Черная полоса

Лешка огляделся, пытаясь понять, где находится. Вокруг были только давным-давно насыпанные кучи песка и глины, поросшие сорняками и молодыми деревьями. Наверное, когда-то здесь что-то строили. Или это какой-нибудь заброшенный глиняный карьер? Лешка не совсем представлял себе, как должен выглядеть карьер, но это место вполне могло бы им быть. Чуть дальше что-то тускло поблескивало в высокой траве. Похоже на рельсы. Интересно, это заброшенная железная дорога? Или не заброшенная? А может, рельсы использовались только для транспортировки глины? Лешка подошел поближе и сел на согретый скупым осенним солнцем металл. Твердо решил, что никуда не уйдет. Если окажется, что железная дорога рабочая, то так ему и надо… Надо же было так психануть. Лешка сам от себя не ожидал. Теперь его рвали на части злость на себя и обида на непонятливость взрослых. Где-то должен был у них вспыхивать предупреждающий сигнал, они же взрослые… Но нет. То ли они действительно не понимали, то ли хотели, чтобы Лешка облажался. Из размышлений Лешку выдернула короткая трель телефона. Сначала Лешка не хотел даже смотреть, кому он понадобился. Наверняка какая-нибудь реклама. Но непрочитанное сообщение через две минуты напомнит о себе и снова собьет с мысли. Лешка вздохнул и вынул телефон. «Домой». Телефон чуть не выпал из наполнившихся противной слабостью рук. Конечно, можно было предположить, что дядя как-то отреагирует, но всё же, всё же… Это несправедливо, в конце концов. Всё было так хорошо… Лешка решил, что домой не вернется. Вот вообще. Так и будет тут сидеть, пока его не собьет поезд. А если поезда не будет, придется просто подождать немного дольше и умереть от голода и холода. Всё лучше, чем отвечать за то, что натворил. Но он тут же понял, что вернуться придется. Хотя бы из-за Ники. Лешка еще раз посмотрел на экран, пытаясь понять, насколько всё плохо. Не получалось. Почему дядя вообще прислал сообщение, а не позвонил? Неужели у Лешки наконец получилось вывести его из равновесия? Может, дядя не хочет с ним говорить? Или не может. Боится сорваться. Нет, боится спугнуть. Заманивает, чтобы убить. Ох, всё плохо, как ни крути. Поборов тошнотворную волну страха, Лешка встал. Чем бы всё ни закончилось, нельзя бросать Нику. Пустырь. Улицы. Автобус. Лес. Интересно, он знает? Конечно, знает. Ему наверняка позвонили. Или просто отследил телефон и думает, что Лешка прогуливает? Так он ведь и прогуливает… Причем по причине, которая никому не покажется уважительной. Лешка честно пытался найти выход. Когда увидел тему сочинения и понял, что не сможет, решил просто сдать чистую тетрадь. Но Тамара Васильевна не отставала, выпытывала… Разве не она виновата, что Лешка сорвался? Нет. Не она в клочья разодрала тетрадь, не она выбежала из кабинета. Всё он. Потому что разозлиться было настолько проще, чем… Проходя мимо яблони, Лешка бросил мрачный взгляд на камеру. Пусть доносит и она, чего уж. Зашел в дом, задумчиво посмотрел на дверь своей комнаты. Можно было бы там запереться, обнять Нику и хотя бы ненадолго притвориться, что всё в порядке. Но только это ничего не решит, а отсрочек не хочется. — Пришел, — констатировал дядя, когда Лешка заглянул в гостиную. — Пришел… — Что случилось? — А вы не знаете? — хмуро спросил Лешка. — Хочу от тебя услышать. Лешка стиснул зубы, чувствуя, что им играют. Тамара Васильевна уже явно позвонила и наябедничала. Или дядя сам позвонил, увидев, что Лешка не в школе. Так или иначе, они давно успели сговориться, так к чему всё это? — Ну? Лешка молчал. — Хорошо, начнем с того, что знаю я, если тебе так проще, — вздохнул дядя. — Ты оскорбил учителя, порвал тетрадь и ушел с урока. Так? — Не так. — Где именно не так? — Я ее не оскорблял. — Она говорит, что оскорблял. Лешка почувствовал, как всё внутри закипает. Несправедливо. Нечестно. — Ты ей что-нибудь говорил? — спросил дядя. — «Отстаньте от меня», — сказал Лешка и тут же уточнил: — Я ей так сказал. И всё. — Не очень вежливо. Лешка пожал плечами. — Почему ты ей так сказал? Лешка