Глава 36. Объяснения
13 февраля 2026 г., 18:59
— Подожди, — выдохнул Варран, поймав за руку Витарра на следующий день на углу Весенней улицы и переулка Серви́лля. Он увидел темноволосого дракона почти за две сотни метров и бежал за ним, а теперь не мог отдышаться.
— Варран? Что-то случилось?
— Случилось? Только не говори, что ты забыл. Или не ждал того, что я покажусь тебе на глаза с выражением отчаяния на лице.
— Пока я только вижу, что ты бледен и устал, — улыбнулся Витарр и потянул медовоглазого за собой, указав на ближайшую свободную скамейку в переулке. — Неужели мои слова достигли твоего сердца?
— Сейчас не совсем подходящее время для романтических метафор, — буркнул в ответ чернокнижник. — Допустим, я поверю тебе и перейду на твою сторону. Что тогда?
— Тогда я просто заберу всю работу себе, а ваши силы направлю в другое русло.
— Как это? — переспросил Варран, глупо захлопав ресницами, и дракон задумчиво постучал пальцем по губам.
— Как бы тебе объяснить… Скажи, что бы ты выбрал: пользоваться силой и остаться в живых, но жить вдали от людей, или пользоваться силой и в итоге с высокой вероятностью оказаться развеянным по ветру?
— Очевидно, что первое. А ты, я смотрю, не теряешь уверенности в подлости Далака.
— Всё очень просто: я её вижу. В глазах, в повадках, в словах. Стало быть, ты заметил, что его волнует только собственное «я», раз нашёл меня. Я, понимаешь ли, не просто маг. Я дракон, а драконы видят куда больше, чем можно представить. Даже сейчас я чувствую, что ты пришёл ко мне, чтобы проверить. Пусть не меня, но самого себя. Так ведь, Варран?
Чернокнижник недовольно поджал губы и промолчал.
— Ты не веришь мне в полной мере, — продолжил Витарр, — потому что я сам по себе, и ничего не мешает мне обмануть тебя так же, как и Далаку. Если говорить начистоту, то я хотел забрать вас в Довагол, где вы бы помогли мне поднять дома из руин, воскресить некоторых представителей расы. — Тут дракон мечтательно улыбнулся. — Вы бы жили и радовались жизни, орудуя силой, как вздумается. И никто бы вас не тронул, потому что это земля драконов. Империя над ней не властна.
— У тебя грандиозные планы, как я погляжу.
— А у тебя разве нет?
Витарр повернулся к собеседнику, и того от столь пронзительного взгляда бросило в жар. Бисеринки пота выступили на висках молодого человека, и маг мелко задрожал от осознания, что дракон видит его буквально насквозь. И особенно хорошо видит то, что он столько времени так тщательно скрывал ото всех.
— Тот юный худощавый ученик, — вкрадчиво и мягко продолжил Витарр, — которого так не любит Далак, твоя милая возлюбленная, не правда ли?
— Неправда, — отрезал чернокнижник, отвернувшись и смяв пальцами манжету безукоризненно белой рубашки. — Она — корень моих бед и причина безжалостных душевных терзаний! Моё жестокое, как я считал, сердце, ей удалось каким-то образом смягчить, но на этом всё и кончилось. Ма́ра не видит во мне возможной пары из-за большой разницы в возрасте, и я бы с удовольствием вернул себе эти восемь прожитых лет, но не знаю, есть ли в этом хоть малая толика смысла.
— А ты не думал, почему так? Не думал, что девушка просто может бояться тебе навредить? Далак её не любит, а ты — его первое доверенное лицо.
— И что же?
— Да хотя бы то, например, что из-за Мары ты можешь лишиться уважения Далака. Хотя, сдаётся мне, тебе оно не больно-то и нужно.
— Ты начинаешь меня раздражать, Витарр, — огрызнулся молодой человек и вскочил на ноги, принявшись медленно вышагивать перед драконом взад и вперёд. — Я ведь не за тем к тебе пришёл, чтобы обсуждать личную жизнь.
— Ты боишься меня, потому что я гляжу тебе в самую душу.
— Да, и мне это очень не нравится. Я действительно шёл сюда, полный сомнений, но ты только больше всё запутал вместо того, чтобы помочь мне разобраться.
Варран устало плюхнулся обратно на скамейку и обхватил голову руками, поставив локти на колени. Дракон задумчиво улыбнулся, заметив, как серые тучи на мгновение разошлись, оголив кусочек голубого неба.
