Per aspera ad veritatem, или Сквозь тернии к правде

      Вслед за братом резко обернулся и Магнус, но ему, в отличие от Максимуса, не нужно было возиться с оружием, и он выступил вперёд, заслонив собой дракона.       — Вероятно, это по мою душу, — почти прорычал Максимус, озлобленно, исподлобья глядя в расширявшуюся чёрную дыру портала, из которого выпрыгивали одна за другой уже знакомые юноше виверны. Ещё только увидев в портале морду первого духа, Максимус испытал приступ неудержимой ярости и теперь широко размахнулся мечом, заставив отступить назад всех, кто собрался отразить атаку виверн, в том числе и брата. — Всем назад!       Магнус фыркнул в ответ и занёс оружие для удара, но виверна хвостом отбросила его на несколько метров в сторону гостевых рядов, и юноша крепко приложился спиной о невысокий парапет, что отделял центр зала от зрительских мест. Максимус заметил это краем глаза и, оскалившись, вонзил «Сияющий» остриём в пол.       — Назад, я сказал! Всем назад!       Мощная волна энергии вынудила присутствующих отступить к самым стенам, в то время как виверны в количестве одиннадцати голов толпой набросились на дракона, как будто лишь он один находился в этом зале. Ни маги из Башни, ни Магнус, ни перепуганный Корнелиус не могли подойти ближе — мешала поистине ужасающая аура огненного меча, и «Сияющий» вспыхивал каждый раз, когда клинок соприкасался с той или иной частью тела виверны.       — Что вам от меня нужно? — жёстко бросил Максимус, отрубив очередному дракону часть крыла. Несмотря на внешнюю неуклюжесть, виверны двигались очень быстро, и юноша чудом успевал отбиваться. «ViiNTaaS» резонировал в его руках, и юный маг боялся, что не удержит оружие.       «Убить хозяина», — прошипели духи, но их ответ Максимус услышал на мысленном уровне: виверны были по большей части драконами, и только раса драконов могла их слышать, да и то лишь у себя в голове. Обычные люди их речь не разбирали, потому духов всегда убивали, не спрашивая, зачем те изволили явиться.       — Какого, к чёрту, хозяина?! Причём здесь я?!       «Ты последний наш хозяин, и мы пришли убить тебя, чтобы цепи рабства пали».       Максимус громко вскрикнул, когда остриё хвоста насквозь пробило ему бедро.       «Смерть последнего поработителя разрушит цепи».       «Виверны обретут свободу со смертью последнего дракона».       — Свобода возможна и без моей смерти, — выдохнул младший наследник Венатори и с невероятным трудом отрубил одной виверне половину хвоста. — Мы не вправе убивать друг друга…       «Невозможно!»       Один из духов задел Максимуса крылом по лицу, а хвостом опрокинул на пол и плашмя ударил наискось по груди. Юноша хотел было вскинуть меч, но другая виверна вонзила ему в плечо острый конец хвоста, и дракон не смог удержать в себе громкого болезненного вскрика.       «Невозможно!»       — А я сказал, что возможно.       Он произнёс эти слова так твёрдо, как только мог. Раны значительно ослабили его, и реальность расплылась перед глазами. Максимус только услышал несколько испуганных дамских возгласов, и как в ужасе что-то крикнул его брат.       «Ну уж нет, не так просто…»       Виверна выдернула и занесла над ним хвост, чтобы снова нанести удар, но светловолосый маг из последних сил отрубил его большую часть и, превозмогая нестерпимую боль, поднялся на ноги; одним взмахом меча Максимус на секунду заставил духов отступить от него на шаг, но этой секунды ему было более чем достаточно.       — Zuu GaaR*! — крикнул он громко и чётко, описав оружием широкую дугу и с лёту вонзив его остриём в пол. — GaaR!       Новая волна невероятной мощи ударила по изумлённым духам, что начали в панике хлопать крыльями и отступать, и вслед за тем раздался громкий звон разбитых цепей. Максимус видел каждую из них, что тянулись к его рукам; они рвались, причиняя юноше такую же боль, как если бы виверны нещадно били его хвостами.       