Глава 38. Конфликты
13 февраля 2026 г., 19:06
— Зачем ты берёшь их под своё крыло?
Максимус лежал на кровати в комнате на втором этаже, согнув одну ногу в колене, и глядел в потолок, чтобы не встречаться взглядом с сидевшим возле стола Витарром. Он злился, и сероглазый чувствовал, как гневно пульсировала аура юноши.
— Затем, что они всего лишь несчастные рабы этого жаждущего власти Далака. Их магия пугает людей не меньше, чем наша, и я не могу оставить этих юнцов на произвол судьбы.
— Неожиданно, что тебя так прельстила роль матери Терезы.
— Твой язвительный тон тут не к месту, Максимус, — нахмурился Витарр. — Лучше признайся честно, хотя бы самому себе, что вовсе не в чернокнижниках дело.
— Может и так, — огрызнулся в ответ дракон и поднялся на кровати, устремив на темноволосого суровый взгляд пылающих глаз. — Я не вижу причин жалеть приспешников Далака, у которых только монетами перед носом позвени, и они побегут за тобой, словно околдованные.
— Ты не понимаешь…
— Нет, это ты не понимаешь, Витарр! — вспылил дракон, скинув ноги на пол. — Довагол — наша родина. Людям нечего здесь делать! А чернокнижникам тем более!
— Не думал, что ты можешь быть таким жестоким, — разочарованно ответил Витарр, поднявшись со стула, и взглянул на собеседника с такой горечью, что у того гневное пламя в душе как-то сразу притухло.
— Люди уничтожили моих предков за поганое золото, и я не желаю видеть их на этой земле.
— А я не желаю, — рыкнул в свою очередь сероглазый, и Максимус в испуге отшатнулся, когда чёрное пламя хлестнуло его по лицу, — бросать на погибель тех, кого ещё могу обучить! Я не знаю, сумею ли вернуть в этот мир Марсельезу, не знаю, останется ли хоть кто-то после меня, и мне безумно неприятно и больно, что ты вот так безжалостно разбиваешь мои последние надежды!
Витарр развернулся и буквально вылетел из комнаты; спустившись вниз, он остановился возле стола на кухне и слишком резким движением опёрся на его край, отчего сидевшая напротив Терна обеспокоенно вскинула голову.
— Ничего, всё в порядке, — бросил ей тёмный дракон, залпом выпив стакан воды. — Всё в порядке.
И как был, без плаща и даже без жилета, вышел на крыльцо под мерзкий дождь. Терна выскочила вслед за ним.
— Оденься, — попросила она, протянув Витарру плащ, на что тот лишь отмахнулся.
— Нет смысла — я уже вымок.
— Простудишься.
Дракон повернулся к подруге и несколько секунд неотрывно глядел на неё. В его серых глазах она видела всё: и боль, и разочарование, и гнев, и вместе с тем огонёк надежды и почти незаметные искорки радости — за друзей.
— Мне нужно было остыть, — спокойно проговорил Витарр, вернувшись обратно в дом, и Терна протянула руки, чтобы принять промокшую одежду. — Хоть ты и улыбаешься, на самом деле всё не так хорошо, как хотелось бы. Мы не понимаем друг друга и, наверное, ещё долго не будем понимать.
Девушка подала другу сухое бельё и, когда тот переоделся, принялась бережно вытирать ему волосы длинным банным полотенцем.
— Максимус воспринимает в штыки мою помощь чернокнижникам, — продолжил дракон, прикрыв глаза, — а я не могу оставить их в Паруме. Они всего лишь наивные обманутые юнцы, и я не хочу видеть, как они полягут либо от руки Далака, либо от мечей магов из Башни.
— Хм, в какой-то степени я с Максимусом солидарна, — отозвалась Терна, взявшись за гребень, и погрузила длинные деревянные зубья во влажные немного спутанные волосы. Она уже привыкла, что сила «Сияющего» позволяет ей быть осязаемой в мире людей, и девушка могла бы запросто считать себя живой, если бы не отсутствие полноценного набора чувств. — Ты взялся за это дело, а нас не спросил. Просто поставил перед фактом, мол, вот, я сегодня спасу детей, и они будут жить с нами. Зачем? Что в них особенного? Почему мы должны принять этих людей? Ты ничего нам не объяснил, и вполне естественно, что Максимус высказался обо всём этом с таким отторжением.
— Это понятно. Но вы просите раскрыть карты прежде времени, а я ещё сам ни в чём не уверен.
— Дело даже не в этом. Мы могли бы тебе помочь, три головы ведь лучше, чем одна, но ты отчего-то в одиночку впрягся в этот воз.
— Оттого, что это… — Дракон замялся и почувствовал, что Терна застыла с гребнем в руке в ожидании продолжения. — Это личное. Впрочем, Максимус расскажет, если спросишь, я почти всё ему поведал, будучи в гневе, а сейчас не заставляй. Я не хочу об этом вспоминать.
