Глава 15. Визит Совета
13 февраля 2026 г., 17:17
— DREM YOL LOK, Максимус, — несколько холодно произнёс магистр Грегори, опустившись возле кровати на заранее подготовленный стул. Магнус занял место у изголовья и остался стоять, равно как и его отец, и остальные одиннадцать магистров.
— DREM YOL LOK, — очень слабо отозвался Максимус, посмотрев на собеседника через маленькую щёлку едва приоткрытых глаз. Он заметно вздрогнул, услышав от главы Совета магистров приветствие на родном языке, и отчего-то подумал, что это была насмешка над ним. Юноша хотел было ответить на латыни, но внезапно обозлился на себя за необоснованный страх и поприветствовал Грегори, а заодно и остальных гостей, так же — пусть слабо, но твёрдо.
— Простите, что не могу встретить вас как следует, — сказал Максимус и попытался привстать, но понял, что тело его совершенно не слушалось. Он снова прикрыл глаза. — Я не ожидал, что освобождение духов так серьёзно скажется на моём состоянии.
— Я не понимаю, почему ты дал им свободу, когда у тебя была такая прекрасная возможность подчинить их.
— Мне это ни к чему. Вивернам нужен сильный хозяин, а я для этого ещё слишком неопытен. К тому же, я собирался подружиться с духами, а вовсе не подчинять их.
Со стороны магистров раздалось несколько недоверчивых смешков, в то время как Грегори остался серьёзным и хмурым.
— Подружиться с духами невозможно. Это проверено многолетним опытом.
— Это потому, что вы люди. Людям не дано ключей от мира духов.
— А тебе, значит, дано?
— Вы вправе не доверять мне, магистр, но всё, что я говорю сейчас — правда. Мой брат был тому свидетелем. Расе драконов даровано умение отделять душу от своей физической оболочки и свободно переходить из одного мира в другой. Иначе откуда бы я, по-вашему, узнал, как снять оковы с моего меча? Этого ни в одной книге не написано. Печать на «Сияющий» поставил мой отец, и только у него был ключ к ней.
— Скажу более, — мягко вклинился в разговор Магнус, — я лично видел и отделение души от тела, и снятие печати с меча. Когда мы были в разрушенном Доваголе, несколько минут на моих коленях лежала его, — он кивнул на брата, — пустая оболочка, и я, наверное, до конца своей жизни не забуду того страха, что мне довелось испытать.
— Понимаю. Сила дракона ужасает.
— Я не силы испугался, — возразил с досадой старший наследник Венатори, сжав за спиной руки в кулаки, — а смерти. Мне никогда ещё не приходилось видеть её так близко. Пускай это длилось всего несколько минут, но я держал на своих коленях бездыханное тело. Мой брат был мёртв, и я не понимаю, почему вы задаёте такие… нелогичные вопросы.
— У меня таких ещё много, — ответил Грегори без тени обиды в голосе. — Более того, мне, возможно, придётся задать один и тот же вопрос несколько раз, чтобы быть уверенным, что я ничего не пропустил, и что меня не обвели вокруг пальца как глупого ребёнка.
— Максимус слишком честный, чтобы бессовестно врать вам в глаза, — уже почти не скрывая злости, проговорил Магнус, и в ответ магистр едва заметно подёрнул пальцами. Звук звонкой пощёчины разрезал душный воздух комнаты, и чересчур осмелевший юноша схватился за горящую щёку.
— Следите за тоном, молодой человек, — возмущённо бросил Грегори, но буквально тут же вернулся к своей прежней холодной мягкости. — Я понимаю, Магнус, что ты готов ради брата рисковать всем, даже жизнью, если придётся, но твои слова для меня пока что лишь слова. Твой юношеский максимализм сейчас только мешает, ведь чтобы во всём досконально разобраться, нужно время, возможно, даже долгое время. Я не намерен бросаться в омут с головой и потому, прежде всего, дождусь, когда Максимус поднимется на ноги. Судя по всему, он действительно не из тех драконов, каких видели мой отец и дед, я не чувствую в нём враждебности, но чтобы хоть немного развеять свои сомнения, мне потребуется наглядная демонстрация его силы.
— Я ничего вам не покажу, — сказал Максимус и ненадолго закашлялся, — если вы видите в моей стихии только разрушение.
— А разве это не так?
— Это в корне неверно. Моя раса была когда-то общиной, и каждая стихия использовалась исключительно для жизни и хозяйства. Огненные драконы разжигали костры на праздники, поддерживали пламя в кузнечных печах, ковали решётки для загонов и делали инструменты для полей и огородов. Никогда они не использовали эту стихию во вред, и только война заставила их превратить свою силу из созидающей в разрушающую.
В пересохшем горле запершило, и юноша снова закашлялся.
— Где гарантия, что твоя версия истории правдивая?
— Гарантия — мои родители. В последние несколько месяцев я очень часто с ними общался.
— Значит, они рассказали тебе эту историю?
— Нет. Все подробности войны мне объяснила Терна, дракон со стихией земли, ещё когда я впервые попал на другой берег Фригуса.
