс.       — И я этому очень рад, — убежденно отвечает Старк. Баки ловит руку, все еще исследующую его лицо, и прижимает к губам. Он не верит словам Старка, хотя Тони вполне искренне говорит ровно то, что думает, но бесконечно ему за них благодарен.       «Даже не надейся, что я позволю тебе таскать в мозгах все это дерьмо, — думает Старк. — И не мечтай». Он возвращается к шее Баки, скользит ладонью ниже. Баки выше Тони, так что Старку неудобно тянуться. Он улыбается, подтягивает подопечного выше, устраивая головой на подлокотник, и подкладывает ему под плечи пару диванных подушек. Так значительно лучше — Баки все еще лежит на спине, но на широко разведенных для устойчивости коленях Тони теперь не кудри, а все его тело — от лопаток почти до поясницы. «Как же увесиста эта чудесная тушка», — хмыкает про себя Тони.       — Удобно? — уточняет он, и Баки молча кивает, а Старк уже расстегивает на нем рубашку и приспускает тонкие штаны. Правую руку Баки он заводит тому за голову, а левая, бионическая, по-прежнему свисает с дивана.       «Раз уж ты мне так доверчиво подставил шею, я этим воспользуюсь», — думает он с усмешкой, и кладет ему на горло ладонь, заодно таким образом зафиксировав и правую руку подопечного. Теперь на горле Барнса уже другая рука Старка, левая, и, конечно, любимого ими обоими возбуждающего захвата под нижнюю челюсть не выйдет, так что Тони лишь жестко упирается снизу в подбородок Баки ребром ладони, а большим пальцем чуть придавливает ямку между ключиц — и чувствует, как Баки вздрагивает и резко выдыхает.       — Не дергайся, — все еще довольно усмехаясь командует Тони, и слышит в ответ уже знакомое чуть слышное «Да, сэр…».       Баки лежит на его коленях, слегка подрагивая, в расстегнутой рубашке, с приспущенными штанами и обнаженным, уже вполне возбужденным членом, и Старк думает, что утро экстренно становится по-настоящему добрым. Он уже знает, как любовник реагирует на изнуряющие ласки, и точно уверен — довольно скоро придется одергивать Баки, когда тот начнет метаться, пытаясь увернуться от обжигающих, дарящих одновременно наслаждение и боль пальцев.       Когда он наконец опускает руку ниже груди, соски Джеймса горят огнем, губы уже искусаны, а возбуждение и тяжесть в паху становятся почти болезненными. Он видит, что Баки непроизвольно вцепился правой рукой себе в волосы и приказывает прекратить — он отлично знает, что, если дернуть себя за гриву — это отвлечет от прочих ощущений, и не собирается оставлять подопечному такую лазейку. «Ну уж нет, малыш, ты примешь все, что я хочу тебе дать, сполна», — думает он. Старк дразняще проходится пальцами по члену, обводит большим головку, скользкую от выделившейся смазки, спускается к мошонке — и слышит судорожные вздохи и вскрики Баки. Тот не выдерживает, и Старк наконец добивается умоляющего «Тони!». «Не так просто, малыш», — думает он. Еще пара заходов, новый приказ лежать смирно, и маленькая победа — следующая мольба звучит уже «Тони, пожалуйста!..»       — Пожалуйста что? — мягко, ласково спрашивает он. — Пожалуйста да, пожалуйста нет, пожалуйста сильнее?       — Пожалуйста, да, — выдыхает Баки, вспыхивая, и Тони понимает — пока хватит, его любовнику сейчас сложно озвучить что-то большее.       — Хорошо, — кивает он. — Но я хочу и твоего участия.       Рука Тони на горле подопечного все еще удерживает правую руку Баки, заведенную за голову. Джеймс неуверенно смотрит на Тони.       — Давай, — командует тот. — Она вполне чувствительна, если ты лично не перекроешь эту возможность. Для боевой обстановки — полезная опция, но сейчас в этом нет необходимости. Давай! — и Баки послушно касается себя новой бионической рукой. Тони помогает, их пальцы переплетаются, скользя по члену Джеймса, и тот снова срывается на тихий вскрик, не в силах удержаться. Тони не позволяет пока ускориться, не дает дернуть бедрами, толкнувшись в переплетенные пальцы, вновь и вновь вынуждает любовника принимать долгую, дразнящую, невероятно чувственную игру. И лишь услышав совсем задохнувшийся голос «Тони, ну пожалуйста!» — помогает, наконец, кончить.       