— Знаешь, я не смогу тебе помочь, пока ты сам не решишь, что для тебя на самом деле важно. Что занимает твоё сердце больше всего остального: жажда силы, эгоизм, любовь? Или, может, страх? Задай себе этот вопрос как-нибудь на досуге, а как ответишь, приходи. Поговорим.
Витарр, отвернувшись, зевнул и уже поднялся, чтобы уйти, как почувствовал, что чернокнижник крепко ухватил его за руку.
— Далак умрёт, — глухо и несколько хрипло проговорил медовоглазый маг, не отрывая взгляда от земли, и, удивлённый таким заявлением, дракон опустился обратно на скамейку. — Умрёт, если то, что написано в книге, правда.
— Почему ты раньше не сказал? Это в корне меняет дело.
— Не меняет. Он может убить нас сразу же, как только мы призовём чудовище в этот мир. Поэтому, Витарр… — Внезапно задохнувшись от волнения, Варран опустил голову, но тут же вскинул её, крепче стиснув запястье сидевшего рядом собеседника. — Если можешь помочь, помоги. Они ещё слишком юны, чтобы умирать вот так… Я не хочу этого видеть.
Маг смотрел дракону прямо в его серо-стальные глаза, и тот довольно долго не отводил задумчивого взгляда. Иллюзорная маска не отражала внутреннего смятения, и Варран на секунду подумал, что у собеседника сердце ещё более чёрствое, чем у него самого.
— Есть у меня кое-какой план, — серьёзно проговорил Витарр, и на этот раз губы не исказились в привычной для всех насмешке. — Но тебе лучше тоже убраться с моего пути, если не хочешь оказаться посреди двух огней.
— Но как доверенное лицо…
— Брось. Я устрою всё так, что Далак ничего не заподозрит.
— Ты берёшь на себя слишком большую ответственность. Не боишься ошибиться?
— А ты бы боялся, если бы дело касалось чести твоего народа?
Варран не ответил, но дракону и не нужно было слов, чтобы всё понять.
— Кого вы выпустили этой ночью? — спросил Витарр, нарушив повисшую в воздухе напряжённую тишину.
— Пару фурий. Честно, я ни разу не видел магов такими взволнованными. Даже в тот день, когда големы разгромили торговый городок на Озёрной улице.
— Люди помнят, что случилось двадцать лет назад, и появление духов посреди ночи не могло их не напугать. Должен признать, Далак мастер своего дела, если магистры до сих пор не обнаружили предателя у себя под носом.
— А если он следит сейчас за нами? — вздрогнул Варран и испуганно огляделся по сторонам. Он всё ещё крепко держал дракона за запястье, а тут и вовсе впился ногтями в тонкую кожу. — Он же бывший магистр!
— В том-то и дело, что бывший, — ответил сероглазый и спокойно разогнул пальцы собеседника, освободив затёкшую руку. — После падения предыдущего Тёмного Хозяина Совет наложил печати на некоторые из способностей Далака, и с тех пор он только старший маг, которому подвластна разве что сфера для передачи информации. Поэтому тебе не стоит его бояться.
— А тебе?
— Шутишь? — усмехнулся дракон. — Далак слаб с этими печатями, и я расщеплю его, не снимая иллюзорной маски. Иначе как я, по-твоему, всё это время делал, что вздумается?
— Ну хорошо, — согласился чернокнижник и заметно успокоился. — А что если он разгадает твой замысел и явится в Довагол? Что тогда?
— Он не явится в Довагол, — обозначил Витарр, понизив голос, и серые глаза его на миг полыхнули тёмным пламенем. — У него нет приспешников, кроме вас, нет друзей, что возьмутся помочь. Его никто не любит, начиная с магистров и заканчивая самым последним новичком. Довагол опасен для незваных гостей, и Далак знает, что если ступит на эту землю, то обратно уже не вернётся.
— Ты убьёшь его? — ошарашенно прошептал Варран, инстинктивно чуть отстранившись от собеседника, на что тот лишь опять усмехнулся.
— Нет, я не стану марать об него руки. Он превратится в послушного раба, и когда за ним явится Совет, — если он вообще явится, — измученный Далак сам бросится к ногам магистров и выложит, как и почему здесь оказался. Мне даже стараться особо не придётся.