— Я могла бы угадать твои мысли, но не буду, раз уж тема так болезненна для тебя. Делай, как считаешь нужным, а я попробую уговорить Максимуса не рубить с плеча. Знаешь, — улыбнулась девушка, перевязав чёрные волосы дракона широкой лентой того же цвета, — каждый из нас погряз в собственной болотной топи, и то, что видится спасительной соломинкой для одного, другому кажется камнем на шее. Эти люди… Не верится, чтобы ты мог ошибиться в своём выборе.
— Я тёмный дракон, Терна… Человек, который любит вопреки безжалостным утверждениям обратного. И эти дети тоже своего рода исключения из правил. Их сердца — не чёрные угольки, они откликнулись на мой вызов к чувствам, и мне теперь не хватит смелости бросить эту четвёрку после того, что я увидел.
— А если они вдруг окажутся волками в овечьих шкурах, что тогда предпримешь? Убьёшь их?
Терна присела на стул напротив друга, но тот отвёл напряжённый взгляд в окно. Она терпеливо дождалась ответа, подперев рукой голову, но уже не единожды пожалела, что задала такой вопрос.
— Убью, — с трудом выдавил из себя Витарр и хотел продолжить, но девушка, поднявшись, прикрыла ему рот рукой. Обойдя кругом, она ласково обняла дракона со спины и уже больше ни о чём не спрашивала.
***
— Уходи. Мне не нравится твой взгляд. Максимус застыл, опустив меч и повернувшись лицом к шумевшему листвой лесу. Мгновение назад его оружие рассыпалось фейерверком пылающих искр, но дракон не завершил действие, заметив на себе чей-то пристальный взор из колючих кустов. — Я не хотела тебе мешать. Мара поднялась на ноги и, переступив через упавшую ветку, сделала несколько уверенных шагов в сторону мага. Её короткие волосы чуть колыхались от промозглого ветра, как и одежда, что была ей слегка не по размеру. В строгих брюках и рубашке мужского кроя девушка почти не отличалась от мальчишки, если бы своеобразные складки ткани не выдавали наличие её типично женских, хоть ещё и не совсем сформированных, выпуклостей. — Уходи, — повторил дракон более сурово, — я не желаю видеть ни тебя, ни тех, кто прибыл с тобой. Уходи и не испытывай моё терпение. — А если не уйду? — смело заявила Мара и медленно стала приближаться к застывшему юноше. — Не слишком-то прилично с твоей стороны прогонять единственного восторженного зрителя. — Мне не нравится твой взгляд, я же сказал, — понизил голос Максимус и сверкнул горящими глазами, вскинув меч и направив его остриём на девушку. — Мне неприятно само твоё присутствие. И восторги мне твои тоже не нужны. Не приближайся! — Шанк промахнулся дважды, — спокойно ответила Мара, остановившись в паре шагов от пылающего меча. — Ему приказали убить Хозяина, но он отчего-то догадывался, что это не ты, и выстрелил гораздо ниже, чем должен был. Она заметила, как остриё чуть дрогнуло, и подступила ещё ближе, так, что огненная аура едва не опаляла ей лицо своим «дыханием». — Мы не желали твоей смерти, Максимус. Никто из нас. Девушка отклонилась назад, и дракона едва не сбила с ног мощная волна тёмной энергии. Готовый к атаке, юноша отскочил и перехватил рукоять меча двумя руками. — Далак ненавидел меня, потому что считал бесполезной и ни к чему не годной, — со странной улыбкой продолжила Мара, и Максимус молча и собранно наблюдал, как руки шатенки постепенно исчезали в коконе ярко-голубых электрических разрядов. — И я не старалась развеять его наивную иллюзию. Он не знал, кто я такая на самом деле. Никто не знает, и даже Витарр не сумел этого разглядеть. Хочешь, я покажу тебе? Мара отошла на несколько шагов назад и резким жестом сбросила коконы с рук. Изломанные линии разрядов удлинились до самой земли и рассыпались фонтаном искр, обнажив два плоских, плавно загнутых, клинка; по ребру жёсткости с обеих сторон вилась цепочка ярко горевших рун. — Становись, — сказала девушка так, что от её голоса у дракона зазвенело в ушах. — И если победишь, я открою тебе свою душу. — Мне не нужна твоя душа, — ответил раздражённый Максимус и, перехватив удобнее меч, пошёл полукругом, плавно переставляя ноги. Мара, мягко переступая по мокрой холодной траве, зеркально повторяла его манёвр. — Зато нужна правда. Ведь именно за ней ты охотился всю сознательную жизнь, не так ли? Девушка сделала шаг и стремительным движением нанесла удар сверху одним из мечей, но юноша умело блокировал его, не выпуская при этом из вида второй клинок. Мара оказалась невероятно сильным противником: она орудовала мечами так, будто занималась с ними с самого детства, и дракон изрядно устал, парируя её молниеносные атаки. Перейти в нападение девушка ему так и не дала, но дракон проворным финтом выбил один из клинков из её руки, и Мара