Глава 35. Зерно сомнения
13 февраля 2026 г., 18:56
Вечером следующего дня Витарр пришёл в переулок Море́лли и, запахнув посильнее лёгкий плащ светло-серого цвета, устало прислонился спиной к фонарному столбу. Улицы города опустели; где-то протяжно завыла собака, и промозглый порывистый ветер с радостью подхватил её тоскливый вой.
«Никогда бы не подумал, что однажды оправдаю людские предрассудки».
Дракон неохотно оттолкнулся от столба и неспешно зашагал по переулку, по старой привычке считая каждый поворот. На седьмом счёте, то есть на перекрёстке Морелли и Сиреневой улицы, он повернулся на девяносто градусов и подёрнул плечами, увидев знакомую неровную лестницу, что вела с улицы в подвал.
Чернокнижники, как один, поднялись со своих мест, безмолвно уставившись на вошедшего дракона.
— Тебя не видели две недели, — бросил ему Варран вместо приветствия. — Где ты был?
— Дома, — спокойно ответил Витарр и, швырнув плащ на ближайший стул, взял в руки толстый фолиант с надписями на драконьем языке на корешке.
— Далак не разрешал открывать эту книгу. Даже тебе.
— Далак не разрешал? — рассмеялся дракон и положил тяжёлый том на место. — Далак вообще на неё никаких прав не имеет. Он даже не знает, что в ней написано.
— Неправда, — всплеснул руками Варран и подался вперёд. — Он свободно владеет драконьим языком!
— Если б это было так, как ты говоришь, — с кровожадной улыбкой сообщил Витарр и, не касаясь хрустящих от старости страниц, раскрыл книгу на последней главе, — то Далак никогда бы не притронулся к этой реликвии. Она принадлежит тёмным драконам, а их магия не терпит чужих рук. Хочешь, я прочту тебе, что написано на последней странице?
Облако пыли взметнулось под низкий потолок, когда Витарр захлопнул старый фолиант и откинул заднюю часть обложки. Не глядя, он ткнул пальцем в начало листа, и медовоглазый чернокнижник нервно сглотнул, заметив, что дракон попал точно в первую букву строки.
— Чёрными перьями по ветру будет лететь душа того, кто посягнёт на право владения магией великого народа, — проговорил Витарр таинственным голосом, будто вещающий старый оракул, и с торжеством заметил, как молодые чернокнижники за спиной Варрана дрогнули и втянули голову в плечи. — Между прочим, кровью написано. Не знал об этом? Так я больше скажу. Тут внизу корявая приписка о возвращении Хозяина. Далак говорил вам что-нибудь об этом?
— Говорил. И велел нам убить его сразу же безо всяких разговоров.
Витарр в наигранном удивлении вскинул брови и, вальяжно скрестив ноги, прижался бедром к столу.
— Так, значит? Тогда я не понимаю, господа, почему я всё ещё живее всех живых.
Он зевнул, прикрыв рот рукой — не специально, но пришлось очень кстати. Варран подался было вперёд, но слова так и застряли в глотке, и молодой человек отступил назад. Потребовалось несколько томительных секунд, чтобы до чернокнижников дошло, что именно сказал им тёмный дракон, и потрескавшиеся стены содрогнулись от того сгустка чудовищной силы, которую в виде направленного потока запустил в Витарра медовоглазый маг.
Варрана отшвырнуло в самый дальний угол подпольной каморки, когда дракон отразил его атаку одним только взмахом руки. Ударившись головой о стену, молодой человек почти сразу же потерял сознание и распластался на пыльном полу.
— RUTH! — выругался себе под нос Витарр и, прежде чем остальные успели как следует сконцентрироваться, ударил по ним мощной энергетической волной. На оглушённых атакой магов он следом бросил сильное усыпляющее заклинание, и те один за другим рухнули на пол, погружённые в некое подобие летаргического сна.
«Не люблю подобных проволочек», — подумал дракон, брызнув в лицо Варрану россыпью серебряных искр. Молодой человек вздрогнул, открыл глаза и тут же в страхе шарахнулся от сидевшего рядом Витарра. Тела распластавшихся на полу чернокнижников повергли мага в неописуемый ужас, но тут он заметил, что один из его коллег почти неразличимо, но мерно дышит.
— Ты не убил нас? — спросил медовоглазый, в недоумении уставившись на расслабленного дракона. — Почему?