После шестой разорванной цепи дракон в бессилии рухнул на колени, и кровь фонтаном брызнула у него изо рта, часто закапав с подбородка на пол. Оковы продолжали рассыпаться, и в сознании Максимуса удерживал один только «ViiNTaaS», от которого по полу частыми огненными кругами расходилась энергия и развеивалась, ударяясь о созданный самим же мечом барьер.       — Убирайтесь… — прохрипел юный маг, когда лопнула последняя цепь и обрадованные виверны склонились перед ним, расправив крылья. — Убирайтесь и не смейте больше показываться мне на глаза…       Он закашлялся, прикрыв рот рукой, и кровь тонкими струйками потекла по пальцам. Как только за вивернами закрылся портал, барьер осыпался на пол мелкой пылью, и «ViiNTaaS» снова окружила огненная спираль, а изнурённый Максимус, отпустив эфес своего меча, повалился на бок рядом с оружием.       — Максимус… — прошептал пересохшими губами Магнус, оказавшись возле брата самым первым. Он перевернул его на спину и невольно отдёрнул руку, запачкавшись в крови.       — Всё в порядке, — констатировал перепуганный Корнелиус, опустившись рядом с драконом на одно колено. Ему слишком явственно вспомнилось, как младший сын бился в конвульсиях посреди коридора, сражённый «Чёрной Розой», и для мужчины стало огромным облегчением узнать, что юноша жив и даже в сознании. — Recuperatio.       Чересчур взволнованные гости не особо рвались отходить от безопасных стен, но те, кто уже более или менее пришёл в себя, поспешили подойти ближе и рассмотреть презренного дракона, который только что едва не стал жертвой своих же рабов.       О том, что Максимус огромными усилиями защитил город от нашествия виверн на многие десятилетия вперёд, никто даже не подумал.       Люди толпились вокруг братьев Венатори, становясь как можно дальше от огненного меча. Они боялись его, боялись его хозяина, теснились в попытках разглядеть всё получше и, теряясь со страху в толпе других гостей, снова неизбежно возвращались в первые ряды, влекомые неудержимым любопытством.       — Я должен немедленно забрать его домой, — негромко сказал Корнелиус магистру Гре́гори, который собирался вклиниться в толпу и по возможности разогнать её по домам. Судя по суровому выражению лица и взгляду, какой он бросил на собеседника, магистр был очень недовольным, но ещё большее недовольство он испытывал от людей, которые даже не скрывали неприязни, и если бы не Магнус, наверняка бы растерзали дракона без зазрения совести.       — Забирай, пока Магнус не кинулся на гостей, — сурово ответил Грегори, заметив ощутимую пульсацию гневной ауры старшего наследника Венатори. Озлобленный, Магнус едва держал себя в руках и сжимал эфес одного из мечей до белых костяшек. — Мне очень неприятно осознавать, что все пятнадцать лет ты скрывал от нас такое опасное существо, так что вечером я навещу тебя вместе с Советом. Будь готов.       — Максимус не опасен, — возразил Корнелиус и чуть поклонился собеседнику. — В противном случае он был бы давно мёртв.       — Я верю в твоё здравомыслие, — сказал Грегори прежде, чем мужчина успел отвернуться от него, — но дракон есть дракон.       — Пусть так. Но всё же дракон дракону рознь. Максимусу слишком хорошо известно, какой на самом деле была его раса, и он расскажет о ней, если ты попросишь.       — Я вижу, ты ему всецело доверяешь. Не думаешь, что он может водить тебя за нос?       — Нет. Мне долгие годы пришлось наблюдать за ним, следить за каждым его шагом, и уж поверь, если бы Максимус был дурным, я бы не рисковал за него сейчас своей головой.       Корнелиус ещё раз поклонился магистру и спешным шагом направился к сыновьям, которых гости заключили в тесный круг, и учителя не справлялись с этой возмущённой толпой. Другие маги из Башни только молча смотрели на всё это безобразие, пока магистр Грегори не огрел их посохом по спинам и с гневными криками не отправил разгонять народ.       — Вытри ему лицо, — тихо сказал Корнелиус старшему сыну, подав ему белый чистый платок, смоченный в проточной воде. Насквозь пропитанный кровью, тот остался на полу возле ног старшего Венатори. — Всё, молодец. Теперь бери его меч, и пойдём отсюда, пока нас, чего доброго, проклятиями не закидали.       