опоздала всего на мгновение в попытке отразить выпад снизу. Шатенка потеряла равновесие, и остриё стихийного оружия снова оказалось в десятке сантиметров от её шеи. — Моё имя — Мариане́ль Ан Варие́тт, — проговорила Мара досадливо и устало и плавно повела пальцами; клинки рассыпались в едва заметную тёмную пыль и исчезли в траве, — и я дочь убитого двадцать лет назад чернокнижника, которая не пожелала идти по стопам отца. Максимус опустил меч и долго глядел сверху вниз на девушку, которая сидела, понурив голову, и не торопилась подниматься. Её грудь тяжело вздымалась, и дракон чувствовал, что Мара, хоть и не подаёт виду, но ждёт от него ответа. — Это не делает тебя выше в моих глазах, — бросил он, наконец, равнодушным тоном, и Мара вскинула голову: юноша заметил тонкую блестящую полоску на её щеке. — А я и не жду твоего прощения. Я лишь хотела сказать, что мы не заслуживаем ненависти за то, что натворили по чужой воле. Ведь нам стоило только захотеть, и ты был бы давно мёртв. Но мы не хотели. И Далак до сих пор думает, что это именно он водил нас за нос всё это время, а не мы его. Она гордо поднялась на ноги и, не глядя на огненного мага, медленно пошла в сторону узкой тропинки, по которой пришла сюда. Дракон с размаху воткнул меч в землю. «Почему ты молчишь, «ViiNTaaS»? Неужели и сейчас тебе нечего сказать?» «Ты ждёшь от меня совета, но я тебе его не дам». «Почему? Почему именно сейчас, когда мне это так нужно?» «Потому что есть ситуации, в которые я не имею права вмешиваться. Ты должен сам решить, считать ли дальше чернокнижников истинным злом или всё же переосмыслить принципы и взглянуть на ваши отношения под иным углом. Моё вмешательство будет только лишним, и ты не вправе на меня обижаться. Иными словами это чистая дипломатия, и я склонен сохранить нейтралитет». Максимус чертыхнулся и, убрав «Сияющий» в ножны, неспешно поплёлся к временному пристанищу. Тяжело поднявшись по ступеням, он вошёл в дом и замер у порога, услышав мелодичный голос Мары, которая негромко, но очень приятно пела его любимую сказку о путнике, сидя на кровати возле Витарра. Его комната находилась на первом этаже, и через отворённую дверь дракон видел как всех четверых чернокнижников, притихших в углу, не считая поющей Мары, так и Терну, что с закрытыми глазами качала головой под ласкавший душу мотив. Оставив сапоги в прихожей, Максимус тихо проскользнул на лестницу и уже в своей комнате упал ничком на кровать. «Даже на родной земле мне нет покоя».***
«Я растерян, подавлен и измучен нелепыми домыслами и бессмысленным ожиданием. Я вернулся домой, чтобы остаться здесь навечно, чтобы снова обнять родителей и уже никогда не уходить от них в тот мир, где мне нет и не будет места. Но Витарр все мои планы порушил, разбил, словно лодку о каменный утёс. Впрочем, его можно понять: он не раз спасал мне жизнь, если верить всем этим откровениям, оберегая нашу расу от окончательного и бесповоротного вымирания. Вот только что это даст? Нас всего трое. Ну, возможно, пятеро, если я всё-таки сумею вернуть Анне молодость, а Витарр вырвет из мира духов Марсельезу. Ах да, и Терну… Всё равно бессмысленно… Магнусу отец не позволит жениться на драконе, а без смешения крови нам не выжить. Вытянуть из-за Грани других драконов? Идея, конечно, неплохая, но откуда нам взять столько сил? Риск оказаться за Гранью вместо спасённой души слишком высок. Если только позволить чернокнижникам помочь… Отвратительное чувство. Словно ножом по сердцу от одной только мысли, что люди будут жить наравне с нами на земле драконов. Видимо, Витарру дорого обошлось убедить духов Довагола не трогать его подопечных. А я… А что я? Уставший и озлобленный на всех и всё вокруг юнец. Именно юнец, не способный распознать истинное зло. Я ведь вижу, что маги не лгут мне, вижу, как стараются заслужить доверие. Так почему же у меня никак не получается принять это? Почему раз за разом пальцы сжимаются до боли в кулаки? Ведь Мара не виновата, что её отец едва не сровнял Парум с землёй. Зачем тогда она показала мне своё оружие? И почему мне? Не Витарру? Хотя… Нет, ну неужели я настолько глуп? Неужели сложно было догадаться? Мы ведь похожи. Вместо детства — одна бесконечная игра в прятки, бесконечные интриги и сплетни. Бессменная чужая маска на лице до тех пор, пока она не расколется, обнажив настоящее лицо. И снова прятки до тошноты… Казалось бы, что мне мешает протянуть этим людям руку, отбросив былые обиды? Что мешает подойти к Маре и предложить ей опять помериться силой? Не понимаю. Словно камень на шее, который не даёт идти вперёд. А идти надо, иначе мой путь так никогда не закончится».
