Счастье жить.

Уважаемые читали! Эта глава очень мрачная, о суровой правде жизни. Тем, кому нет 16 лет и тем, кто очень впечатлительный, я настоятельно рекомендую перейти к абзацу !!со стрелочкой!!, пропустив основное повествование. (листайте вниз) В главе описываются переживания главных героев, довольно подробное описание процесса похорон и особенности этого процесса в США. Описанные здесь ритуалы представлены не только для "легкого чтения", но и для образовательного момента, в целях расширения кругозора. С уважением к своим читателям, Sos_mi_Vida.

Эллисон села на диван, все еще держа телефонную трубку, в которой давно раздавались короткие гудки. "Что теперь делать? Куда бежать? У кого просить помощи?" Слезы катились по горячим щекам девушки. Руки дрожали, внутри всё наполнилось длинными иглами, которые втыкались прямо в сердце при малейшем движении. Совладав с собой, Эл глубоко вздохнула и набрала номер на телефоне. Спустя полчаса в дверь позвонили. - Что случилось? - Спросил Чейз прямо с порога. Хозяйка просто молча подошла к нему и разрыдалась у него на плече. Он слегка приобнял ее, поглаживая осторожно по спине. - Чейз, мне отец звонил... Сказал, что мамы... мамы больше нет... - Тихо сказала Элли, когда они сели за кухонный стол. Она встала, открыла навесной кухонный ящик, достала сигареты и пепельницу. Дрожащими руками она подожгла сигарету и опять присела на стул. Чейз молча наблюдал за противным ему действием, но решил не делать замечаний по поводу курения. - Как это случилось? - спросил он. - Папа сказал, что врачи скорой помощи поставили отравление. Вскрытие будет завтра. - Элли потушила половину оставшейся сигареты в пепельнице. - Ты...э... - Начал Чейз, опасаясь задать вопрос. - Хаус знает? - Нет. Я хочу тебя попросить сказать ему завтра, что я на пять дней беру отгул. Мне надо прийти в себя. Мы с ним сегодня на работе... не очень дружелюбно расстались... - Она посмотрела на друга. Чейз сидел опустив голову, и водил пальцем по стеклянному кухонному столу. - Хорошо, Эл. Я скажу. - Не поднимая взгляда ответил он. - Если хочешь, я тебе могу помочь в организации... похорон. - Спасибо, Чейз. Я поеду в Нью-Йорк заниматься этими делами, не думаю что начальство отпустит нас обоих... - Она нахмурилась и замолчала. - Хорошо. - Чейз встал и направился к двери. - Если тебе что-то будет нужно, я всегда к твоим услугам. Элли проводила его за дверь, поблагодарив за всё. - Что теперь будет? - Спросила она вслух у безмолвных стен, и заведя будильник на шесть утра, постаралась уснуть. Утро наступило очень сумбурно. Тревожная ночь была позади. Будильник оповестил о начале нового дня. Эллисон быстро собрала вещи и отправилась в аэропорт. Он был очень маленьким, всего на десяток самолетов. Купив билет, она прошла таможню и зону Duty Free. Через два часа самолет приземлился в аэропорту Джона Кеннеди. Несмотря на раннее утро, там было полно народа. Пробираясь сквозь огромный поток людей с крупными чемоданами, она быстро направилась к выходу. Свежий утренний ветер наполнил ее легкие, когда она распахнула прозрачные двери здания аэропорта. Эл взяла такси и назвала адрес своего дома. Через час такси подъехало к небольшому двухэтажному дому в спальном районе Статен-Айленда. Красивый кремовый дом в викторианском стиле венчался двускатной темной крышей с резным обрамлением. "Ничего не изменилось", - подумала Эл, выходя из машины. Входная дверь отворилась, и навстречу ей, раскинув руки, выбежал пузатый седой человек. Он обнял дочку и пригласил в дом. Внутри была чистота и порядок. Над большими прямоугольными окнами висели пышные портьеры с кисточками, на полу красивые самотканые ковры. Майкл Кэмерон и Эллисон проследовали в гостиную. Здесь была уютная зона отдыха. Мягкий, телесного цвета диван и два кресла в центре комнаты стояли вокруг низенького стеклянного журнального столика. У стены был большой кирпичный камин с маленькими фотографиями в рамочках. В углу стоял высокий стеклянный сервант с хрустальными бокалами. Когда Эл была маленькая, она любила играть в этой комнате. Ей вспомнилось, что ее гостеприимные родители каждый выходной принимали у себя гостей. Мама накрывала стол с самыми разными кулинарными изысками, и гости уходили домой с наполненными сумками разных угощений, варенья и фруктов, которые не смогли доесть за ужином. Элли окинула взглядом комнату и присела на ближайшее кресло. Рядом, на диван сел ее отец. - Это случилось вчера, - первым нарушил молчание Майкл. - Ей на работе стало плохо и она упала в обморок... Я сразу же примчался, дождался скорую и проводил ее в больницу. ... Она так и не очнулась... - Голос его сорвался. - Рэйчел, как же так! - всхлипнул он, выпуская