Счастье жить.

Все рассуждения мужчин не стоят одного чувства женщины Вольтер

Еще две недели были позади. Всё в Принстон-Плейсборо вернулось на круги своя. Грегори Хаус вновь возглавлял отделение диагностической медицины. Кадди сначала направила его в терапевтическое отделение, зная как он ненавидит врачей-терапевтов. – Терапевт-это не врач, это менеджер. Он понятия не имеет как вас лечить, но может сказать, кто это знает, - говорил он. Однако, проработав там всего два дня, Лиза была вынуждена перевести его обратно в диагностику. Дело в том, что Джозеф Флеминг, крупный бизнесмен, сделал больнице большое пожертвование, и, узнав, что врач, благодаря которому его сын остался жив, переведен в другое отделение, был просто в бешенстве, и велел вернуть его «туда, где ему самое место». Кадди ничего не оставалось, как вернуть Хауса обратно. Эллисон заметила, что после возвращения Хаус стал каким-то другим. Ей казалось, что он под разными предлогами выбегает из палат самый первый, чтобы только не оставаться с ней наедине. Она только догадывалась, но на самом деле так оно и было. Хаус решил придерживаться своей политики, заключающейся в том, чтобы свести их общение к минимуму, тем самым избавиться от этой «ерунды», как он говорил, в своей голове. Сначала Элли вела себя настороженно, караулила его в коридоре, пытаясь застать его врасплох. Но вскоре вся эта ситуация начала ее забавлять. Она уже который раз смотрела вслед убегающему начальнику, и улыбалась во весь рот детскому поведению Грега. Наконец ее терпение лопнуло. Она никак не могла с ним поговорить, даже по делу, касающемуся пациентов, что, в свою очередь, привело к совершенно абсурдной ситуации. Форман стал «посыльным воробьем» между Хаусом и Эллисон. Он бегал с этажа на этаж, передавая запечатанные конверты с их перепиской. (Это придумал Хаус, чтобы Форман не знал о чем идет речь) Вскоре, ему это тоже надоело, и оставив друзей без «средства связи», занялся своими пациентами. Пятничное утро началось с перемен. - Зачем любовь, что так красива и нежна на вид, на деле так жестока и сурова?.. – Элли как бы невзначай стояла спиной к Хаусу и Уилсону и листала историю болезни. Она так напугала друзей, ждавших лифт, что Грег выронил свою трость и поспешил скорее ее поднять. Однако, Уилсон хотел его опередить, и достал до трости первый, но резко подняв голову, его затылок встретился с подбородком Хауса. Раздался глухой удар и щелчок. Эл хихикнула, силясь не обращать внимания на происходящее. - Смотри, Уилсон, это что-то новенькое! В стенах Принстон-Плейсборо еще никто не цитировал Шекспира! – Держась за челюсть, заметил Хаус. Его друг-онколог чесал ушибленный затылок. - Ой, я вас не приметила сразу! – Изобразив наигранное удивление, воскликнула Эллисон, подавляя смешок. Хаус, казалось, сжигал ее взглядом. – Доброе вам утро! – елейным голоском продолжила она. – Ой, кажется, я забыла кое-что в раздевалке, - она развернулась на каблуках и отправилась в противоположную от лифтов сторону. - Что это с ней? – Возмутился Уилсон, провожая ее взглядом. - Даже знать не хочу! – резко оборвал разговор Хаус, и в этот момент двери лифта наконец открылись. Элли придумала новую игру. Она подстерегала Хауса в самых неожиданных местах, и цитировала «Ромео и Джульету» Шекспира, Вольтера, Данте и Сократа, выбирая величайшие цитаты про любовь. Она решила, что это натолкнет Грега на определенные мысли, может даже это послужит ему неким толчком. Очень уж ей хотелось, чтобы Хаус, наконец, определился в своих чувствах. Эл догадывалась, почему он так себя ведет, но для нее такая неопределенность была неприемлема. - Сьюзан Вайс. 23 года! Упала в обморок сорок минут назад. Диабет. - Догонял Форман каталку с вновь прибывшей пациенткой. - А у этого что? – Спросил Хаус, кивая на молодого человека, лежащего рядом с ней. – У нас что, инвентаря не хватает? – гаркнул он. – Немедленно переложите его на другую каталку! – Молодой человек, лет двадцати пяти, лежал головой на груди у девушки, и одной рукой обхватив ее за живот. Он был в сознании, но лицо его выражало неимоверное страдание, а