— Порой мне кажется, — поёжился медовоглазый, — что люди вас не зря боятся.
— Да, не зря, потому что мы умеем мстить за себя и своих собратьев. В том, что раса пала, виноваты сами драконы, и мне не в чем упрекнуть людей. Разве что в искажении истории. Но вот мерзости Далака, особенно последней, когда он посмел поднять руку на братьев Венатори, я не прощу никогда.
Иллюзорная маска на миг развеялась, и Варран увидел звериный оскал, искрививший тонкие губы дракона.
— По возможности соберите вещи, я приду завтра вечером, — сказал темноволосый, поднявшись со скамейки, и маг подскочил вслед за ним. В глазах чернокнижника плясали искорки радости, и дракон нахмурился, заметив их. — Мне, может, и не следует этого говорить, но советую быть готовыми ко всему. Всё-таки в Доваголе я теперь не один.
Варран согласно кивнул, но смысл последней фразы дошёл до него только тогда, когда его собеседник уже скрылся из виду, завернув на Весеннюю улицу.
Он шлёпнулся обратно на скамейку, обескураженный неожиданными догадками.
Витарр двинулся размеренным шагом по Весенней, периодически кидая отрешённые взгляды на серое небо. Вот так, взирая на нёсшиеся тяжёлые облака, он завернул на Садовую и едва не сшиб с ног такого же печально-равнодушного наследника Венатори.
— Извини, — сказали они почти одновременно и оба смутились. Дракон прижался спиной к холодной стене магазина игрушек.
— Что с моим братом? — тихо спросил Магнус, не поднимая на собеседника глаз.
— В порядке он, — также тихо ответил Витарр. — Хотел умереть на пороге дома, да я не дал.
— Он не виноват в том, что произошло. Он не мог так со мной поступить.
— Хорошо, что ты это понимаешь.
— Понимаю, но лишь потому, что не могу в это поверить. Тот день… Он начисто стёрт из моей памяти. Отец говорил, что я поссорился с ним и нагрубил магистру Аргусу, однако последнее, что помню, — это твоё появление на улице Бюжо.
— Я сорвал цепь с его оружия, — отозвался дракон, прижавшись к стене затылком и прикрыв глаза, — и он улетел, чтобы её восстановить. Вечером вы оба двинулись в Башню, чтобы рассказать обо мне магистрам, но так и не дошли до ворот. Остального я, увы, не знаю. Чернокнижники в ту ночь действовали вопреки моим указаниям.
Юноша резко вскинул голову; в его голубых, как скрытое за тучами небо, глазах полыхнула ярость, на что Витарр махнул рукой у него перед лицом, и Магнус на секунду поддался панике, ощутив, что не в состоянии согнуть свои руки, которыми собирался нанести удары.
— Вы с Максимусом и вправду братья, хоть и разные по крови. Тот тоже, когда увидел меня, кинулся драться. — Витарр горько усмехнулся. — Ты ничего не знаешь, поэтому лучше молчи. Мне понадобилось несколько дней, чтобы объяснить твоему брату, чем обусловлено моё тесное сотрудничество с чернокнижниками. Для тебя у меня столько времени нет, и потому скажу лишь одно: если бы не я, твой брат был бы мёртв ещё в день покушения на Мартина. Хотя до сих пор жалею, что мне не хватило сил отвести руку Ша́нка ещё дальше, иначе не пострадал бы никто.
Магнус смотрел на собеседника, непонимающе хлопая ресницами, и тот мягко положил юноше руку на плечо.
— Не лезь пока в это дело, прошу тебя. Несчастные чернокнижники — лишь верхушка опасного айсберга, и если ты наломаешь дров, я никогда не доберусь до его основания. Ведь ты же не хочешь, чтобы Максимус навсегда забыл дорогу в твой дом?
Юношу всего передёрнуло. Яркой вспышкой пролетели в памяти те же самые слова, только сказанные его возлюбленной Терной в полумраке комнаты, и сердце опять защемило от тоски по дорогим, несмотря ни на что, людям.
— Однажды мне понадобится твоя помощь, мой друг, — добавил негромко Витарр. — Поэтому послушай совета: наберись терпения и жди. Недолго уже осталось. Я надеюсь…
И, обогнув растерянного Магнуса, тем же медленным шагом, что и прежде, двинулся вдоль Садовой, периодически бросая отрешённые взгляды на тяжёлые осенние облака.
