Per aspera ad veritatem, или Сквозь тернии к правде

      Максимус молча глядел в окно, сидя на широком подоконнике в комнате на втором этаже. Противный дождь с ночи барабанил по железному отливу, и сквозь водные потоки на стекле ничего не было видно, но дракон всё равно продолжал смотреть — печально и опустошённо.       Когда внизу с грохотом распахнулась входная дверь, юноша отреагировал не столько на звук, сколько на резкую ощутимую пульсацию меча.       — Мара…       «Недобрые вести она принесла с собой», — настороженно проговорил «ViiNTaaS», опоясавшись лентой огненных искр. Маг ловким движением закинул его в ножны и перебросил ремень через плечо.       — Этого я и боялся.

***

      Витарр махнул рукой, и Варран обрёл физическое тело, присев на стул, где только что сидел взволнованный Далак. Мара материализовалась парой секунд позже.       — Ты уверен, что знаешь, как подчинить себе дракона? — недоверчиво покосилась она на сероглазого. — С таким сильным духом нам ещё не приходилось сталкиваться.       — Всё когда-то случается впервые, — спокойно проговорил Витарр, но девушка заметила, как нервно дрогнули его пальцы.       — Вот только права на ошибку у нас нет.       — Как нет и права на отступление.       Дракон медленно прикрыл глаза. Звон и треск оружия, ужасающие крики и вой доносились отовсюду, сливаясь в единый невообразимый шум, но даже он не мог заглушить собой своеобразного низкого гула — так дрожала истончённая Грань, и сероглазый с досадой подумал, что Башня всё-таки не сможет отступить вовремя. Он до последнего надеялся, что барьер между мирами выдержит небывалую для него нагрузку, но многочисленные порталы для духов, особенно в последние два дня, значительно нарушили целостность Грани, сделав её сродни стенке мыльного пузыря. После вызова дракона в мир людей она либо лопнет совсем, либо останется внушительная брешь, которую, скорее всего, некому будет залатать.       Раздражённо стиснув зубы, молодой человек опустился на пол и быстрыми чёткими движениями начал выводить руны вызова чуть заточенным концом красного воскового стержня.       — Мне не нравится твоя несобранность, Витарр, — опасливо покосился на дракона Варран, когда все трое разместились внутри большого круга символов, ограниченного сплошной жирной чертой.       — Всё в порядке, — произнёс дракон, взяв за руки помощников. — Просто кое-что пошло не совсем так, как хотелось бы, но это пустяк. Поправимое дело.       Мара недовольно поджала губы, но ничего не стала говорить. Маги закрыли глаза.       — Готовы? — тихо спросил Витарр.       — Готовы, — кивнул Варран, усевшись удобнее.       — Тогда начнём.

***

      Магнус уже замахнулся мечом, как оскаленный дух перед ним вдруг испуганно поджал косматый хвост, заскулил и заметался, бросаясь то в одну, то в другую сторону, но везде натыкался на обнажённые мечи и искрящие копья. Вскинув голову, юноша заметил, что даже эринии с воплями взмыли куда-то под самые облака.       «Он уже здесь», — спокойно проговорил возникший перед Магнусом Алевар и, быстро глянув назад, рассыпался в чёрную пыль. В ту же секунду воздух ощутимо задрожал, и наследник Венатори мгновенно выбросил вверх правую руку, пальцами которой ещё крепче, чем прежде, сжал болезненно пульсировавшее оружие.       «Назад! Слышите?! Всем отходить назад!»       Маги в недоумении обернулись на того, кто послал этот телепатический окрик; кто-то усмехнулся, кто-то озлобленно сплюнул себе под ноги, но не прошло и четверти минуты, как аналогичный приказ поступил из Башни от самого главы Совета.       «Отступать, но не бежать! И в бой не ввязываться без моего разрешения!»       