Черная полоса

Как следует всё обдумав, Лешка пришел к выводу, что сможет дотянуть до возвращения домой без дальнейших приключений. Надо всего лишь проявить осмотрительность и пореже попадаться дяде на глаза. Это не так уж и сложно. Если проводить как можно больше времени в своей комнате, риск влипнуть в неприятности снизится практически до нуля. Поэтому Лешка соврал, что у него болит голова, когда дядя позвал его в лес за ягодами. Поэтому не предлагал помочь, когда дядя строил новую лестницу. Поэтому проводил дни в кровати, читая найденные в шкафу книги. И если дядя и думал, что Лешка на него обиделся, вслух он об этом не говорил. Вообще-то он почти ничего вслух не говорил и, кажется, даже не заметил бы, если бы Лешка взял и испарился. Это было немного досадно, но Лешке казалось, что он понимает: дядя совсем одичал в своем лесу и не привык, что в доме есть еще кто-то. И пускай. Чем меньше они друг друга беспокоят, тем лучше. Мама теперь почти никогда не звонила первой, а на Лешкины звонки часто не отвечала. Если он спрашивал у нее об этом, она становилась нервной и резко переводила разговор на другую тему, фальшиво смеялась, рассказывала дурацкие сплетни, до которых Лешке не было дела, а потом прощалась, ни разу не сказав, что скоро за ним приедет. Лешке ужасно хотелось с кем-нибудь поделиться своими переживаниями, но Олег, его единственный друг, еще зимой переехал, и связь, поначалу поддерживаемая через соцсети, как-то незаметно умерла своей смертью к середине весны, а ни к кому из товарищей по онлайн-играм Лешка с такими проблемами обратиться не мог. Он был совершенно один. Прошло уже почти две недели с тех пор, как Лешка напоролся на гвоздь, и его план работал. Конфликтов не было, потому что они с дядей почти не разговаривали и только изредка ужинали вместе. Нет, не вместе, а одновременно. В основном Лешка перебивался бутербродами, совершая вылазки на кухню, когда точно знал, что дядя не там. Но иногда дядя отрывался от своей работы (кстати, Лешка так и не понял, в чем именно она заключается, да его это и не интересовало) и что-нибудь готовил, и тогда совместных ужинов избегать не удавалось. Если дядя первый с ним заговаривал, Лешка отвечал вежливо и немногословно. Но в основном они молча смотрели по телевизору какую-нибудь дичь вроде местных новостей, потом Лешка мыл посуду и удалялся в свою комнату. Всё шло хорошо. А потом Лешка разбил стакан. Странно, как много осколков получается из одного маленького стакана. И какую большую поверхность они могут покрыть. И как короткий полет из руки до деревянного пола превращает целую, крепкую вещь в бесполезное ничто. Лешка смотрел на осколки, понимая, что разбил не только стакан, но и весь свой идеальный план. Дядя обернулся на звон, вынул из выдвижного ящика пустой пакет и протянул его Лешке: — Собери осколки. Осторожно, не порежься. И Лешка был осторожен. Кажется, он собирал осколки целую вечность, поднимая каждый с предельной аккуратностью, чтобы не усугубить ситуацию. И чтобы хоть немного оттянуть неминуемое. Собрав всё, он поставил пакет на стол, несколько раз пропылесосил пол и был в конце концов вынужден признать, что уборка окончена. — Всё, — с убитым видом сообщил он. — Не порезался? — Нет. — Хорошо. Лешка ждал, но больше ничего не происходило. Дядя, переключивший было внимание на телевизор, снова повернулся к Лешке: — Не надо на меня так смотреть. Лешка поспешно опустил глаза и пробормотал: — Извините. — За стакан? — удивился дядя. Лешка вообще-то извинялся за то, что посмел смотреть без разрешения, но ему подумалось, что и за стакан извиниться не помешает, поэтому он кивнул. — Ерунда, бывает. Ты же не специально? Лешка замотал головой. — Ну и всё, проехали. Только пакет отнеси на помойку. Лешка подхватил пакет и поспешил с ним на улицу. — Осторожнее! — крикнул ему вслед дядя, и Лешка послушно замедлил шаг: не хватало еще споткнуться и всё испортить. Дотащив пакет до мусорного бака, Лешка наконец позволил себе выдохнуть. Кажется, обошлось. Может, дядя не такой уж и зверь. Конечно, у Лешки все еще мурашки пробегают от одного его пристального взгляда, но план снова в действии. Лешка открыл дверь, понимая, что надо вернуться на кухню и домыть посуду, а потом можно будет спрятаться у себя и провести остаток вечера с книгой. Если повезет, дяди на кухне уже не окажется, не придется с ним разговаривать… Дядя сидел на диване в гостиной, держа в руке телефон. Лешка собирался было прошмыгнуть на кухню, но неожиданно для себя остановился. Экран еще не успел погаснуть, и дядя сидел неподвижно, не убирая телефон и глядя куда-то сквозь него, как будто пытался решить, что делать дальше, и завис. Наверное, Лешка сразу понял, что что-то не так, но просто не успел об этом подумать. Мозг вообще работает очень медленно, замечая внезапное изменение. Регистрирует нестыковки, но не может выстроить вокруг них логические цепочки. Вот и сейчас Лешкин мозг, еще не поняв, что кроется за всем этим, почему-то зацепился за совершенно крошечное, не имеющее значения несоответствие. Дядя ведь зовет его исключительно Алексеем, а теперь вдруг сказал: — Плохи дела, Лешка…