— Собирался, но раздумал в последний момент.
— Хочешь переманить нас на свою сторону?
— Этого я ещё не решил, хотя идея неплохая. Далак убьёт вас, как только получит желаемое, и одолеть вы его не сможете никак.
— Почему я должен верить твоим словам? — огрызнулся Варран, и дракон пожал плечами в ответ.
— Ты вправе не верить, но на месте Далака лично я бы таких свидетелей не оставлял. Вы для него рабочая сила, инструмент достижения цели.
— Если бы было так, Далак не стал бы нам раскрывать все карты.
— Все? Ты уверен? Ты же умный, Варран. Подумай хорошенько. Далак желает доказать право быть магистром путём защиты города от грозного чудовища, которого вы для него вызовете. Для этого он навёл в Паруме панику и устранил с вашей помощью сильного соперника. А что дальше? Допустим, он справится, чудовище будет повержено, а вы? Далаку невыгодно оставлять за собой такой заметный хвост, за который кто-нибудь очень любопытный обязательно уцепится. Понимаешь? — Дракон горько усмехнулся. — Это политика, мой наивный друг, а она не терпит даже мелких оплошностей. Далак будет шагать по головам, в том числе и по вашим, чтобы сохранить статус и репутацию, а вам в итоге не достанется ничего, кроме надгробной плиты. Если, конечно, будет, что хоронить. А то, может, пустит ваш пепел по ветру, и никто потом не сможет доказать его вину.
Варран промолчал, устремив мрачно-задумчивый взгляд в пол.
— Я дам вам время, чтобы вы убедились в моих доводах. Достаточно только одной детали — манеры разговора Далака. Он никогда не говорил «мы». У него всегда было только «я». Ты заметишь, если станешь внимательно слушать. А я буду терпеливо ждать ответа, каким бы он ни был.
— Я не понимаю твоей гуманности, — выдохнул Варран с надрывом в хриплом голосе, и дракон подал ему руку. Приняв её, тот поднялся на ноги. — Почему ты… Почему, Витарр?
— Потому что я не хочу оправдывать людские предрассудки. Ты не поймёшь сейчас… Но однажды, быть может, я объясню тебе всё это.
Дракон взмахнул рукой, свёл пальцы, будто ухватил какой-то невидимый покров, и сдёрнул его, отбросив куда-то в сторону. Послышался чей-то ленивый стон, кто-то звучно зевнул, но когда все четверо окончательно проснулись, то у стены лишь одиноко стоял хмурый Варран. А дракона, посеявшего зерно сомнения в его чёрное сердце, уже и след простыл.
— Я принёс вам хорошие новости, — сказал Далак, довольный, как обожравшийся кот. Он пришёл в подвальную каморку несколькими часами позже дракона и, занятый грандиозными планами и мечтами о скором триумфе, не обратил должного внимания на непривычно угрюмого Варрана.
— Разрешение на начало ночных набегов? — безразлично бросил медовоглазый, отковыривая ногтем толстую щепку от стола.
— Именно. Я и так достаточно затянул с этим. Сегодня выпущу одного, завтра — пятерых. И так до тех пор, пока не придёт мой черёд взойти на последнюю ступень триумфальной лестницы… Если бы ты знал, мой друг, как сильно бьётся моё сердце от одной только мысли, что до конца уже вот, совсем чуть-чуть, рукой подать! — Далак прижал правую руку к груди и устремил мечтательный взгляд в какую-то неведомую точку на скрытом во тьме низком потолке. — Представь: я сражу чудовище, наверняка буду ранен, а этот заносчивый Аргус склонится надо мной, и я увижу в его глазах сожаление, прощение, вину, в конце концов!
— А что нам? — тихо прервал его Варран, оторвав-таки эту щепку, которую в следующий момент запустил куда-то в угол.
— Вам? — переспросил Далак, недоумённо изогнув брови.
— Да, ведь всю работу за тебя делаем мы. Тебе почётные лавры, а нам тогда что?
— Пока не было времени подумать об этом. Работа ещё не закончена, а я рассчитывал наградить вас по её результатам.
— Коли рассчитывал, то ты должен хотя бы в общем представлять, что можешь предложить нам в качестве платы. Да и не только нам. Чем ты отплатишь дракону за его помощь с заклятиями? Пусть ты и знаешь язык, но в магии совершенно не разбираешься, иначе бы не обратился к Витарру за советом.