Магистр Грегори оторвался от созерцания хаоса из окна своего кабинета, раскрыл шкаф и забросил за спину ножны с «Клинком Правосудия», который ярко сверкал белыми камнями на эфесе.       — Уж не знаю, что ты там задумал, Максимус, — процедил мужчина сквозь зубы, почти бегом спускаясь на медицинский этаж, — но такого Содома я тебе с рук не спущу.       В кабинете Лоранта магистр столкнулся с Сарго́ном, высоким кареглазым магом, ответственным за содержание людей, эвакуированных в подземные убежища ещё три дня назад. Амелия отчаянно рвалась на помощь мужу и сыну, но магистр Аргус разве что переселил её в Башню, как и других жён коллег. Она уже вторую неделю не видела толком семью и безумно жалела, что не стала в своё время боевым магом.       В палатах медицинского этажа ранеными лежали единицы. Юные помощники только и делали, что таскали бинты для перевязок, и лишь один мужчина средних лет пребывал в дальней палате со сломанными рёбрами. Нынешней ночью он попался в цепкие когти эринии, и та с приличной высоты швырнула его на груду поломанных досок, оставшихся от небольшого сарая.       — Всё в порядке, Грегори, — бросил магистру Лорант, не отрываясь от кипы бумаг. — Сведений о пострадавших не поступало.       — На самом деле ничего не в порядке, мой друг, — недовольно откликнулся тот. — Но я рад, что мои люди целы. Во всяком случае, пока.       Грегори спешно вышел в коридор и направился вниз по лестнице в холл. В то же время по этой же лестнице наверх поднимался Далак, и мужчины столкнулись нос к носу в тот самый момент, когда стены Башни задрожали от разлома барьера между мирами.       — Почему ты здесь? — сурово осведомился магистр, ухватившись за поручень. В воздухе стоял низкий гул, от которого тонко звенели стёкла.       — Печати, Грегори, — взволнованным голосом ответил Далак, закатав рукава форменного камзола. По внутренней стороне локтя, прямо по центру, вилась цепочка из рун, и символы тускло вспыхивали, реагируя на пульсацию энергии мира духов. — Сними их, прошу тебя. Сам же видишь, ситуация вышла из-под контроля, Грань трещит по швам, а я вынужден позорно отступать, не в состоянии владеть собственным оружием. К тому же, согласись, двадцать лет — немалый срок для раздумий в архивах Башни, и сейчас, быть может, мой единственный шанс доказать, что я осознал свои ошибки.       — И кем ты собрался командовать? — отозвался Грегори и поморщился от резкой боли в виске. Неприятный гул то спадал, то нарастал, вызывая чувство, будто голову стянуло стальным обручем.       — Никем. Я просто хочу бороться, как все, а не сидеть среди пыльных фолиантов, перебирая ссохшиеся страницы истории.       — Я думаю, ты большего и не достоин.       Магистр оттолкнулся от перил и устремился вниз по лестнице, но Далак перехватил его руку, заставив остановиться.       — Прошу, дай мне шанс! Всего один! Ты ведь и так достаточно наказал меня двадцатилетним заточением в Башне! Я не могу сидеть сложа руки, когда другие брошены на передовую!       — Стало быть, — усмехнулся мужчина, повернувшись к черноволосому магу всем корпусом, — у тебя проснулась совесть? После стольких лет саркастических плевков в спину по поводу и без повода? После стольких едких комментариев и взглядов исподтишка? А хочешь… — Усмешка магистра превратилась в ничего хорошего не сулящую улыбку. — Я ведь чувствую, что в Грани брешь, и какая-то неведомая сила лезет в наш мир через неё. Мне совершенно ничего не стоит бросить тебя сейчас прямо в самое пекло.       — Бросай, — выдохнул Далак, и от пристального взгляда Грегори не ускользнул странный огонёк, мелькнувший буквально на долю секунды в глазах мага. — Что угодно делай, лишь бы не сидеть мне потом в архиве, скрываясь от коллег. Уж лучше мечом по горлу, чем их уничтожающий взгляд в лицо.              