глаза были до краев наполнены слезами. - Видите ли, Хаус, - Этот парень приковал себя наручниками к девушке, когда приехала скорая. Он сказал, что если она умрет, он будет рядом. – Пояснил Форман. - Это всё очень трогательно, - раздраженно сказал Грег, - но каталка двоих может не выдержать! И как мы их положим вместе? Это же бред! Позовите Уилсона, у него, кажется, есть ящик с инструментами. Пусть освободит этих «голубков»! - Никак не возможно сделать, - опять ответил Форман. – Молодой человек, который называет себя Фредом, пригрозил врачам судом, ежели они попытаются что-то сделать с наручниками. - Так давайте ему руку тогда отрежем! – скорчил физиономию доктор Хаус. Наконец, они добрались до свободной палаты. Врачи переложили парочку на смотровой стол. - Смотровую каталку! Да, еще одну! – Заорал Хаус за дверь. Спустя пару минут, медсестры привезли еще одну смотровую каталку, и поставили ее рядом с первой. - Перекладывайте его! – командовал Грег, надевая перчатки. Врачи скорой, все еще находящиеся в смотровой комнате, поспешили выполнять приказания доктора. Они перевернули мальчишку на спину. Его правая рука была скована стальным браслетом с левой рукой девушки. Он крепко держал ее за руку, хотя та безжизненно висела в его ладони. - Рассказывай! - приказал Хаус, сверля взглядом парня. Фред повернул голову, и очередная слеза скатилась по его щеке к уху. – Вы, синенькие, можете идти! – обратился Хаус к врачам скорой помощи, и те поспешно вышли. - Это моя девушка… - тихо начал парнишка. - Мы с ней давно встречаемся, но ее родители… - он запнулся. – Ее родители совсем о ней не заботятся. Год назад ей поставили диагноз - сахарный диабет. Ей выдали инсулиновую коробочку, которая пищала, когда было пора принимать лекарства. Но, ее мать недавно обзавелась новым любовником, и они двое суток напропалую пили у нее дома. Когда миссис Вайс пьяна, она забывает обо всем на свете. Они запираются дома, и Сьюзан часто ночует одна на улице. – Парень всхлипнул. - Ближе к делу, - сурово попросил Хаус. - Я встретился с Сью час назад, она мне рассказала, что опять ночевала не дома. Ее инсулиновая штуковина осталась дома, как и все лекарства, и она была очень бледной. Мы барабанили в дверь, но нам никто не открыл. Затем, я хотел побежать в ближайшую аптеку, но она взяла меня за руку и попросила никуда не уходить. – Слезы катились ручьем по уже красным щекам. – Она просила меня, чтобы я ее не оставлял. Спустя пару минут она потеряла сознание. – Он повернул голову к своей любимой, и больше не проронил ни слова. - 20 миллилитров сорокапроцентной глюкозы внутривенно! Это диабетическая кома. – Констатировал факт Хаус. – Переоденьте их, и поместите ко мне в отделение. - Но как же… - Недоуменно Чейз кивнул на наручники, связывающие два тела вместе. - Положите их рядом. Сдвиньте кровати и положите их рядом, Чейз!!! Мне сейчас не нужны проблемы! – Опять повысил тон Грег, снял перчатки и ушел прочь. В обед доктор Хаус пошел проведать состояние Сьюзан Вайс. Он зашел в палату, проверил датчики монитора. Девушка по-прежнему была в коме. Ее верный спутник спал на соседней кровати, а его рука свисала с больничной койки, утягивая за собой вниз руку Сьюзан. Хаус стремительно вышел из палаты и оглянулся. На миг ему показалось, что больная улыбалась. Он остановился и подошел к стеклянной стенке комнаты. «Неужели есть любовь настолько сильная, что может вывести из коматозного состояния человека?» - пронеслось в голове у доктора. Он был готов поспорить с самим собой на то, что это в принципе не возможно. Хаус стоял в тихом коридоре и вглядывался внутрь палаты, размышляя о такой красивой паре как эта, о верности, чувствах и счастье… - Это чудесно, не правда ли? – послышался тихий голос. Эллисон стояла позади него, прислонившись к противоположной стенке. Хаус вздрогнул. До этого момента он и сам не понимал, как глубоко залез его разум в поисках ответов на извечные вопросы. Не оборачиваясь, Грег молча побрел вперед по коридору диагностики. Элли подошла к тому же стеклу, у которого только что стоял Хаус. «Что он там увидел