Глава 22. Помолвка
13 февраля 2026 г., 17:59
Помолвку с Аделиной, которую уже нельзя было больше переносить хотя бы из соображений элементарного приличия, назначили на последний выходной второго летнего месяца. Чета Си́льверман едва не дошла до того, чтобы не допустить на торжество виновника всех этих переносов, и только дипломатическое мастерство Корнелиуса спасло дракона от одинокого времяпрепровождения в пустом поместье. Вот только переодеваться в строгий костюм Максимус наотрез отказался.
— Я с таким трудом уговорил их принять тебя! — настаивал мужчина, нервно пересекая комнату широкими шагами. — На твоём месте я бы вообще не заикался о костюме из одной хотя бы благодарности!
— Я иду туда не за тем, чтобы пировать. И не ради хорошего мнения о своей персоне. Мне и так пришлось переступить через себя, когда Магнус попросил оставить оружие дома, а смена моего камзола на чёрный фрак и вовсе убьёт во мне всякую драконью гордость. К тому же я уверен: чете Сильверман абсолютно всё равно, в чём явится на помолвку их несравненной дочери презренный дракон.
Последние слова юноша сказал таким ровным тоном, что Корнелиус покосился на сына с явным непониманием в глазах. Впрочем, лицо огненного мага выражало как раз-таки подходящие к сказанному эмоции, и мужчина невольно подумал, что лучше бы уж было наоборот.
Что касается спора, то, собственно, на этом он и закончился, и Максимус с плохо скрытым удовольствием поправил перед зеркалом ворот огненного камзола.
— Уверен, что не передумаешь? — шутливо спросил он у Магнуса перед самым выходом из дома. Тот бросил на брата в ответ лукавый взгляд.
— Я бы, может, и задумался над твоим вопросом, но в нашем поместье уже есть одна рептилия.
Застегнув парадные туфли, Магнус с улыбкой подошёл к террариуму и бросил кузнечика сидевшему в нём леопардовому хамелеону.
— Вряд ли он будет рад соседству со змеёй. К тому же, ходят слухи, что Аделина терпеть не может ящериц, а я слишком люблю А́лана, чтобы вот так запросто выкинуть его на улицу по её прихоти.
На втором этаже щёлкнула дверь спальни Амелии, и когда Корнелиус в блаженном трепете спустился по лестнице вниз, его наследник уже стоял возле брата с совершенно невозмутимым видом.
— Подумать только, — вздохнул мужчина, — я волнуюсь сегодня больше, чем сам виновник торжества. Мне бы твоё завидное спокойствие, Магнус!
— Был бы я на твоём месте, вероятно, волновался бы также. Я ещё слишком молод, чтобы понимать всю значимость этого союза, потому уверен лишь в одном, что мой брак имеет значение не столько для меня, сколько для вас с матерью. Судя по всему, именно в этом причина твоего беспокойства.
— Да, ты прав, — с лёгким удивлением в голосе ответил Корнелиус, — хотя я не ожидал, что ты об этом задумаешься.
— О браках по расчёту я знал, ещё будучи в начальных классах, и потому нет ничего странного, что меня тоже коснулась эта участь. Редко кому удаётся выйти замуж или жениться, имея в сердце истинное чувство.
— Не очень приятно слышать такие речи от тебя, но тебе повезло больше, чем сыну одного моего знакомого, которому досталась не больно-то красивая жена. Твоя Аделина по сравнению с ней просто королева.
— Да, не спорю, она весьма и весьма миловидна.
«И в не меньшей степени отвратительна».
— Ты ведь не знаешь, — усмехнулся мужчина, припомнив дела полугодовой давности, — мне пришлось выбирать между Аделиной Сильверман и Викторией Ли́вермор. Это был сложный выбор, честно скажу. У обеих прелестное личико и манеры истинных леди.
— Можешь мне не объяснять. Ты выбрал ту, чьи родители ещё больше бы укрепили твой авторитет в обществе. Я понимаю.
«Но в отличие от Аделины, Викторию я взял бы в жёны с великой радостью. Такую прекрасную девушку ещё нужно поискать».