снова пожал плечами. Дядина внезапная разговорчивость ему не нравилась, потому что каждый вопрос лез под кожу. Скорей бы уже переходил к делу… — Почему? — повторил дядя. — Потому что она не отставала, — раздраженно ответил Лешка. — Что вам всем надо от меня? — Тамаре Васильевне надо, чтобы ты написал сочинение. Мне надо узнать, почему ты не хочешь его писать. — Угу, а потом вы меня отлупите, заставите публично извиниться и всё-таки написать это дебильное сочинение. И все будут довольны, — заключил Лешка. — Какая была тема? — Что? — Тема сочинения. Лешка отвернулся и стукнул кулаком по стене. — Вы же знаете… Зачем издеваться? — тихо спросил он. — Не знаю. Лешка молчал, и дядя добавил: — Я не издеваюсь. Просто хочу понять. — Не хотите. Вы хотите, чтобы от меня не было проблем. — Не от тебя, а у тебя. Так какая была тема? Лешка почувствовал, как глаза наполняются слезами, и заставил себя ответить: — «Письмо матери». — Ты ей не сказал? — спросил дядя после небольшой паузы. Лешка помотал головой. Он вообще не мог об этом говорить, даже думать без слёз не мог, как не мог и объяснить, какая паника его захлестнула, когда он оказался в этом капкане. Он хотел бы сказать Тамаре Васильевне, что не может ничего написать маме, потому что она умерла. Хотел бы спросить, кто вообще выдумал такую тему. Как можно требовать от человека так раскрыться? Даже если бы Лешке удалось сформулировать и записать то, что он хотел сказать маме, и при этом не разреветься, разве можно отдать это послание чужой тетке? Всё это он хотел бы сейчас сказать дяде, чтобы хоть как-то оправдаться, но невозможно было произнести ни слова, при этом не обрушив плотину, едва сдерживавшую рыдания. Она сама сейчас рухнет, без посторонней помощи. Лешка прижался лбом к стене, будто ожидая, что она ответит лаской на его недавнюю грубость. Дядя взял Лешку за плечо и подвел к дивану. Ну вот, начинается… — Садись. Лешка сел и закрыл лицо руками, потому что слезы уже потекли по щекам. Скорей бы всё закончилось… — Ты же понимаешь, что она не специально, — сказал дядя, тоже сев на диван. — Я ей всё объясню. Лешка замотал головой: — Не надо! Дядя обхватил его за плечи и твердо сказал: — Надо. Я с ней поговорю, она всё поймет. Всё будет хорошо. — Мне всё равно придется писать это письмо, — всхлипнул Лешка. — Нет. Лешка попытался дышать ровнее. Успеет еще нареветься… Но успокоиться не получалось. Напряжение, переполнявшее его, вытекало вместе со слезами, и это было почти приятно. — Всё же извинись перед Тамарой Васильевной, — сказал дядя, когда Лешка наконец начал успокаиваться. — Я тебя не заставляю, просто советую. Лешке очень захотелось ответить какой-нибудь колкостью, но он вовремя прикусил язык. Вообще-то дядя прав, извиниться стоит. Хотя бы за то, что нагрубил и убежал. — Публично? — уточнил он. — А хочешь публично? — Нет. — Тогда нет. — Ладно… — Всё, что пропустил сегодня, сделаешь дома за выходные. — Угу. Ну вот. Кажется, разговоры закончились. Лешка выжидающе посмотрел на дядю. — Почему ты на меня всегда так смотришь? — Как? — Как будто я тебя убивать собираюсь. — А вы не собираетесь? — Нет. Лешка опустил глаза и принялся сосредоточенно разглядывать свои ладони. — Можешь идти, — сказал дядя. — Ника тебя заждалась. Собака, похоже, услышала свое имя, потому что в тишине отчетливо раздался стук когтей по ламинату и свистящее поскуливание. Лешка приподнялся было, но остался сидеть, не решаясь сбросить дядину руку. Впрочем, дядя тут же сам ее убрал, и Лешка поспешно встал. Уже на пороге он обернулся и спросил: — Вы не сердитесь? — Нет. Но в следующий раз просто иди домой. Лешка хотел было возразить, что он и так пошел, как только получил сообщение, но дядя имел в виду не это. Лешка на секунду задумался, вспомнил, как накручивал себя, сидя в одиночестве на пустыре. Конечно, сейчас очевидно, что действительно стоило просто пойти домой и не мучиться. Но значит ли это, что Лешка так и поступит в следующий раз? Врать не хотелось, и Лешка неуверенно ответил: — Я постараюсь.