Черная полоса

Насколько Лешка понял, дядю назначили опекуном, и на этом процесс завершился. Может, конечно, всё и было сложнее, но в детдом Лешку никто не забирал. Он не мог определиться, хорошо это для него или плохо. В детдоме хотя бы есть другие люди, а тут… Наверное, зря он согласился. Дядя оставался невозмутимым. Его не огорчил и не обрадовал тот факт, что от Лешки теперь не избавиться. Он так и жил себе, не обращая на случившееся никакого внимания, и Лешку это почему-то задевало. Хотелось хоть какой-то реакции, а ее не было. Всё чаще Лешка вспоминал вопрос, который они как-то обсуждали в школе: «Слышен ли звук падающего дерева, если в лесу никого нет?» Лешке казалось, что теперь он знает ответ. Какая разница, упадет дерево или нет, если рядом всё равно нет никого, кто это заметит? И ему отчаянно захотелось упасть. — Сегодня пойдем за грибами, — сообщил однажды дядя. — Собирайся. Лешке совсем не хотелось идти. Он так и валялся бы весь день в постели, но дядя был настроен решительно. — Не люблю грибы, — проворчал Лешка. — В таком случае можешь их не есть. Оказалось, собирать грибы не так уж и просто. Для начала пришлось протащиться по вырубленной просеке несколько километров, и Лешка так и не увидел по пути ни одного гриба. — Места знать надо, — сказал дядя в ответ на его жалобы. — Куда уж нам, городским, — обиделся Лешка. — Пришли, — объявил дядя, ныряя под ветви старой ели. По ту сторону оказалась поляна, и Лешка уже собирался сообщить, что до сих пор не видит ни одного гриба, но вовремя удержался. Грибы были. Ярко-желтые пятнышки подо мхом, казалось, росли на глазах: только что увидел одно, а их уже с десяток, и чем дольше смотришь, тем больше видишь. — Лисички, — пояснил дядя. — Хорошие грибы, надежные. — То есть? — Спутать сложно. Они стали собирать лисички в корзину. — Сложно, но можно, — сказал вдруг дядя, перехватывая гриб, только что сорванный Лешкой. — Ты что, не видишь, что ножка совсем другая? Лешка пожал плечами. Ну, коричневатая какая-то. Может, переспела. — Тогда так, — сказал дядя, беря в другую руку лисичку и переворачивая оба гриба вверх ногами. И Лешка с досадой увидел, что они действительно разные. — Выходит, я всё же безнадежно тупой, — безразлично сказал он и отошел от корзины. Дядя ничего на это не возразил и продолжил собирать свои драгоценные лисички. Лешка пнул длинную еловую шишку и отошел еще дальше. Под кустами что-то шевельнулось, и Лешка замер. Змея. Длинная, серебристо-черная змея с красивым узором на спине. Повинуясь импульсу, Лешка быстрым движением ухватил змею за хвост, поднял и зачарованно уставился на нее. Мысль о том, что змея может укусить, приходила ему в голову, и это не казалось страшным, даже наоборот. Пусть укусит. Но змея, упруго извиваясь в воздухе, почему-то не разворачивалась, чтобы вцепиться в пленившую ее руку, а только недоуменно смотрела на Лешку. За спиной послышался шорох, но Лешка не обернулся. — Что, совсем уже? Отпусти ее сейчас же, — велел дядя, и Лешка на вытянутой руке отнес змею под елку и аккуратно выпустил. Змея заструилась прочь, и Лешка немного разочарованно посмотрел ей вслед. Могла бы и укусить… — Ты в курсе, что это гадюка? — спросил дядя. — Да? — равнодушно откликнулся Лешка. — Я думал, уж. — И зигзаг на спине тебя не насторожил? — Слушайте, откуда мне знать про всякие зигзаги? Я к вам в лес не просился! — вспыхнул Лешка. Дядя тяжело вздохнул и спросил: — Ты ждешь к себе какого-то особого отношения, раз мать умерла? — Да ничего я не жду! — зло выкрикнул Лешка. Чудовище. Бездушное чудовище. Как можно так об этом говорить? Как можно настолько ничего не понимать? Дядя только кивнул: — Вот и хорошо. Совершенно не замечая, что Лешка из последних сил сдерживает слёзы, дядя продолжал: — Помнишь, о чем мы говорили, когда ты прищемил палец? Лешка помнил. — Что, прямо здесь? — мрачно спросил он. — Почему бы и нет. Дядя развернул Лешку лицом к поваленной сосне: — Спускай штаны и нагибайся. Страха Лешка не чувствовал, только смесь обиды и возмущения. Вот зачем вообще брать к себе ребенка, если только и делаешь, что издеваешься над ним? — Ну? — нетерпеливо сказал дядя. Сам он подошел к молодой березе и выломал толстый прут. Лешка как во сне расстегнул джинсы и приспустил их до колен, потом наклонился, уперевшись руками в липкий оранжевый ствол. Если бы ему этой весной сказали, во что превратится жизнь к концу лета… Дядя очистил прут от листьев и для пробы взмахнул им в воздухе. От этого звука Лешка весь съежился. По стволу сосны деловито сновали муравьи. Один из них пробежал по Лешкиным