— А сможешь вызвать её сюда?
— Не уверен. Для перехода души из мира живых в мир духов требуется куда меньше сил, и даже если я сумею удержать здесь Терну, меня хватит очень ненадолго.
— Странно слышать о недостатке сил от того, чья мощь может в один момент сровнять Парум с землёй.
— Вы меня слишком переоцениваете, магистр. Я ещё очень молод, и мне пока доступны только азы драконьей магии. К тому же, я уже говорил, что не намерен использовать свою стихию во вред.
— Стало быть, только на пользу? — насмешливо поглядел на дракона Грегори, и тот, рассерженный, поспешно отвернул лицо к стене.
— Даже если в будущем мне придётся драться с кем-либо за свои права, я не стану использовать магию стихии. В конце концов, у меня был выбор, прежде чем открыть себя сегодня, и я выбрал мир. Мир, слышите? — Максимус очень резко повернулся обратно к собеседнику и продолжил, почти задыхаясь от накативших эмоций. — Я опустил меч перед людьми, хотя мог без труда поставить их всех на колени перед собой. Лёжа в этой кровати, я чувствую себя совершенно беспомощным, и на ваши явные насмешки у меня не всегда находится ответ. Я многое готов стерпеть: и презрение, и ненависть, и камни в спину — но насмешки над чувствами и над искренностью я не прощу! Не для того я открыл свою душу, чтобы первый же человек, кому я доверился, плюнул в неё!
Светловолосый юноша тяжело уронил приподнятую в порыве эмоций голову обратно на подушку, но измождённое тело не позволило ему повернуться к магистрам спиной, и эта ненавистная слабость распалила Максимуса ещё больше. Он крепко сжал пальцы в кулак, и всю кисть охватило яркое неудержимое пламя, которое вспыхнуло, но за недостатком сил почти сразу исчезло.
— Я не собирался плевать тебе в душу, Максимус, — возразил магистр Грегори, нисколько ни обидевшись на неприятный тон собеседника. В любой другой ситуации за подобное поведение он, вероятно, «наградил» бы обидчика оплеухой, как Магнуса, или чем ещё похуже, но Максимус — дело совсем иного характера. — И впредь не собираюсь. После всего, что сегодня случилось, я не вправе тебя презирать, но и скрывать не стану: мне потребуется время, чтобы искоренить по возможности страх перед тобой. То, что утверждалось долгими годами, за день не забудется.
— Почему вы только о себе говорите? — ответил дракон, не обращая к собеседнику взгляда. Он даже нарочно закрыл глаза, чтобы его бешенство снова ненароком не вышло из-под контроля. — А ваши коллеги? Они ведь точно так же боятся меня и, быть может, презирают так же, как те люди в Академии магии. Так отчего же они молчат? Им разве нечего сказать?
— Другие магистры Совета находятся здесь в качестве слушателей, и их мнение я спрошу, когда мы вернёмся в Башню.
— Я желал бы услышать его сейчас. После того, как они посмеялись надо мной в начале нашего с вами разговора, мне стало слишком интересно узнать, что же такого смешного они нашли в моих намерениях.
— Твоя детская наивность, — без тени усмешки начал один из магистров, высокий мужчина лет сорока с гладко выбритым лицом и тёмными волосами, собранными в тугую косу. — Ты хоть и дракон, но ещё ребёнок, который верит в добро и не знает, как оно порой дорого обходится.
— Я не просто верю в добро — я намерен стать его источником.
— Вот именно это нас и рассмешило. Ну чисто герой одной любопытной истории о ходячей добродетели. Ещё скажи, что ты влюбился в женщину, которую разве что презирать следует.
— Вы её и так презираете.
Мужчина хотел было ещё сострить, но осёкся. Он совсем не ожидал услышать от Максимуса подобного ответа и теперь растерялся, в то время как юный дракон в отчаянии медленно закрыл лицо руками.
— Не смей насмехаться над чувствами, Аргус, — сурово обратился к коллеге магистр Грегори, и тот под колким, пронизывающим взглядом главы Совета стушевался, стыдливо опустив глаза в пол. — Твоя жена тоже была далеко не идеальной, когда вы познакомились, но что-то я не помню, чтобы кто-то смеялся над тобой.
— Прошу простить. Я не со зла.
— Самые глубокие раны наносятся не со зла. Советую запомнить это.
Магистр Грегори поднялся на ноги и мягко отнял правую руку от лица дракона, немного сжав его пальцы в своих.
— Теперь, надеюсь, ты понимаешь, почему всё это время говорил один только я. Как знал, что кто-нибудь обязательно всё испортит.
Он неохотно выпустил руку Максимуса из своих пальцев и одарил его сочувствующим взглядом.
— Желаю тебе скорейшего выздоровления и жду твоего визита в Башню. Быть может, к тому времени я пожелаю услышать всю историю от начала до конца, а сейчас TiiD Boh ViNG.
Магистр Грегори поклонился Корнелиусу и Магнусу, после чего Совет вышел из комнаты дракона и спустился на первый этаж. Брандт учтиво придержал перед гостями дверь, и, по пути откланявшись Амелии, магистры покинули поместье Венатори.
