Счастье жить.

Гнев - кратковременное безумие. (Гораций)

На дворе было 4 июля. Любой американец знает, что сегодня огромный праздник. В 1776 году была подписана декларация независимости США. С этого дня Америка стала независимой страной от колоний Великой Британии. Этот день официально считается не рабочим. Все отправляются на природу, устраивают пикники и к вечеру поджигают фейерверки. Во всех городах проходит грандиозное шоу с большим количеством пиротехники, костюмированных парадов и музыки. Однако для Элли это был почти обычный день. Профессия врача исключала «нормальную» жизнь. График, как правило, не нормированный, праздников и выходных нет. Такой день был и сегодня. Заходя утром в Принстон-Плейсборо, она удивилась тому, что в приемной не было ни одного человека. «Никто не хочет болеть в столь прекрасный день», - подумалось ей. По привычке, Эл прошла в ординаторскую и сама себе удивилась. «Что я здесь делаю?» спросила она мысленно, и направилась в онкологию к Уилсону. Открыв дверь, она застала его спящим на столе. - Доктор Уилсон, - разбудила его Элли, - просыпайтесь, там только что пришел пациент, нам надо работать. Он поднял голову и тут же очнулся. - Прости, Кэмерон, что застала меня в таком виде. С женой поздно вечером поругался, пришлось ночевать здесь, - заспанным голосом пояснил тот. - Вчера ко мне домой Хаус заходил, я рассказал ему, что ты у меня работаешь. Он был вне себя. Думаю, он будет сегодня всех доставать, - наливая себе крепкий кофе, сказал Уилсон. Эл молчала. Через несколько минут доктор пришел в себя, умылся, причесался, переоделся в свежую рубашку, припасенную на «крайний случай», и сел за стол. Элли открыла дверь, чтобы позвать пациента, но кто-то большой и сильный чуть не сбил ее с ног, проскальзывая в кабинет Уилсона хромой походкой. Несомненно, это был Хаус. - О чем ты думаешь!? – неожиданно и почти крича, спросил он, обращаясь к Эл. – Нам нужен иммунолог в отделение, я тебя нанимал не затем, чтобы ты бегала по больнице в поисках выгодных условий для работы! – на одном дыхании выкрикнул он. - Через 2 минуты будь в ординаторской. Тебя будет ждать суд и казнь! А мне тут с онкологом надо перетереть кое-что. - Нет, Хаус! – Твёрдо сказала Элли. – Я теперь работаю у доктора Уилсона, доктор Кадди одобрила мой перевод. Неужели вы забыли обсудить это? – она язвительно улыбнулась, и смело посмотрела ему в глаза. - Так! Еще один укус и жевать будет нечем! – огрызнулся Хаус. – Марш в ординаторскую, я сказал! - Здравый смысл абонента отключён или временно недоступен, - сделав голос, похожим на тот, что раздается в телефонной трубке, ответила Эл. – Я вам про паровоз, а вы мне про спички! –Я-Н-Е-В-Е-Р-Н-У-С-Ь! – Она открыла дверь и пригласила пациента. Уилсон подавлял смешки, с трудом сдерживаясь, пока его друг был в кабинете. Хаус резко развернулся, и уже в дверях он подошел к Элли так близко, что она могла сосчитать его пульс. По спине побежали мурашки. Он нагнулся прямо к ее губам, и медленно тихо произнес: «Значит, война!», - и с этими словами покинул кабинет. Уилсон не сдержался, глядя на них, и громко рассмеялся. - Ничего, что я стою тут перед вами, дышу? – вдруг сказал незнакомый голос. Все так увлеклись происходящим, что забыли о существовании пациента. Уилсон и Кэмерон принялись за работу. Спустя некоторое время, Элли встретилась в коридоре с Чейзом, который куда-то бежал, и если бы он ее чуть не сшиб, то, вероятно, даже не заметил бы ее вообще. - Привет Эл, - запыхавшись, поздоровался он, и, наклонившись, поцеловал ее в щечку. – Ты меня прости, нас Хаус сегодня гоняет хуже обычного, не возражаешь, если мы позже встретимся? - Конечно, беги, - растерянно произнесла она, и тот побежал дальше. Признаться, она немного скучала по этому. Ей нравилось работать в диагностическом отделении, разбирать сложные случаи и изучать симптоматику. Но деваться было некуда. Война – значит война. Как и прошлый день, Элли все время проводила в онкологии. Они с Уилсоном мило беседовали за чаем, когда не было пациентов. Они говорили про его жену, про Хауса, и даже про Кадди. А во время приемов она спрашивала у него о специфике, деталях онкологических заболеваний. Наступило время обеда. Эл зашла в пустой лифт и нажала кнопку «1». Дверь почти закрылась, но вдруг ее что-то остановило. Что-то длинное и деревянное. Это была трость. Хаус увидел ее испуганное лицо и, ухмыльнувшись, зашел внутрь. - На что ты дуешься? – вдруг спросил он. - Дуются шарики на параде! – как можно безразличней ответила Элли. - Слушай, я в неуспевоне, что произошло то? – настаивал Хаус. – И хватит жонглировать моими мозгами! Может у тебя случилось чего? Я как бы это… помочь хочу, - запинаясь, проговорил он, не глядя на нее. - Сердобольных развелось – плюнуть некуда! – в очередной раз отрезала Эл. С этими словами дверь открылась, и она быстрым шагом вышла в холл. Проходя мимо регистратуры, она услышала свое имя. Её звала Кадди. - Кэмерон, там у Формана возникла проблема с пациентом. Вернее, с двумя. Не могла бы ты ему помочь? Там