Черная полоса

Поезд остановился. — Я достану сумки, — сказала мама, выходя на перрон, а Лешка почему-то остался у открытой двери. Сумки были привязаны к вагону сзади. Мама спрыгнула на рельсы в узкое пространство между вагонами и стала теребить веревки, но они никак не поддавались. — Отправляемся! — крикнули откуда-то с перрона, и поезд медленно тронулся. Мама попыталась было вылезти, но для этого надо было подтянуться, держась за платформу. Мама ни за что бы не успела, поезд ведь двигался. И она побежала, держась за вагонную сцепку. Лешка наблюдал за этим, выглядывая из двери вагона, и не мог ничего сказать или сделать. Он понимал, что скоро мама начнет отставать, ее подомнет под себя следующий вагон… Если бы она могла стремительно нырнуть и лечь на шпалы, может, ее не задело бы? Но места для маневра не было. И всё же Лешка крикнул: — Ложись! А потом он спрятался в вагон и зажмурился, прислушиваясь, чтобы понять, в какой именно момент маму размажет по рельсам. Поезд невнятно тряхнуло, машинист стал что-то говорить по громкой связи, но тут Лешка уже не выдержал и проснулся. Сначала ощутил нечто вроде кувырка, потому что во сне стоял, а на самом деле лежал на спине. Потом почувствовал, как по затылку, шее и плечам бегут мурашки. Потерся о подушку, пытаясь от них избавиться, но не вышло. Потом облегченно выдохнул: это был сон! Потом — вспомнил. Встал, потому что оставаться в кровати и думать было слишком невыносимо. Включил свет. Голову пронзила резкая боль. Выключил свет. Боль из резкой превратилась в тупую. Может, сходить на кухню, выпить воды? Это не поможет, но хотя бы отвлечет. Путь на кухню лежал через гостиную, и когда Лешка понял, что она не пуста, поворачивать было уже поздно. — Что не спишь? — спросил дядя, отрываясь на секунду от ноутбука. — Голова болит. Дядю этот ответ, кажется, удовлетворил. Он снова погрузился в работу. Лешка прошел дальше, на кухню, налил себе воды и медленно выпил, чувствуя, как холод эхом отдается где-то в районе мозга. Хорошо, что дядя хоть не велел ему снова ложиться… Постояв немного у кухонного окна, Лешка вернулся в гостиную и присел на самый краешек дивана, готовый уйти, если прогонят. Дядя только бросил на него хмурый взгляд, но ничего не сказал. Ну и пусть, всё равно лучше так, чем наедине с темнотой. Лешка обхватил себя руками, пытаясь унять внезапно набежавшую дрожь. Получилось, но место дрожи заняло жжение в глазах. Чувствуя, что слёзы вот-вот польются сами собой, Лешка поспешно закрыл руками лицо, массируя кончиками пальцев лоб и виски и одновременно вытирая украдкой глаза. Дядя встал, порылся в одном из многочисленных ящиков секретера и положил на журнальный столик полупустую пачку ибупрофена. Лешка только вопросительно посмотрел на него, и дядя принес из кухни стакан воды. Вручил его Лешке, выдавил из блистера одну таблетку. Лешка послушно сунул ее в рот и запил водой. Потом дядю снова поглотила работа, и Лешка с тоской понял, что таблетку ему выдали только с целью устранить досадную помеху. Сейчас голова болеть перестанет, и простая вежливость требует, чтобы Лешка ушел спать и больше не мозолил глаза. Наверное, не надо было соглашаться. То, что Лешка испортил дяде жизнь, совсем не приносило удовлетворения. Не получалось злорадствовать, было только очень неудобно за свое неуместное присутствие и безнадежно плохое поведение. Хотелось постоянно извиняться за сам факт своего существования, и это желание выплескивалось наружу раздражением и злостью. А еще хотелось быть хоть чуточку нужным. Хоть кому-то. — А вы можете от меня отказаться? — спросил вдруг Лешка. Дядя окинул его долгим взглядом и потребовал: — Объясни. — Ну… вообще, — неловко сказал Лешка, жалея, что затеял этот разговор. — Передумал? Лешка с несчастным видом пожал плечами. Дядя уткнулся в свой ноутбук и застучал по клавишам. Лешка решил было, что его вопрос проигнорирован, но дядя поднял глаза от экрана и сообщил: — Да, могу. Для этого надо подать заявление с аргументированной причиной и предоставить паспорт и отчет о тратах. Лешка ничего на это не ответил. Он не особо рассчитывал, что дядя бросится его отговаривать, но мог бы хотя бы рассердиться, а не гуглить… — Так что? Мне готовить бумаги? — спросил дядя. — Как хотите, — упавшим голосом ответил Лешка. Дядя еще раз внимательно посмотрел на него, потом снова опустил глаза на экран и больше уже не отвлекался.