слезы наружу. Эл подсела рядом, и крепко обняла отца за плечи. Она старалась сама не разрыдаться, ведь предстояло еще много чего сделать в эти дни. В это время, в Принстон-Плейсборо Чейз рассказывал Хаусу о случившемся. Тот сильно недоумевал почему Эллисон сама ему об этом не сказала. Он набрал ее номер. Голос в трубке оповестил, что ее телефон выключен. Этот факт вывел Грега из себя, и он шагал взад-вперед по своему кабинету обдумывая дальнейшие действия. - Где она сейчас? - Спросила Элли у отца, когда они обзвонили всех своих знакомых. - Она.. - Он посмотрел на часы. Они показывали половину двенадцатого. - Должно быть, ее везут сейчас в Похоронный дом. - Сказал Майкл. - Куда? - Переспросила Эл? - Ну, в Похоронный дом. Там ее оденут, приведут после морга в достойный вид, чтобы у всех была возможность... с ней проститься. - Он вздохнул и сел напротив шкафа, в котором висели его выходные костюмы. - Помоги мне выбрать, что надеть, - попросил он Элли, - я что-то совсем потерялся. - Ты уже с кладбищем определился? - Спросила она, снимая с вешалки черно-синий костюм с открахмаленной белой рубашкой. - Она... Она просила.. Ну это... не закапывать ее.. - с трудом, чуть помешкавшись, проговорил Отец. - Как это? - Недоуменно спросила Эллисон, застегивая верхнюю пуговицу рубашки своего отца. - Она хотела... Ну чтобы ее по ветру... развеяли, - затягивая пояс на брюках, пояснил он. - Кремировали, в общем. Мы с ней как-то говорили на эту тему, давно еще... Она просила меня об этом. - Тогда понятно, - неуверенно сказала Эл, затягивая узел галстука, и заправляя его под воротник рубашки. - Церемония прощания начнется в час дня. Придут около сорока человек, - закончил он, опять глядя на часы. - Пап, не волнуйся, мы справимся, - подбодрила его Элли. - Ты прекрасно выглядишь. Маме бы понравилось. - Добавила она тихим голосом. Прощание состоялось в небольшом уютном зале на пятьдесят персон. В услуги Похоронного дома входила также и организация прощания с покойным, и погребение (или кремация), и устройство поминального вечера. Все такие дома в Америке имеют примерно одинаковый девиз: «Не волнуйтесь, мы знаем, что вам сейчас тяжело. Предоставьте всё нам» Вот и Майкл, отдав почти все свои сбережения, решил устроить своей любимой жене достойные проводы. Во время церемонии похорон ее гроб был открыт. Сотрудники бюро хорошо потрудились над ее внешним видом. Перед преданием ей надлежащего облика, ее кровь заменили на бальзамирующий состав, чтобы придать коже живой оттенок, и сохранить тело в нетленности на время церемонии прощания. Она была хорошо причесана, накрашена, и, даже казалось, будто она слегка улыбается. Всё свидетельствовало о том, что Рэйчел просто мирно спит и видит красивые сны. Вокруг гроба стояли в высоких вазах белые цветы, ее любимые лилии. Комната была наполнена приятным цветочным ароматом. Все расселись по местам в зале и Эл обернулась. Свободных мест не осталось. Те, кому не хватило стульев просто стояли недалеко от двери. - Кто все эти люди? – поинтересовалась она у отца. Он тоже обернулся и быстрым взглядом окинул комнату. - Большинство с ее работы. – Заметил он, - вон те две дамы в больших шляпах – это сёстры Паткетт. – Он кивком указал в сторону двух женщин в черном, и в шляпах с огромными полями. – Они наши соседки. – А вон тот высокий джентльмен в полосатом галстуке - это ее начальник, Оливер Стерджессон. Наступила тишина. Пришло время читать некрологи. Все кто хотел, выходили вперед и говорили несколько слов о Рэйчел. В конце церемонии Элли и Майкл встали у выхода из комнаты и принимали соболезнования. Мистер Стреджессон подошел к Эл и крепко пожал ее руку. - Мне жаль, Эллисон, что все так вышло. – Сказал он не отпуская руку. – Вы знаете, я вчера тоже был на похоронах. Милена Брайт… Да… Твоя мама знала ее. – Он прочитал удивление на лице Элли. – Она работала этажом ниже. Тоже смертельно отравилась… - Добавил он. – Если я чем-то могу вам помочь, ну, деньги или еще что-то … то непременно дайте мне знать. – Эл кивнула, но ее мысли занял совсем другой вопрос. «Совпадение более чем странное… Два человека, работающие вместе умирают от одного и того же» - Рассуждала она, пожимая руку весьма приветливому старичку с палочкой. Спустя двадцать минут, посторонние из зала вышли в более просторную комнату, и остались ждать там, давая родным время проститься с Рэйчел. Элли взяла отца за руку, и они подошли к гробу. На белой атласной подушке ровно и беззаботно спала Рэйчел. Она была настолько прекрасна, что казалось, будто годы совсем ее не тронули. Майкл положил ладонь на холодную руку жены и всхлипнул. Элли провела рукой по мягким волосам мамы. В последний раз. В последний