очень деликатная ситуация… - сказала Кадди шепотом. - У них в отделении есть еще Чейз и Хаус. Пусть Форман обратится к ним, - ответила Элли, и хотела направиться дальше, но Лиза ее остановила. - Так и быть, я тебе скажу. К ним в отделение доставили двух геев. У них разные симптомы, но в больницу они попали вместе. Помоги узнать почему. Парни не хотят заниматься этим случаем, но больным с каждым получасом всё хуже. Головная боль, депрессии, у одного на теле какие-то пятна. – Кадди посмотрела на Эл. – Пожалуйста! - Ну хорошо. Я помогу Форману, только если доктора Хауса не будет возле меня ближе, чем на три метра. – Согласилась Кэмерон. Обед был отложен, и ей ничего не оставалось, кроме как пойти в диагностическое отделение. Она зашла в палату, и подошла к первому больному. На вид ему было где-то около 27 лет. Тело покрывали красные пятна. Он был без сознания. «Наверное, Форман ввел их в искусственную кому, пока не поставили диагноз», - сообразила Эл. Она взяла все необходимые анализы у обоих, и, выходя, обнаружила Хауса, стоящего неподалеку. - Как дела? Диагностика зовет? – обратился он к Элли. -У меня не было выхода, - сказала она. - Выхода нет только из гроба, Кэмерон! Ты ведь хочешь этим заниматься, поэтому ты здесь! – наступал на нее Хаус. - Пришлось соглашаться, взамен на гарантию расстояния трех метров от вас во время работы. – Эл развернулась и пошла в лабораторию. Хаус держался от нее на расстоянии, но не отставал. – Что там с геями? - Чем меньше женщину мы любим, тем голубее небеса… - задумчиво произнесла она, нажав кнопку лифта «-1». Через пару часов все анализы были готовы, и Элли сидела в онкологии, листая книжку по заболеваниям. - Проблемы с Хаусом? – спросил ее Уилсон. – Это из-за Кадди? Или из-за его ареста? - Мне не хотелось бы об этом говорить, - отрезала она, остановившись на странице с буквой «Х». - Хламидиоз! Да! – Вскрикнула радостно она. – У одного еще до кучи псориаз. Хламидиоз дал осложнение, и появилась Энцефалопатия! Всё сходится! – И Элли выскочила из кабинета. Найдя Формана в Ординаторской, она взахлеб рассказала всё, что нашла. - Я проверила, там все сходится! Анализ крови на иммуноферментный анализ показал наличие антител к хламидиям, а полимеразная цепная реакция и посев на хламидии подтвердили это. У «пятнистого» на теле обычный псориаз. Дайте ему Тимодепресин, и что-нибудь для восстановления иммунной системы. - Форман опешил от столь бурной речи, и не успел даже сказать Эл «спасибо», прежде, чем она выбежала. Был уже вечер, когда Элли закончила все свои дела в онкологии. Выходя, из кабинета Уилсона она встретила Чейза. - Хаус припаял мне дежурство сегодня. Я не смогу с тобой посмотреть салют в городе, - с сожалением сказал он. – Но, если там, на площади тебя никто не ждет, то приглашаю тебя отпраздновать праздник со мной. Закрой глаза, я тебя поведу, - сказал он. Они дошли до ординаторской. На всем этаже было тихо. Все ушли на праздник в центр города, и казалось, что они остались вдвоем. Чейз открыл перед ней дверь, и легонько приобнял ее за талию. – Открывай, - сказал он Элли на ушко. Она открыла глаза, и увидела большой стеклянный стол, уставленный разными блюдами, вином, и фужерами, а в середине горели маленькие круглые свечки. – Прошу, - Чейз усадил ее за стол, и сел рядом, с торца стола. – Добро пожаловать на День независимости! Эллисон просто не знала что сказать, на ее лице застыла немного глупая улыбка. В животе летали бабочки, предвещая хорошее начало вечера. Немного выпив, они разговорились. С Чейзом было легко говорить обо всём. Тем более, после вчерашнего вечера, Эл почувствовала себя защищенной и кому-то нужной. - Любовь-это временное помешательство, начинается внезапно, как землетрясение, и быстро утихает, - медленно произнес Чейз, не сводя глаз с Элли. - Это сказал Святой Августин, - улыбаясь, дополнила она его, и, поставив бокал с вином, заключила лицо Чейза в свои ладони. Она подвинулась ближе, и страстно поцеловала его под отдаленный шум салютных залпов. Он ответил на поцелуй. Его руки гуляли по ее спине, а Эл запустила руки в его волосы. Это было приятно и в то же время необычно. Все происходящее было как будто не с ней, но в то же время, она чувствовала теплые руки, его губы, его прикосновения. Она не знала, сколько прошло времени, но был один человек, который знал. И он как раз стоял за стеклянной дверью, и наблюдал за происходящим. Доктор Хаус вышел из своего кабинета, и, проходя мимо ординаторской, совершенно случайно заметил там свет. Заглянув, он не мог оторваться. Он не понимал, какие чувства им овладевают. «Можно запросто их наказать за использование ординаторской не по назначению, но они могут подумать, что я ревную, но я ведь не ревную, так ведь?» - думал Хаус, стоя за дверью. Не то, чтобы ему было неприятно само происходящее, но поцелуй Чейза и Кэмерон вызывал у него какие-то особенные эмоции, природу которых он не в силах был объяснить даже самому себе. Что-то новое поселилось внутри него, и это «что-то» определенно ему не нравилось.