— Я заплачу ему золотом, — более низким голосом ответил Далак, надменно глянув на мага с высоты своего роста. — Почему ты вообще завёл этот разговор? Мне не нравится, что ты говоришь со мной в подобном тоне.
— А мне не нравится, что ты уходишь от ответа. Я бы, может, и не спросил, если бы ночью мне не приснилось собственное надгробье.
Далак опустил высокомерно задранный подбородок, и довольно долго маги безмолвно смотрели друг другу в глаза.
«Что ж, Варран, признаю, ты сообразительнее, чем я думал. Мне следует быть осторожнее».
— Я понял, к чему ты ведёшь. И прекрасно понимаю твои опасения. Мне ничего не стоит убить и тебя, и всех остальных даже сейчас, однако если я так сделаю, покачнутся чаши Весов. Всем очень хорошо известно, чем это может кончиться, а я не хотел бы брать на себя такую колоссальную ответственность.
«Нет, — подумал Варран, снова ковырнув растрескавшуюся столешницу, — не покачнутся. Ибо если даже мы умрём, главным противником Света останешься ты».
— Хорошо. Пусть так. Оставим это. Не знаешь, почему Витарр не приходит к нам?
— Нет. Я не имею над ним контроля, и он волен приходить, когда захочет.
— И ты так просто доверяешь ему? Его не было здесь две недели, и если он волен приходить, когда вздумается, то, получается, волен и делать, что вздумается.
— Нет, не волен, — торжествующе улыбнулся Далак. — Он ведь дракон, забыл? Он не может сдать меня Совету, хотя бы потому, что в отместку я запросто сорву с него иллюзорную маску. И как ты думаешь, кому тогда поверят — мне, всем известному магу Башни, или тёмному дракону, которого, вероятно, даже убьют, не дав сказать и слова?
«Какой же ты самонадеянный, Далак… — мысленно скривился медовоглазый и цыкнул, посадив себе занозу в палец. — А Витарр тоже хорош. Пришёл, заронил в душу сомнение и снова пропал. Мне впервые за все мои прожитые годы так неспокойно».
Он медленно прокрутил в голове весь сегодняшний разговор с того момента, как Далак переступил порог этой каморки.
«Я, я, я… Одно только «я». И никогда — «мы». Неужели этот чёртов дракон прав? Но почему он только сейчас сказал мне об этом? Нет, я не могу так просто перевернуть всё с ног на голову. Я ведь…»
«Ты ведь умный, Варран», — вспомнил он слова Витарра и снова раздражённо цыкнул.
«Мы — всего лишь ненужный хвост, но хвост… ящерицы. И если его оторвать, неизбежно отрастёт новый. Отрывать и отращивать… до тех пор, пока однажды он не прирастёт намертво и не окажется прижат ботинком какого-нибудь недоверчивого магистра. И отчего так хочется бежать со всех ног? Просто немыслимо хочется бежать…»
— О чём ты думаешь, Варран? — недовольно проговорил Далак, глядя на подопечного, отрешённо смотревшего куда-то мимо него.
— О духах, — отозвался медовоглазый, придя в себя. — Дневные духи не пойдут ночью в город, а баргесты, боюсь, порвут нас на куски. Они уже успели крепко возненавидеть нашу братию, а других ночных духов я отчего-то не могу вспомнить.
— Ну, это не моя проблема, на самом деле. Не я должен об этом думать.
— Готов поспорить, ведь это надо тебе, а не нам.
От такой наглости Далак озлобленно заскрипел зубами, но благоразумно успокоил разбушевавшийся внутри вулкан.
— Вызывай кого хочешь, хоть баргестов этих чёртовых, хоть оборотней, хоть фурий, но чтобы ночью отряд подняли по тревоге. А не сделаешь — не пожалею, отсыплю двести ударов хлыстом и за неповиновение, и за сегодняшнюю дерзость.
Далак широкими шагами двинулся к выходу, и каждый из них гулко отпечатался на стенах подвальной каморки.
Варран невольно вздрогнул, когда дверь с оглушительным грохотом захлопнулась, и опрокинулся стоявший возле порога высокий пустой кувшин.
— Мы будем выполнять этот приказ? — осторожно спросил у медовоглазого стоявший за его спиной самый молодой чернокнижник.
— Будем, — спокойно ответил Варран и выдернул, наконец, из пальца порядком надоевшую занозу. — У нас ещё есть время подумать.