Как только за спинами Совета закрылись массивные ворота, магистр Грегори сформировал в руке маленькую прозрачную сферу, и та, проскочив между ног у Брандта, благополучно засела в горшке с разросшимся фикусом.
***
Спустя неделю после выпуска из Академии магии Корнелиус снял заклинание восстановления с младшего сына, и уже на следующий день Максимус изъявил желание отправиться в город, несмотря на просьбы брата дождаться его. Занятый отцовскими документами, Магнус рассчитывал освободиться только к позднему вечеру, и рвение Максимуса показаться в Паруме без сопровождения пугало и раздражало его. В конце концов Магнус опустил руки перед непреклонностью брата, и оба они встретились на первом этаже возле главной лестницы. Дракон выглядел подавленным и с грустью рассматривал огонь, охвативший его кисти рук. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил старший, подойдя к брату. — Ничего особенного, просто думаю, что теперь мне делать с этой силой, — с усмешкой ответил Максимус и погасил пламя на руках. — Когда моя раса была общиной, она использовала стихии для хозяйства… Ну ты помнишь, я уже не единожды рассказывал об этом. — Боишься, что твоей силе не найдётся применения? — Да. Парум — не деревня, применить огонь тут практически негде. — Я был бы очень рад, если бы тебя приняли хотя бы рядовым магом, помощником, в Башню. Думаешь, маги там ничем не занимаются? Напротив. Каждый день в разных уголках города появляются духи и пакостят, кто-то по мелкому, а кто-то и серьёзно. — Хочешь, чтобы я записался в заклинатели? — Это лучше, чем ничего. Во всяком случае, успехами в укрощении духов можно бы было со временем заслужить доверие у магов. Тем более, — чуть улыбнулся Магнус, — с духами у тебя проблем куда меньше, чем с людьми. Максимус не удержался от улыбки, но она не задержалась надолго на его губах, и дракон опять помрачнел. — Быть может, это было бы замечательно, но я почти уверен, что маги Башни не примут дракона в свои ряды. — Примут, вот увидишь. — Магнус, это утопия. — Спорим? Темноволосый юноша протянул брату руку, и тот с удовольствием её пожал. — Спорим. На что? — На то, что я откажу жене в помолвке. — Да ты с ума сошёл! — в ужасе воскликнул Максимус и хотел было вырваться, но Магнус очень крепко стиснул его пальцы. — Я видел её. Она мне не нравится. Так спорим? — Нет. Это слишком серьёзное предприятие, чтобы делать его предметом глупого спора. — В таком случае я тебя не отпущу. Максимус закусил губу. Братья смотрели друг другу прямо в глаза, и прошло довольно долгое время, прежде чем Магнус нарушил тишину. — В этот раз я играю по-крупному. Отец не спросил меня о моих предпочтениях, и если я проиграю, мне придётся взять в жёны высокомерную, эгоистичную и очень для меня неприятную особу. Она поселится в нашем поместье и принесёт несчастье каждому его обитателю. В этом я не сомневаюсь. — И отец ничего не замечает? — Вообще у сыновей в первую помолвку не принято спрашивать об этом, но так уж сложилось, что я с будущей женой не единожды встречался, и то впечатление, какое она оставила в моём сердце, поистине отвратительно. Отец говорит, что всё это мои домыслы, вздор, и это при том условии, что он видел эту особу всего один раз при сватовстве, и та чуть ли не расстелилась перед ним с самой учтивой улыбкой. Вот ты только представь, что я женюсь на ней! До совершеннолетия нас не подпустят к брачному ложу, а до того времени я просто убью её. Честное слово, Максимус! Она собрала все качества, которые мне до глубины души противны, и если мы поженимся, моя жизнь превратится в ад! — Но если ты откажешь ей, тебя сочтут подлецом, не уважающим законы. — Уж лучше подлецом, чем убийцей. Максимус нахмурился. — Не говори об этом с таким серьёзным лицом. — Так я действительно серьёзен, как никогда. Или ты думал, я всё шутки шучу? — Я думал… — начал было дракон, но замолк, осознав, как глупа была его мысль, которой он едва не позволил слететь с языка. Юноша ещё раз внимательно посмотрел в глаза брату и, убедившись лишний раз, что тот намерений не изменит, устало вздохнул. — Ладно, спорим. Магнус улыбнулся и, наконец, отпустил руку дракона, что заметно посинела от его «тисков». — Будь осторожен, — сказал он, остановив Максимуса у дверей. — И не бойся использовать меч, если почувствуешь, что дело плохо. Младший улыбнулся и показал охваченные огнём кисти рук. — Я надеюсь, что мне хватит и этого. Круто повернувшись на каблуках, в броском огненном костюме Максимус широким шагом направился прочь от поместья, и Магнус проводил его до ворот недовольным взглядом. Он с трудом подавил в себе желание всё бросить и отправиться в город вслед за братом и вернулся в комнату в дурном расположении духа. В том, что Максимус явится на порог дома с разбитыми кулаками, он отчего-то не сомневался.