Магистр ещё пару секунд неотрывно глядел собеседнику прямо в глаза, не обращая внимания, что на плечи ему сыпалась пыль откуда-то сверху.       — Liberum*, — как бы нехотя бросил он, занеся ладонь над цепочкой рун на руках Далака; символы расплылись по коже, потеряв изначальную форму, и маг с нескрываемой радостью тряхнул кистями, ощутив, будто с них только что сняли тяжёлые железные оковы.       — Gratias ago*, — почти пролепетал Далак, склонив голову перед магистром, но тот опять изогнул губы в улыбке, от которой собеседника бросило в дрожь.       — Я бы не благодарил на твоём месте. Иди.       — А… Куда же?       — А куда ты хотел? Вот туда и иди.       Черноволосого мага всего передёрнуло, и он нервно сглотнул, когда магистр скрылся на следующем лестничном пролёте.       «Он не может знать, чего я добиваюсь. Ведь не может же?..»       Далак взялся за эфес висевшего за спиной меча, и тот ответил ему колким холодом — дыханием своеобразной ауры, от которой мужчина уже отвык за столько лет.       «В любом случае отступать уже некуда».       Он бросил тёмно-синюю сферу прямо перед собой на ступени и спешно шагнул в раскрытую чёрную пасть пространственного портала. Тот вынес Далака на улицу Розали́ Шатре́н, первой в истории женщины, ставшей боевым магом, и, оказавшись в рядах отступавших товарищей, которые одарили его не самыми дружелюбными словами, черноволосый встретился взглядом с магистром Грегори. Мужчина махал рукой, приказывая медленно отходить, и опять усмехнулся, когда Далак на инстинкте тоже шагнул назад.       «Либо он знает, — подёрнул плечами маг, уставившись на огромного — метров тридцать в высоту, не меньше — огненного дракона, который бился головой и крыльями о барьер, созданный магистрами и старшими магами, — что маловероятно, либо, наконец, показывает свои истинные эмоции по отношению ко мне. Но если я сумею победить это существо, Грегори уже не сможет так равнодушно повернуться ко мне спиной!»       — Почему ты не прикажешь атаковать? — в отчаянии спросил Далак, пробившись к главе Совета. — Почему мы до сих пор отступаем? Чего же ты ждёшь?       — Я не жду, — спокойно ответил Грегори, даже не взглянув на него. — Я пытаюсь понять, что его держит. Пламя так и рвётся наружу, но он не нападает. Почему? Быть может, потому что тоже ждёт чего-то? М, Далак? Что ты мне скажешь на это?       — Скажу, что ты меня пугаешь, — буркнул маг и повернулся к коллегам. — Неужели никто не хочет отправить обратно этого духа, пока он не пустил нас по ветру?!       Только он это произнёс, как раздался страшный невыносимый треск, будто падало исполинское дерево, и прямо в воздухе появилась брешь в виде изломанной линии, из которой высунулись морды уже известных и доселе невиданных существ. Жуткие тела перегнулись через край, вытянув лапы немыслимой формы до самой земли, и низкий гул снова прошёлся, словно серпом, по ушам воинов.       Защита неизбежно ослабла, серо-голубая завеса начала колебаться, и дракон встрепенулся, почувствовав это. Он высоко задрал голову, и мощный направленный поток пламени ударился в барьер, разбив его на мириады осколков. Кто-то упал, обожжённый, послышались чьи-то крики; маги отпрянули, спотыкаясь о ноги — свои и своих товарищей.       — А ну стоять! — гаркнул магистр Грегори, подняв выхваченный из ножен меч над головой. Лезвие легендарного оружия ярко сверкнуло, но не успел мужчина и рта открыть, как дракон рванулся раз, затем второй и широким размахом хвоста снёс главу Совета и смял первые ряды. Далак каким-то образом пригнулся, почти припал к земле, а когда снова поднял голову, осознал, что стоит совершенно один перед духом, у которого в груди клокотало пламя.       «Витарр! — мысленно зарычал маг, выхватив колко-холодное оружие из ножен. — Я ведь не об этом тебя просил, чёртов дракон!»       Дух опустил голову на несколько секунд, словно приглядываясь к тому человеку, что остался стоять перед ним, и с шумом выпустил из ноздрей клубы белого пара. Далак краем глаза заметил, что магистры начали наступать с боков, выставив перед собой копья и мечи, буквально звенящие от соприкосновения энергетических полей, но дракон мигом заставил их снова отступить, выпустив сквозь зубы два пламенных потока.       «Не мешай, — прошипело телепатически существо, косо взглянув круглыми глазами на главу Совета, и только ему одному сейчас слышался голос исполинского дракона. — Пусть я здесь, но не тебе со мной биться, Светлый маг, и не твоему клинку скрежетать о мои когти».       «Я бы не мешал, но ты покалечил моих людей».       «Глупец. Посмотри внимательней».              Грегори бегло осмотрелся: маги Башни тихо бранились, разглядывая подпаленные концы волос и потирая ушибленные места, но, похоже, все были в порядке.       «Я видел твой взгляд, Светлый маг, когда ты командовал отступлением, — продолжил дух, припав на передние лапы, и Далак снова потерялся в облаке жгучего пара. — Мне казалось, ты понял».       «Я понял лишь то, что у меня связаны руки, — озлобился магистр Грегори, стиснув рукоять меча. — И что вместо ожидаемой правды, которую мне обещали, меня ждёт хаос и полный разгром!»       «Ложь… Тебя ждёт замечательное зрелище. Этот жалкий человек передо мной, кто он? Ты знаешь?»       «Он — тот, кого я презираю. Но каким бы дурным он ни был, я дал ему шанс биться бок о бок с нами! Зачем ты играешься с ним, как кошка с мышкой?»       «Затем, чтобы открыть тебе глаза, Светлый маг».        Дракон развеял облака густого пара, окутавшие растерянного Далака, и со свистом опустил на противника тяжёлый хвост, усеянный острыми шипами. Раздался низкий вибрирующий звук от удара молниеносно вскинутого меча с крепкой красно-золотой чешуёй, и маг чуть присел под напором такой невероятной силы.       «Ты, похоже, забыл…» — снова услышал Грегори голос дракона в своей голове и промолчал, ожидая ответа. Но его не последовало. Вместо этого взметнулось пламя до небес, и глава Совета в срочном порядке приказал возвести барьер, чтобы оградить от безумства стихийной мощи как себя, так и дома, стены которых покрылись внушительными трещинами в момент разлома границы между мирами. Тротуарная плитка вздыбилась, цветы в клумбах зачахли и рассыпались в прах, опалённые пламенем дракона. И против такого чудовища, кого боялись не только люди, но и многие духи, выступал единственный воин, в руке которого ярко сиял синим холодным светом клинок с дивным названием «Polaris*».       Далак.       Решительный и вместе с тем растерянный Далак, отрезанный от остальных серо-голубой стеной барьера, из-за которого на него удивлённо, взволнованно и неприязненно смотрели коллеги.       Всё шло не по плану с того самого момента, когда маг столкнулся с главой Совета на лестнице, и черноволосый, парируя удар хвостом с правого бока выпадом снизу, обречённо подумал:       «Вот теперь отступать и в самом деле некуда».       Он предпринял контратаку, и на вздыбленную плитку упал отрубленный шип. Дракон мгновенно поднялся на задние лапы, расправив огромные крылья, и Далак, не дожидаясь ответного потока необузданного пламени, вонзил «Polaris» остриём в землю. Оружие отозвалось фонтаном бело-голубых искр, и руку, которой маг сжимал эфес меча, пронзило нестерпимым холодом.       За столько лет заточения в архивах Башни он забыл, как обжигает на самом деле корка прозрачного льда на коже, что связывала клинок со своим хозяином.