Мужчина аккуратно подхватил Максимуса на руки, и Магнус прислонил голову совершенно обессиленного брата к плечу отца. «ViiNTaaS» на удивление спокойно отреагировал на чужую руку, но как только темноволосый юноша выдернул его из пола, огненная спираль исчезла, и меч потерял ужасающий облик и вернулся в ту же форму, что носил до освобождения из тайной комнаты. Магнус вложил оружие в ножны.       «Свиньи».       Гости и ученики неохотно расступались перед Корнелиусом, и тот мельком замечал, с каким трудом все эти люди удерживали язык за зубами.       — Передайте ему спасибо, — раздался за спиной мужчины дрожащий девичий голосок, и Корнелиус на пару со старшим сыном обернулись, в лёгком недоумении уставившись на Майю. Это была девушка из параллельной группы, и после её внезапных слов лица стоявших вокруг людей исказило неприятное изумление. Из толпы послышались насмешки, и одна женщина даже толкнула Майю в спину, однако та в ответ, не глядя, размахнулась копьём, и его искрящее остриё застыло возле самой глотки гостьи. — Передайте ему спасибо,— повторила она более уверенно, — за то, что никто из нас не погиб сегодня. Я мало что поняла из сказанного им, но судя по бегству виверн, он подчинил их.       — Он освободил их, — отозвался Магнус, глядя Майе прямо в глаза. — Виверны были рабами расы драконов, и Максимус дал им свободу. «Zuu GaaR» значит «я освобождаю».       — Тогда получается, что виверны больше не вернутся в Парум?       — А разве ты, будучи освобождённой рабыней, вернулась бы к своему хозяину?       — Ни за что, — звонко ответила Майя и, убрав копьё от горла мертвенно бледной  женщины, низко поклонилась собеседнику и его отцу. — Что ж, тогда пусть даже моё самовольство погубит меня, но этого презренного, — девушка специально выделила это слово едким тоном и покосилась на толпу гостей, — дракона я отныне нарекаю своим другом!       Она ударила пяткой копья об пол, и гости шарахнулись от красочного фонтана искр, посыпавшихся с наконечника.       — В отличие от собравшихся здесь свиней, — добавила Майя с желчной нотой в голосе, — я не намерена презирать Максимуса лишь за то, что он потомок врагов. Восьми лет мне с лихвой хватило, чтобы до последнего жеста изучить его, и, спасённая им однажды, я с удовольствием отплачу ему той же монетой при первой же возможности.       Судя по возгласам, какая-то особо впечатлительная дама только что лишилась чувств. Рядом стоявшие мужчины захлопотали вокруг неё, а Магнус меж тем, не отрываясь, глядел на стриженую под каре сероглазую блондинку, которая только что вслух прилюдно высказала его собственные мысли.       — Для тебя двери нашего дома всегда открыты, — сказал он, чуть поклонившись Майе. Та ответила ему ещё одним поклоном, и семья Венатори — не считая Амелии; она всё-таки ушла сразу же, как только Максимус отказался от печати — спешно покинула Академию магии.       Уже дома Магнус на пару с отцом снял с дракона его броский костюм, переодел в чистое ночное бельё и уложил в кровать. Заклинание восстановления всё ещё действовало, и Корнелиус, учитывая, насколько сильно ослабел младший сын, не собирался снимать его как минимум до завтрашнего ужина. Что касается сегодняшнего вечера, то у мужчины не было уверенности, что Максимус оправится к приходу Совета, и потому он на всякий случай предупредил Магнуса о возможной замене им брата в предстоящем разговоре с магистрами.       Совет магистров в количестве двенадцати человек явился к дверям поместья Венатори около восьми часов, и Брандт без лишних слов провёл гостей в предназначенную для приёмов большую залу. Это была обширная комната с высоким потолком, с которого свисала красивая старинного вида люстра со свечами, где вместо огня над фитилями застыли маленькие магические сферы. Посреди залы стоял овальный стол на три десятка персон, вокруг него — стулья с высокими спинками, на стенах — портреты всех предыдущих владельцев поместья, носителей фамилии Венатори, за исключением нынешнего: ему ещё только стукнуло сорок, а портреты глав семейств по традиции писались после пятидесяти. Портретов жён не писали вообще — их могло быть на веку хоть двести. Исключение составляли жёны, ставшие владелицами имущества после смерти мужей, но это один случай на тысячу.       