Они не планировали ничего подобного с утра, у Тони под рукой ни полотенца, ни салфеток, так что он просто пережимает основание члена Баки, не давая сперме вытечь, слегка приподнимается, вынуждая и Баки привстать, чуть меняет положение, наклонившись над ним, и осторожно затягивает головку в рот. Баки вновь вскрикивает, когда Тони отпускает его член, и расслабившаяся наконец плоть полностью оказывается в умелых губах Старка.       — Тони! — потрясенно стонет Баки, пока тот обводит языком головку, медленно, раз за разом, и ставшая невероятно чувствительной после оргазма кожа реагирует до боли остро. Это приятно, возбуждающе… но слишком сильно, просто невыносимо. И Баки просит:       — Тони, пожалуйста…       Старк, оторвавшись от любовника, облизывает губы, продолжая слегка касаться головки члена пальцами, и требовательно спрашивает:       — Пожалуйста что?       — Пожалуйста, хватит. Слишком сильно, — чуть помедлив сдавленно отвечает Джеймс.       Тони сразу убирает руку, лишь мельком погладив подопечного по бедру. Он заставляет Баки привстать, и вытягивается рядом с ним — боком, на локте, иначе на узком диване не поместиться вдвоем с габаритным уже-не-таким-зимним-зато-чертовски-горячим-Солдатом.       Баки какое-то время лежит, сжимая его ладонь в своей, и пытается выровнять дыхание. Наконец его лицо принимает спокойное, довольное выражение.       — Спасибо, — в улыбке Джеймса столько тепла, что Тони, не удержавшись, ерошит его волосы и целует в висок.       — Не за что. Поверь, мне это нравится не меньше.       — А как же ты? — спохватывается Баки.       — Я доволен, не волнуйся, — отмахивается Тони, но Баки и не думает отставать.       — Вот уж нет, моя очередь, — улыбается он, и внезапно соскальзывает на пол, устраиваясь на коленях. — Ну же, Тони!       Старк садится, позволяя любовнику запустить ему руки в штаны. Баки всегда нетерпелив, вот и сейчас он добирается губами до твердого, побаливающего от долгого напряжения члена Тони, раньше, чем тот успевает даже откинуться на спинку дивана и расслабиться. Тони чуть морщится, касается ладонью щеки Джеймса, мягко направляя и задавая ритм. Тот быстро выравнивается, сосредоточившись на ласках. «Умница, — благодарно думает Тони. — Не слишком умелый, но настолько открытый, старательный, и… внимательный».       — Если хочешь еще сам — тоже не стесняйся, — подбадривает он, и по звуку и изменившимся движениям Баки понимает, что угадал: тот вполне готов на второй заход, и уже добрался руками до себя. — Только не спеши, грубый ты солдафон, это не рычаг, — смеется Тони, слышит сдавленную усмешку Баки, и вздрагивает, когда тот в отместку проходится по чувствительной головке зубами — осторожно, но щекотно и вполне ощутимо. Тони возмущенно фыркает, и Джеймс вновь самым хулиганским образом пускает в дело зубы. Впрочем, очень скоро он выравнивает ритм, и принимается за Тони всерьез.       В этот раз оргазма Джеймса Тони не улавливает, полностью уйдя в собственные ощущения, и, когда любовник с ним заканчивает, вопросительно смотрит на него, как только восстанавливает дыхание. Баки смущенно улыбается.       — Мне придется переодеться, и постирать штаны, — выдает он, и Тони снова довольно смеется, а Баки присоединяется к нему.       Когда Барнс возвращается, переодевшись, Тони уже вовсю хозяйничает на кухне. Пока Старк колдует с кофе, Баки подходит сзади и утыкается ему в плечо лбом. Тони, отставив чашку, запускает руку ему в волосы, гладит шею, привычно прижимает загривок. И снова слышит: «Тони… Спасибо. За все».