пальцам и заспешил дальше, волоча за собой половину дохлой мухи. Хорошо ему, работает и горя не знает… Крепкая ладонь опустилась на Лешкину поясницу, удерживая и не давая увильнуть от последовавшего за коротким свистом удара. Лешка стиснул зубы, подавляя крик. Вообще-то не так уж и страшно, лучше, чем проводом. Как-то легче и теплее. Прут обжигал, но не лип к телу тяжелой мертвой змеей, как провод, а сразу же пружинисто отскакивал, и это делало боль терпимой. Ну, если уткнуться лицом в плечо и прикусить рукав. Лешка задышал чаще, но ему пока удавалось сохранять спокойствие и не плакать. Прут продолжал равномерно подниматься и опускаться, и отдельные полоски боли постепенно смешались в единое пылающее целое. — Ну что, хватит? — спросил дядя. — Вам или мне? Вместо ответа прут хлестнул по бедрам. Лешка вскрикнул. — Хватит? — повторил дядя. И Лешка вспомнил недавний вопрос про особое отношение. Это оно? Брезгливая жалость к сиротке? Если честно, только вот этот последний удар был настоящим, все остальные и ударами-то назвать нельзя. Если бы дядя его не жалел, Лешка бы давно уже рыдал и умолял о пощаде. И почему-то такой привлекательной показалась перспектива поплакать о чем-то поправимом, что Лешка дрогнувшим голосом ответил: — Нет. Послышался еще один тяжелый вздох, и Лешка почувствовал, как дядя стягивает с него трусы. Тут же пожалев о своем дурацком решении, Лешка хотел было сказать, что передумал, что ему определенно хватит, когда всё тело пронзила жгучая боль. Вот это уже было похоже на порку. Лешка задыхался, не зная, то ли орать в промежутках между ударами, то ли хватать ртом воздух. Каким-то образом он сполз вниз, прижимаясь животом к шершавому стволу, не чувствуя, как прилипают к коже рыжие чешуйки, цепляясь руками за траву и вырывая ее с корнем. Он уже не пытался заглушить рвущийся из глотки крик, было в этом какое-то освобождение. Потом боль стала понемногу утихать, не подогреваемая новыми ударами. Лешка прерывисто дышал, чувствуя, как всё возвращается: щебет птиц, ползущие по рукам муравьи, прилипшая к животу кора… А вдруг кто-то слышал, как он орал? Или даже видел?.. Лешке стало стыдно. Не из-за порки, а из-за того, что он так по-дурацки себя вел. Захотелось, чтобы дядя простил его, чтобы между ними всё было хорошо. Откуда-то хлынула следующая волна рыданий, на этот раз почти без слёз. Остро вспыхнуло чувство одиночества. Вот вам и дерево в лесу… Всхлипывая, Лешка погладил сосну по липкому стволу, будто извиняясь за то, что не слышал звука ее падения. Наконец Лешка поднялся и с большим трудом натянул трусы и джинсы. Наверное, на самом деле всё было не так страшно, но на ощупь вздувшиеся полосы казались огромными. Лешка сделал глубокий вдох и обернулся, готовый мириться и даже обниматься. Он соскучился по объятиям и нормальному человеческому общению. Может быть, если дать дяде шанс… Но дяде шанс был не нужен. Он ползал по поляне с корзинкой и собирал грибы. На следующий день приехали рабочие и раскопали весь двор, чтобы провести оптоволоконный кабель. — Может, хоть немного повеселеешь, — сказал дядя. Лешка сердито фыркнул: как будто он из-за отсутствия интернета невеселый! А потом вдруг вспомнил, как дядя больше месяца назад звонил, чтобы отказаться от кабельного. Уже знал, что Лешка останется, и создавал условия. От этой мысли где-то внутри кольнуло. С интернетом и нормальным телевидением стало чуть проще избегать самого себя, но полностью ведь мозг не выключишь — даже если весь день смотреть футбол или ролики про смешных котиков. Кроме того, теперь приходилось избегать еще и соцсетей и игровых чатов. Кто-нибудь рано или поздно спросил бы о маме, а к этому Лешка был не готов. Дядю возможности быстрого интернета неожиданно увлекли, и он все вечера проводил с разнообразной аппаратурой. Прикрутил на дверной замок какую-то штуковину, позволявшую отпирать его без ключа через приложение, баловался с различными таймерами и камерами. Однажды вечером его телефон в очередной раз тренькнул, уведомляя о чем-то. Дядя посмотрел на экран и сказал: — Выгляни на террасу. Только тихо. Лешка озадаченно нахмурился и подчинился. Неслышно открыв дверь, он вышел на террасу и замер в восторге. В саду стоял огромный лось. Задумчиво посмотрев на Лешку, лось отвернулся и принялся жевать валявшееся в траве яблоко. — Ну как? — спросил дядя, когда Лешка наконец вернулся в дом. — Лось как лось, — пожал плечами Лешка. — В следующий раз сами и идите, раз вам надо. — Ох, сложно с тобой, Алексей… — С вами зато очень легко, — огрызнулся Лешка и ушел к себе, хлопнув дверью.