— Смотрю я на тебя, — сказал Корнелиус, оценивающим взглядом окинув сына с головы до пят, — и видится мне, что ты совсем не так юн и наивен, каким пытаешься казаться.
— Вполне может быть, но я прошу тебя не развеивать эту прелестную иллюзию. Она слишком хороша, чтобы избавляться от неё прежде времени.
И, развернувшись, Магнус первым вышел за порог дома, таким образом оставив за собой последнее слово. Максимус вышел парой мгновений позже, а Корнелиус задержался у дверей, намереваясь дождаться жену. Как и любая уважающая себя женщина, Амелия подошла к выбору наряда со всей свойственной ей серьёзностью, и даже Максимус, увидев её выходящей из поместья, не смог удержаться от комплимента в её адрес. В тёмном, будто ночное небо с мириадами звёзд-блёсток, платье женщина была сегодня прекрасна как никогда, и дракон невольно пожалел, что в ближайшем будущем отказ Магнуса так неприятно исказит её лицо.
Тем временем в поместье Сильверман шли последние приготовления: вешались оставшиеся ленты, накрывались столы, а гостям, что прибыли немного раньше, указывали их места. В дамской комнате служанки вместе с матерью облачали дочь в наряд столь дорогой, что не стоило и пытаться даже приблизительно оценить его стоимость. Воздушное платье серебристого цвета со шлейфом мерцало и переливалось, широкий пояс украшали крупные бриллианты, на изысканных туфлях и в волосах, уложенных в высокую причёску, сверкала россыпь алмазов. Предполагалось, что Аделина затмит собой всех, кто придёт сегодня на её помолвку, а будущий жених и вовсе сойдёт с ума от её неописуемой красоты.
Но, между прочим, девушка и в самом деле была хороша собой. Её особенной гордостью были длинные светло-каштановые мягкие кудри, которые давно уже стали предметом зависти многих подруг и просто сверстниц. За сердце Аделины боролись многие поклонники, но шатенка, лишь однажды увидев среди гостей голубоглазого Магнуса, уцепилась за него всем существом. Приближаясь к шестнадцати годам, наследник Венатори выглядел на порядок старше своих лет и был весьма красив, так, что на него порой заглядывались дамы, которые могли бы годиться юноше разве что в старшие сёстры, если не в матери. Благодаря общению с братом, Магнус вырос настолько умным, что вполне мог поддержать светскую беседу, и это ещё выше поднимало его в глазах общества. Впрочем, все хорошо знали и недостатки его характера, его вспыльчивость и излишнюю прямоту, что не позволило чете Сильверман безоговорочно одобрить выбор дочери. К тому же матери девушки было не по себе всякий раз, когда она замечала за Магнусом мимолётные подозрительные жесты. Юноша улыбался, но улыбка эта была до мурашек холодной, и женщина совершенно не понимала, как Аделина могла этого не замечать. После очередного ужина с семьёй Венатори обеспокоенная мать попыталась поговорить об этом с будущей невестой, но та с первых слов восприняла в штыки опасения женщины и чуть ли не приказным тоном попросила предоставить ей возможность самой разобраться в своих сердечных делах.
А вот со стороны четы Венатори Магнусу даже не пришлось ни о чём думать — всё решили за него. Учитывая характер сына, Корнелиус понимал, что с такими критериями, какие тот предъявлял возможной будущей жене, юноша мог запросто остаться вовсе неженатым. Поэтому, несмотря на попытки Амелии отговорить мужа от таких радикальных мер, мужчина выбрал ту девушку, брак с которой обеспечил бы и ему, и Магнусу ещё более высокое социальное положение. Но вместе с тем его немного насторожила такая необычная покорность со стороны сына, и мужчина, неспешно двигаясь под руку с женой в сторону поместья Сильверман, изредка бросал на шагавшего рядом Магнуса настороженные взгляды.
«Его спокойствие пугает меня», — подумал Корнелиус, посмотрев на наследника в очередной раз. Тот этого, казалось, не замечал, равно как не замечал и отец, что идущий позади дракон внимательно следит за каждым его движением.