Хозяева поместья уже поджидали гостей в зале; как только Совет расселся по своим местам, Амелия, хмурая, но учтивая, распорядилась подать магистрам лучшее вино и присела напротив них. Корнелиус остался стоять.       — Что ты знаешь о драконах, Корнелиус? — поинтересовался магистр Грегори, отхлебнув немного из бокала.       — Ничего.       — Ничего? А как же история? Ты ведь не мог забыть всё то, что столько лет изучал.       — Всё, что я изучал — ложь от первого до последнего слова.       Удивлённые магистры начали перешёптываться меж собой, но Грегори жестом руки в тот же миг вернул былую тишину.       — Ты не можешь столь нагло заявлять такое в лицо Совету. История эпохи драконов составлялась целой коллегией учёных, и я не в состоянии поверить, что эти умные люди написали в своих книгах откровенную чушь.       — Я не стану и не вправе ни доказывать, ни опровергать это. Я знаю, что всё ложь, но почему, не смогу объяснить, потому что мне ничего не известно по этому факту. До некоторых пор, вам даже Амелия подтвердит, я был таким же скептиком, как и вы, и боялся каждого шага, каждого слова моего приёмного сына. Как я уже говорил тебе, Грегори, я опустился до слежки за ним, но она не дала ровным счётом ничего, кроме лишнего утверждения в совершенной искренности Максимуса. За все пятнадцать лет он ни разу нам с Амелией не соврал, а когда его сила пробудилась, то испугался не меньше нашего.       — Хочешь сказать, до недавнего времени он не знал, что является драконом?       — Он много чего не знал. Когда проявилась печать, Максимус целые сутки не выходил из комнаты, чтобы мы не видели его слёз. Печать драконов и вместе с тем осознание смерти настоящих родителей стали для него большим потрясением. Магнус как-то сказал мне, что Максимус только благодаря ему до сих пор жив. Дословно не помню, но, кажется, не будь у него любви и поддержки брата, он бы уже давно не то удавился, не то утопился. Не сохранилось, к сожалению, в памяти, как точно было.       — Это ли сейчас имеет значение, отец?              Корнелиус обернулся к дверям — Магнус глядел на него с уже привычным вызовом во взгляде. Не дождавшись ответа, темноволосый юноша чётким шагом прошёл к столу и учтиво поклонился Совету магистров.       — Как Максимус? — осведомился у него магистр Грегори, допив остатки вина в бокале, и жестом велел слугам оставаться на месте. Одного бокала ему было вполне достаточно, чтобы расслабиться после напряжённого дня.       — Не так хорошо, как хотелось бы. Обычная магия имеет на него слишком слабое воздействие, а драконьей никто, кроме брата, не владеет.       — Значит, беседы у нас с ним не выйдет?       — Не могу ничего обещать, но и отказывать не стану. Если есть желание, то вы можете подняться к нему и сами узнать, возможна ли беседа, или же её целесообразнее отложить до лучших времён.       Магистры снова начали шептаться, мельком поглядывая на Магнуса, и в этот раз Грегори не стал требовать от них тишины, а только улыбнулся.       — Ты воспитал прекрасного наследника, Корнелиус. Смотри, как бы он тебя через несколько лет не превзошёл.       Глава поместья склонил голову в знак благодарности.       — Это будет замечательным венцом наших с Амелией стараний.       Отставив от себя пустые бокалы, Совет магистров поднялся из-за стола и вслед за хозяевами отправился на второй этаж в комнату дракона. Последним шёл магистр Грегори — улыбка всё ещё блуждала на его губах, но перед дверью в комнату мужчина предусмотрительно принял самый что ни на есть серьёзный вид.       Порог «драконьей обители» он из личных соображений также переступил последним.