такого, что так его зацепило?» - подумала она, и пригляделась. Парень внутри по-прежнему спал, а его девушка по-прежнему была без сознания. «Неужели у него проснулись чувства? Чувства сострадания? Верности и любви?» - рассуждала она про себя. Уже вечером, перед уходом, зайдя в палату к больной, Хаус заметил изменения в лучшую сторону. - Как она? - Обратился он к Фреду. Он уже не спал, а просто лежал на боку, смотря на свою любимую. - Она еще не очнулась, но, кажется, к ней постепенно возвращается сознание. Она что-то бормочет. – Ответил тот. - Думаю, она пришла в себя и просто спит. – Предположил доктор. – Это невероятно… - шепотом сказал он. – Мы не будем ее будить, пусть спит до завтра. Думаю, скоро можно будет вас обоих выписать. Я приставлю на ночь медсестру, она принесет тебе поесть. Если что случится - сразу говори ей. – Он развернулся и вышел из палаты. Эллисон уже собралась сходить проведать Сьюзан, как двери лифта открылись. Внутри стоял Хаус. Она зашла внутрь и нажала кнопку «1». - Вы уже были у пациентки? – издалека начала Эл. - Да. – Коротко ответил начальник. – Она …э.. вышла из комы. - Любовь творит чудеса… - Сказала на распев Элли. Вдруг Хаус быстро нажал кнопку «стоп», резко развернулся и грубо прислонил ее к стенке, лишив возможности выбраться. Он наклонил голову прямо к ее уху и шепотом произнес: «Еще раз скажешь что-нибудь про любовь - я тебя уволю!!! Мне надоели твои реплики на эту тему по каждому поводу» Эл стояла между холодной стенкой лифта и горячим телом доктора. Колени подкашивались. Он был так близко. «Еще чуть-чуть и я его поцелую» - звучало в ее голове. Вдруг по лицу Хауса пробежала тень сомнения. Он задумался, стоя все в том же положении. И его осенила безумная догадка, единственная возможная. - Ты это… Я же намного старше тебя… Нам не следует играть в такие игры .. запинаясь сказал он. Элли стояла опьяненная его духами, его близостью, его глазами. Не дождавшись ответа, он высвободил ее из своего капкана и запрокинул голову вверх, прислонясь к той же стенке. Тут неожиданно Эл подошла к нему, обхватила его шею руками, и не желая противиться своим инстинктам, страстно впилась ему в губы. Он от неожиданности открыл глаза, но затем вновь закрыл их, придаваясь безумству. Ее губы были настолько нежными, сладкими и чувственными, что он ответил на поцелуй. Они тонули в нахлынувших чувствах, мозг отказывался работать. В животе летали бабочки, хотелось всё больше и больше. С большим трудом Хаус вновь обрел разум. Он взял Элли за плечи и отстранил от себя. Она отпрянула и посмотрела ему прямо в глаза, но он не выдержал этого взгляда и опустил глаза вниз. - Мы не можем, понимаешь? Это не правильно! – Объяснял он. – Что скажут люди? Что будет дальше? - С каких пор вас начало интересовать что скажут люди? – Недоуменно переспросила Эл. – Я же вам нравлюсь? - Нет, то есть да… Я не знаю, я не думал… - соврал Хаус. - Но вы ответили на мой поцелуй! – Возмутилась она. - Ну.. Не каждый день представится случай поцеловаться с хорошенькой молоденькой девчонкой.. – рассудительно заметил он. - Вы просто свинья! – С отвращением сказала она, подходя к дверям и нажав кнопку «вызов». Спустя двадцать секунд двери отворились, и Элли быстро вышла в холл. – И трус! – Крикнула она, бегом направляясь к стеклянным дверям больницы. Хаус молча вышел на свежий воздух. Девушки нигде не было. Он глубоко вздохнул, и выдохнул. Только бог один знал что у него творилось сейчас внутри. «Зачем я так сказал? Я и правда свинья. Обидел девушку. А она мне почти в любви призналась…» - рассуждал он, глядя на темное звездное небо. Он уже два часа лежал на зеленой лужайке во дворе больницы и думал. Думал о том что было, что будет, если он поддастся эмоциям, о том что теперь делать и как себя вести. На другом конце города, сгорая от злости и безысходности, Эллисон у себя дома крушила всё, что попадало ей под руку. Она теперь не плакала, она просто кричала и выплескивала наружу всё, что накипело за эти месяцы. В это время на телефоне раздался звонок, и убитый горем, ее отец сообщил, что ее мама час назад скончалась.