На парадной лестнице поместья Максимус оступился и немного отстал от родителей и брата. Он вошёл в просторный холл следом за двумя слугами, но стоявшие при входе швейцары не соизволили поприветствовать его как следует. Правда, огненный маг этого не заметил, занятый поисками семьи, которую он сразу же потерял в толпе многочисленных, разодетых в пух и прах, гостей. А вот своим местом за общим столом дракон оказался очень недоволен. Он понимал, что всё равно не будет набивать желудок заморскими деликатесами, каких здесь было немерено. Он также не без причин ощущал себя лишним в этом доме, однако, будучи всё ещё носителем фамилии Венатори, едва не вспылил, когда слуги указали ему на место в самом конце стола. Это вопиющее проявление неуважения, хоть оно и всплыло далеко не сразу, немало возмутило и без того напряжённого жениха, и первое, что он сделал вопреки устоявшимся традициям — выпил свой бокал шампанского вперёд хозяев поместья.
— О, — наигранно смутился Магнус, обнаружив себя в центре всеобщего внимания, и прикрыл пальцами рот, — прошу прощения. Я, кажется, забылся.
Он виновато опустил голову и попытался скрыться в толпе, но тут ему на плечо властно легла тяжёлая рука отца.
— На своей помолвке, — проговорил мужчина как можно более жизнерадостно, — я, помнится, тоже осушил свой бокал раньше других. Похоже, это у нас семейное.
Вместе с тем Корнелиус ощутимо стиснул пальцами плечо сына, и тому пришлось проявить немалую выдержку, чтобы боль не отразилась на его лице.
— А вот я думаю, — отозвался высокий молодой человек, на чьей голове красовалась шляпа-цилиндр с крупным фиолетовым цветком, — что глупо упрекать нашего жениха за столь незначительный проступок. Будь у меня такая красавица жена, я опустошил бы этот бокал ещё задолго до прибытия сюда.
— Где Аделина? — негромко спросила хозяйка поместья у мужа, пока толпа отвечала на реплику гостя одобрительным гулом десятков голосов.
— Сидит в дамской комнате, как ты и велела.
— Передай слугам, чтобы привели её. Думаю, сейчас для этого самый подходящий момент.
Мужчина подал знак рукой двум девушкам, стоявшим возле лестницы на второй этаж, и те поспешно убежали наверх. Тем временем Магнус ещё несколько томительных минут изображал пристыженного и смущённого жениха, после чего вновь улыбнулся гостям, будто бы ободрённый их поддержкой, и в то же мгновение его слегка усталый взгляд столкнулся со взглядом серо-зелёных, красивых, но ненавистных юноше глаз.
«Надо же, явилась…»
Пришедшие на торжество родственники и друзья в благоговейном трепете расступились перед статной Аделиной, и по образовавшемуся коридору девушка медленно пошла навстречу жениху. Её наряд блестел и переливался, алмазы и бриллианты сверкали, ослепляя, а длинный полупрозрачный шлейф бережно несли за ней две вышеупомянутые девушки в бледно-розовых неброских платьях. Послышался чей-то восторженный шёпот:
— Ах, где же мои пятнадцать лет…
Казалось, об этом задумались многие мужчины: и те, кто был в разводе, и те, кто уже долгие годы шёл по жизненному пути под руку с женой. Аделина многих женщин заставила завистливо прикусить губу, но на их лицах эта зависть пролегла лишь мимолётной тенью.
В огромном банкетном зале наступила почти гробовая тишина, в которой жених и невеста молча поклонились друг другу, и Магнус, придерживая Аделину под руку, подвёл её к родителям — своим и невесты. Девушка едва не дрожала от переполнявшей её радости, вот только Магнус не разделял этого веселья. Его лицо осталось сдержанно-спокойным, и холодная улыбка вновь отозвалась у хозяйки поместья донимающим покалыванием кожи.
Наследник семьи Венатори не понял, как поздоровался и как ответил на несколько предварительных вопросов, которых требовал давний обычай. Его мысли обратились к дракону, который стоял, прижавшись спиной к широкой белой колонне, и внимательно наблюдал за происходящим в центре зала.
