Per aspera ad veritatem, или Сквозь тернии к правде

      Максимус поднял руку на уровень глаз и неспешно перебрал пальцами. Как и в прошлый раз, мышцы не давали никакого намёка на движение, и ощущение пространства происходило на уровне мысли. Боль, которую пришлось пережить при отделении души от тела, не сохранилась в памяти, и Максимус, как ни пытался, не смог припомнить, что он чувствовал всего минуту назад.       Он осмотрелся. Позади не было ни его тела, ни брата — совершенно другой мир, недоступный для живых. Меча тоже не оказалось в руках, зато вместо развалин мальчик увидел вокруг себя маленькие аккуратные дома, где-то в два, в три этажа, а где-то всего в один. По нешироким улицам бегали дети, женщины в простых сарафанах отходили в стороны, пропуская знатных красавиц и их мужей. Дома богатых семей прекрасными дворцами возвышались над скромными жилищами рабочих и мелких торговцев. Жизнь в Доваголе кипела, и, стоя на каменном пороге, Максимус жадно ловил каждое сказанное драконами слово. Люди шли мимо, занятые своими делами, и, казалось, не замечали мальчика в распахнутом огненно-красном камзоле до колен. Смоляные узоры вились по тяжёлой ткани, а чёрные брюки штанинами прятались в высоких сапогах на широком каблуке, которые на лодыжке перехватывал свободный ремешок со стальной пряжкой.       Опомнившись, Максимус круто повернулся лицом к родительскому дому. Никто не встречал его; мальчик изучающим взглядом упёрся в наглухо запертую дверь и плотно занавешенное окно, из которого Дея во сне так мечтательно выглядывала, улыбаясь. В этом доме, похоже, не ждали гостей; юный маг очень долго не решался ступить на маленький коврик с красно-рыжей головой дракона в центре, но стоило ему занести руку для удара по толстому дереву, замок неожиданно щёлкнул, и дверь сама распахнулась, приглашая войти.       «О, боги, как же я, наверное, глупо выгляжу!»       Максимус робко переступил порог, и затворившаяся дверь отделила его от уличного шума. Он удивился незнакомому чувству домашнего уюта, которого не было в поместье, посреди просторной прихожей, светлой, залитой лучами восходящего солнца. Снятые сапоги мальчик поставил на полку рядом с парой женских туфель и громко позвал свою мать, но та не вышла ему навстречу. Никто из родителей не ответил — их дом покоился в невозмутимой тишине. Взволнованный Максимус обежал все комнаты в этой скромной обители и, немало расстроенный, вернулся на первый этаж в гостиную, где упал в одно из кресел возле стены.       «Хватит ли у меня сил задержаться здесь?»       Ожидание не входило в планы гостя и теперь тревожило его не меньше, чем предстоящая встреча. Ведь воды Атлантиды восполнили только телесные силы, а вот душа во время первого визита в мир духов наоборот лишилась их доброй половины.       «Если энергия кончится, — подумал Максимус, — меня просто выбросит обратно в мир людей. Но будет ли у меня возможность опять оказаться здесь, если я не успею о чём-то спросить?»       Он внимательно огляделся и с ходу увлёкся разнообразием книжного собрания в широком шкафу. Среди множества фолиантов он обнаружил десятки романов, исторических очерков, энциклопедий и разных журналов. На верхней полке у самого края в ряд построились учебники по литературе и философии, но больше всего гостю приглянулись «учебники воинов» — на их страницах говорилось об искусстве владения магией, собственным телом и оружием. Это знания, которых нет в пособиях Академии, потому что в ней драконы никогда не учились, и мальчик за эту соломинку ухватился двумя руками.       Он аккуратно потянул на себя стеклянную дверцу шкафа и достал многостраничную книгу в твердом переплёте винного цвета. На обложке переливалась тонкая гравировка с изображением головы дракона, заключённой в серебряный ореол. Глаза его были алыми, чешуя — зелёной, а перепонки под рогами — голубыми.       «Красный огонь, зелёная трава, она же земля, голубая вода и серебряный воздух. Каждый изучает свою стихию, но начальная теория у всех одна. Если бы эти книги попались мне два года назад… Хотя, вероятно, и к лучшему, что не попались, иначе неизвестно, сколько бы глупостей я натворил».       Максимус удобно расположился в кресле и водрузил учебник себе на колени. Мудрые сочинители напечатали слова красивым витиеватым шрифтом, но буквально через полстраницы мальчик запутался в терминах, и потребовался словарь — невероятно объёмная книга, настолько тяжёлая, что Максимус её чудом не уронил.       Со словарём дело пошло намного быстрее, гость окунулся в новые знания как в болото и безрассудно забыл о времени. Поэтому чья-то тяжёлая рука на плече невыразимо его напугала — он молнией подорвался на ноги, развернулся лицом к хозяевам дома и громко захлопнул учебник от мимолётного чувства стыда, будто прочитал нечто запретное. Мысли у мальчика разбежались; он несомненно узнал и Максимуса, и Дею, но слишком сильно растерялся, чтобы радостно броситься им на шею.       — DREM YOL LOK*, — уверенно произнёс юный дракон после долгого неловкого молчания, поклонился родителям и положил учебник на кресло. — KROSIS*… Я не хотел вас напугать.       — Я думаю, мы напугали тебя куда больше, — с улыбкой ответил Максимус-старший, и у сына от его мягкого приятного баритона мурашки пробежали по телу. Он впервые услышал голос отца и едва удержался, чтобы эмоции не взяли над ним верх.       — Если бы мы знали, что ты придёшь, то не ушли бы из дома, — расстроенно добавила Дея. — Ведь твоё время в этом мире ограничено.       — Я знаю и потому надеюсь вернуться сюда чуть позже.       Младший наследник Венатори шагнул ей навстречу, и в тот же момент его нервы не выдержали. К изумлению родителей Максимус горько расплакался и опустился на мягкий подлокотник у кресла, закрыв ладонями лицо.       — Что могу я против целой Империи? Даже если мне удастся унаследовать знания своего народа, сумею ли я ими воспользоваться? Лишь моя любовь к Магнусу и клятва не покидать его держит меня в мире людей. Иначе я бы ещё год назад утопился!       — Не смей так говорить, — нахмурился отец. Нежные материнские объятия вытянули наружу целый букет эмоций, в которых мальчик растворился, не сумев обуздать их. — Ты — наша последняя надежда. Только тебе дано всё исправить, и если ты умрёшь, драконы навечно останутся незаслуженно оплёванными.       — Но я всего лишь ребёнок… Противостояние народу Золотой Империи страшит меня, как страшило бы любого другого человека. Само моё существование противоречит закону. Вы даже представить себе не можете, что я почувствовал, когда увидел наследственную печать на руке! Каково мне было узнать, что всю свою сознательную жизнь я провёл в кругу совершенно чужих мне людей! Чета Венатори боится меня, и лишь Магнусу я могу доверять как себе.       — Почему же ты не привёл его с собой?       — Потому что мне не хватило бы сил на нас двоих. К тому же Магнус толком не знает драконьего языка и вряд ли бы понял, о чём мы говорим. Так что я вынужден был оставить его в мире людей приглядывать за мечом и телом.       — Твоё доверие похвально, конечно, — осуждающе сказала Дея, — но ты не вправе отдавать «Сияющий» в чужие руки. Это слишком рискованно.       — Не думай о брате так плохо, мама. Ему не нужен мой меч. Он прекрасно знает, что драконье оружие слушается только драконов, и в его руках «Сияющий» будет простой никчёмной палкой. Да и к чему ему чужой меч, если в следующем году у него появится свой?       Максимус оторвался от груди Деи и вытер слезы рукавом камзола, не найдя платка в карманах. Он уже почти успокоился и теперь приводил в порядок сбившееся дыхание. Время его пребывания в мире духов неуклонно подходило к концу, мир вокруг начинал расплываться, и мальчик решил более не тянуть, чтобы успеть забрать с собой хотя бы самое главное.       — Пусть это прозвучит очень грубо с моей стороны, — сказал он, решительно глядя в глаза то отцу, то матери, — но я пришёл сюда не только затем, чтобы повидать вас. Моя сила мне всё ещё неподвластна, а меч упрямо требует сорвать с него оковы, чего я сделать не могу. Во-первых, не знаю, как, а во-вторых, по закону Империи у меня ещё нет права владеть оружием. Снятие оков с меча может выдать с головой как меня, так и мою приёмную семью, и потому мне нужен ваш совет, как поступить. Что мне сделать, чтобы «Сияющий» согласился потерпеть до следующего года и при этом не отверг меня как хозяина?       — О, узнаю его характер, — улыбнулся Максимус-старший и задумчиво провёл пальцами по подбородку. — Есть у меня одно подходящее заклинание, но оно сборное и требует больших затрат энергии. Первая его часть разобьёт оковы, а вторая наложит печать невидимости, чтобы маги Империи не догадались о происхождении меча. Справишься?       — Справлюсь, ведь от этого зависит моя жизнь.       Хозяин дома кивнул и достал из папки на полке чистый лист бумаги. Пока он писал, Дея расспрашивала сына о его жизни в семье Венатори, о приёмных родителях, о Магнусе, которого, несмотря на отличие по крови, мальчик упорно называл братом. Максимус рассказал ей о приступах, о снах, о видениях, что преследовали его чуть ли не на каждом шагу, и о ведьме, с которой он волей случая повстречался в пещере над Марией.       — О, моя любимая Анна, — растроганно улыбнулась Дея и чуть не заплакала от накативших воспоминаний. — Мы загубили её молодость заботами о тебе…       — Не думай об этом, — мягко проговорил Максимус, и в глазах у него женщина уловила хитрый огонёк. — Теперь это моя забота.       — Могу я узнать, что у тебя на уме?       — О, нет, не сейчас. Пусть это станет сюрпризом для всех.       Юный дракон довольно улыбнулся обоим родителям, и в тот же момент изображение на миг рассыпалось перед глазами. Время было на исходе.       — TiiD Boh ViNG*, — удручённо сказал Максимус, принимая от отца листок с заклинанием. — Спасибо, что помогаете и поддерживаете меня. Без вас я бы так и остался несведущим ослом. Правда, жаль, что я не успел дочитать учебник. Если бы только можно было забрать его с собой… Впрочем, как и этот костюм. Он мне больно уж приглянулся.       — Мир духов ничего не отдаёт просто так, — ответила Дея. — Если что-то отсюда забираешь, то взамен оставляешь что-то из мира людей.       — О, если бы я знал!.. В поместье Венатори столько замечательных, но никому не нужных вещей, что никто и не хватится, если я отдам их вам. Разве что у меня не хватит сил снова прийти сюда сегодня.       — Это не обязательно. Есть одно простое заклинание, которое производит обмен между мирами без участия душ. Дай-ка я его внизу допишу.       Максимус ощутил себя самым счастливым ребёнком на свете. Всего несколько слов — и нужная вещь у тебя в руках. А те прекрасные шкатулки, что валялись, как мусор, среди гор пыли — разве о них кто-то вспомнит?       — Я даже не знаю, как вас благодарить, — негромко сказал мальчик, обрадованный и смущённый одновременно. — Но что если я захочу вернуть эти книги после того, как изучу их? Подарки тоже придётся вернуть?       — Мы об этом никогда не думали. Закон обмена никогда не нарушался, но вполне вероятно, что мы имеем право отдать любую другую вещь в обмен на возвращённые книги.       — Тогда, если можно, я заберу ваше общее фото. Долгими бессонными ночами мне вас очень не хватает.       Мальчик не без труда подавил острое желание разрыдаться, когда обнимал отца и мать на прощание. Залитый солнцем родительский дом начал погружаться во тьму, и дракон опустил веки, надёжно спрятав листок бумаги в нагрудном кармане.       — TiiD Boh ViNG.       — LOK Tu’um*, — в унисон отозвались Максимус и Дея, проводив улыбками сына, который золотым туманом растворился в тёплом воздухе гостиной.       В мире людей старший наследник Венатори даже задуматься толком не успел, как душа его брата маленькой искрой возникла перед ним и между ключицами опустилась в холодное мраморно-белое тело. Несколько минут юный дракон приходил в себя, глядя сквозь обеспокоенного брата в небо; Максимус у крыльца под камнем отыскал заветный листок от отца. Взамен он оставил ему серебряное кольцо с опалом редкой огранки.       — Молчи, я знаю, — сказал мальчик, и вопрос о драгоценности Магнус послушно проглотил.       — Куда теперь?       — Домой, но прежде я выполню то, что обещал.       Дракон воткнул «Сияющий» остриём в землю и твёрдо прочитал заклинание — первые четыре строки, написанные аккуратным до зависти почерком. В ответ оковы лопнули с оглушающим звоном, и старший наследник Венатори пожалел, что не отошёл подальше — волной освобождённой мощной энергии мага опрокинуло на спину.       Максимус оказался в эпицентре огненного вихря. «Сияющий», поднятый высоко над головой, на глазах менял свою форму. Дракон не без радости узнавал в обновлённом оружии тот самый «ViiNTaaS», который висел за спиной отца во снах и видениях. Когда обряд освобождения закончился, он с удовольствием рассёк мечом воздух, и Магнус почувствовал, как тяжело ему бороться с изумлением и страхом.       «О, боги, я правда не сплю?…»       Максимус широко раскрытыми от восторга пылающими глазами смотрел на великолепный меч и на своё отражение в нём. Его скулы и руки тонким слоем покрыли красно-золотые чешуйки, белые волосы стали гуще и скрыли основание светлых тонких рогов, направленных параллельно земле. Не было только крыльев, но маг не обратил на это внимания, заворожённый оружием и собой.       «ViiNTaaS» сиял в обжигающей ауре пламенной стихии, но стремительно вытягивал из мальчика последние силы. У дракона закружилась голова; он поспешил дочитать вторую часть заклинания, и резкий выплеск энергии снова потревожил развалины Довагола.       «Неужели не вышло?!»              «Сияющий» продолжил яростно пылать, и пульс освобождённой мощи застучал в висках. Юный маг от испуга стал белее простыни, но тут увидел, как буквы имени на ребре жёсткости медленно потухли, а огненная спираль застыла и развеялась на лёгком ветру. Меч от эфеса до острия покрылся еле заметной прозрачной дымкой; «ViiNTaaS» превратился в красивую, но бесполезную для мага палку, и мир опять окрасился в тусклые цвета вечной осени.       Максимус кинул полный сожаления взгляд на руку, с которой исчезли последние золотые чешуйки.       «Это было очень рискованно, — раздался в голове дракона знакомый низкий голос, — но спасибо, что сдержал обещание. Теперь я до смерти твой верный слуга».       Мальчику показалось, что у него земля ушла из-под ног, и он рухнул на колени, выронив оружие. Пережитые события вымотали его душевно и физически, ноги перестали слушаться, и братья только около полудня вернулись на берег Фригуса, где их терпеливо ждал в лодке перевозчик. Его добродушная улыбка сошла сразу, как он увидел изнурённого дракона, и, молча работая вёслами, он до самого причала так и не решился спросить, что случилось.