«Почему он стоит так далеко? Ему надлежит в числе первых увидеть этот немыслимый позор!»
Короткая церемония помолвки меж тем плавно подходила к логическому завершению, и счастливая девушка уже ответила на последний и вместе с тем самый важный вопрос:
— Да, согласна!
— Теперь черёд жениха! — услышал над собой Магнус голос хозяина поместья и заученным движением повернулся к невесте лицом. — Согласен ли ты, Магнус Венатори, взять себе невестой прекрасную Аделину Сильверман?
Юноша в ответ резко вскинул голову и замер, неотрывно глядя в эти серо-зелёные блестящие глаза. Пусть и одурманенный красотой и пышностью дорогого наряда, улыбкой, которая могла свести с ума любого, — и свела бы Магнуса, если бы он не знал так хорошо всего дурного нутра её владелицы, — наследник Венатори ни на секунду не задумался над ответом. Радость на лице Аделины уже начала сменяться видимой тревогой, и девушка в испуге стала ещё прекраснее, но Магнус, как и всегда, видел только идеальную оболочку, и будь его воля, он сорвал бы с наследницы Сильверман это восхитительное платье, которое она недостойна была носить.
Заслышав краем уха взволнованный шёпот среди гостей, Магнус достаточно грубо выпустил руки невесты из своих и решительно отступил на шаг назад.
— Нет, не согласен.
Лишённая моральной опоры, Аделина страшно побледнела и, не удержавшись на ногах, осела на пол. В поместье поднялся невообразимый шум, и только дракон ощутимой волной магии заставил народ притихнуть на время.
— Я знаю, что все вы сейчас поголовно заклеймили меня подлецом, — чеканным голосом начал Магнус, блуждая взглядом по напуганным друзьям и родственникам. — Пусть так. Я не буду оспаривать это мнение. Но кое о чём всё-таки скажу. Отец, — он повернулся лицом к красному от гнева и стыда Корнелиусу, — по твоей вине я сегодня на весь Парум опозорил невесту. Если бы ты не отнял у меня право свободного выбора, быть может, всё было бы сейчас совсем иначе. Во всяком случае Виктория Ливермор была мне куда более симпатична, чем выбранная тобой Аделина.
Юноша заметил, как вспыхнула от смущения та самая Виктория. Она спряталась за спиной матери, одетой в невероятно пышное платье, и глядела на темноволосого юного мага с неподдельным изумлением и восторгом.
— Что касается вас, — Магнус чуть поклонился родителям прилюдно униженной девушки, — то я никогда не прощу вам такого отвратительного отношения к моему брату. Он должен был сидеть рядом со мной, а его посадили в конец стола как последнего слугу. И уж простите меня за такую неслыханную наглость, но коль вы так не уважаете Максимуса, то и ваше уважение ко мне я вынужден смешать с уличной грязью. Жаль, что я не сумел сказать этого раньше.
Повернувшись к двери, Магнус чётким спешным шагом покинул поместье Сильверман, и стук железных набоек по каменным ступеням гулко отдавался под сводами резного козырька, который подпирали украшенные лепниной колонны. Никто не попытался остановить ни его, ни тем более Максимуса: гости были в ступоре, родители несостоявшихся молодожёнов растерялись и глядели друг на друга, не зная, что и сказать. К моменту, когда Корнелиус, наконец, опомнился и выскочил следом за сыновьями на крыльцо, их уже и след простыл.
До самого дома братья не обмолвились ни словом; также молча Магнус забрал из отцовского бара бутылку вина, подаренную четой Сильверман незадолго до помолвки, и только на берегу Фригуса, упав спиной на песок, оба юноши почти одновременно расхохотались. Корковая пробка полетела прочь и исчезла где-то в прибрежных камнях, и уже не волновал ни предстоящий разговор с родителями, ни скандал из-за алкоголя, которого точно не избежать…
Братья с упоением наслаждались окрыляющим чувством свободы, и только знакомый дракону сероглазый маг пристально наблюдал за ними с вершины обрыва, раздражённо закусив губу.