раз она видит ее улыбку. «Эл, малышка! Смотри что мама тебе сшила! Смотри какое одеяло!» - Донесся до Эллисон мамин голос из прошлого. Тогда мама сшила ей большое одеяло с клубничками. К горлу подступил комок. С большим усилием Элли держалась. Глаза были полны слез. «Я должна быть сильной. Ради отца. Я ему нужна» - Говорила она про себя. Майкл не выдержал и издал дикий вопль отчаяния, опускаясь на колени перед белым гробом. Эл взяла его за плечи и попыталась поднять, но это было бесполезно. Отец настолько ослаб, что всей массой тела его тянуло на пол. Она села рядом и обняла его. Майкл снова залился рыданием. Он обнял дочь и залил ей левое плечо горькими слезами. Спустя несколько минут, он всё же вытер мокрые глаза, которые сделались ужасно красными, и медленно встал. - Нам пора, - сказала Элли, не давая больше отцу подходить к гробу. Она усадила его на стул, и он покорно остался на месте. Подойдя к маме снова, она поцеловала ее в лоб, и вложила в руку маленький сверток. Не больше сантиметра в длину. Затем, на подставке нажала маленькую кнопочку, и из вторых дверей вышли два больших мужчины. Они закрыли крышку, и та звонко защелкнулась. Они взяли гроб и вынесли через те же двери. Чувствуя, что отец опять вот-вот разрыдается, она помогла ему встать и вывела его в комнату, где и был весь народ. Рассортировавшись по машинам, все направились к дому Майкла. Там всех ждал огромный накрытый стол с самыми разными угощениями. (Так просил мистер Кэмерон сделать. «Ей бы понравилось» - Говорил он организаторам) Убедившись, что всё идет как надо, Элли взяла с собой всех желающих, поцеловала отца и отправилась в крематорий. Крематорий представлял собой большой белый куб, со всех сторон которого снизу вверх поднимались круглые колонны, образовывая «портик». В середине куба, на крыше, торчала большая белая труба, которая, казалось, была увита каким-то растением типа плюща. Центральный ход представлял собой большую арку, обрамленную колоннами и капителями. Зайдя внутрь, Элли и остальные оказались в просторном приемном помещении. Стены были отделаны белым мрамором, все в той же классике. Было очень светло. В приемной комнате стояли огромные бежевые диваны вокруг маленького стола с газетами. Как в хороших гостиницах, за высокой стойкой находилась миловидная женщина, приветливо встретившая новых клиентов. - Добрый день, - поздоровалась она с Элли. – Сейчас я пришлю к вам человека, который ответит на все ваши вопросы. Вы можете пока присесть. – Сказала она, и удалилась. Спустя пару минут, в холл вышел невысокий крепкий мужчина с зализанными набок волосами. - Здравствуйте, меня зовут Алистер, - протянул он руку к Элли. – Сегодня я буду проводником вашего родственника в другой мир. – Он улыбнулся. - Это моя мама, - проговорила она, немного смутившись его улыбке. - Всё будет в лучшем виде, - пообещал мужчина. - Я попрошу родственников проследовать за мной, - обратился он к сидящим, - А остальные по правилам должны остаться здесь. - Все молча обернулись. - С вами иду только я, - пояснила Эл удивленному человеку. - Ну что ж, - опять улыбаясь, проговорил он, - весь процесс займет не более двадцати минут. – И он пригласил ее в другое помещение, любезно распахнув одну из дверей. Эта комната была гораздо меньше предыдущей. Здесь при желании могло поместиться не более пяти человек. У левой стены стояла маленькая банкетка. По бокам от нее стояли огромные вазы с цветами. Правая стена была стеклянная, но с другой стороны была задернута плотной белой тканью. Здесь также было всё белым, умиротворяющим. - Присаживайтесь, - предложил Алистер, - и она покорно села. Руки предательски тряслись, а тело сотрясала мелкая дрожь. Элли потерла руку об руку, пытаясь контролировать себя, но тело ее не слушалось. Сердце бешено колотилось, и того гляди выпрыгнет из груди. Мужчина обратил на это внимание. - Вы не волнуйтесь только. – Улыбаясь, промолвил он. – Здесь нет ничего страшного. Это место перехода, это просто машина времени. – Элли посмотрела на него снизу вверх. – Ну, понимаете, когда тело лежит в земле, оно разлагается годами и годами. Здесь мы ускоряем этот процесс на десятки лет быстрее. Вы запомните свою маму такой, какой вы ее знали, и не будете думать о том, что происходит с ней там, внизу. – Алистер посмотрел на Эл, и осознал, что это не помогает. – Что вас так беспокоит? - Я вот думаю, - с трудом начала говорить Элли, - нет вероятности, что вы отдадите нам прах другого человека? Ну, чисто теоретически такое возможно? - Хо, - протянул мужчина, - конечно нет! – Дело в том, что у нас тут существует своя система распознавания, все..эм.. покойные пронумерованы, и мы тщательно соблюдаем все обряды и относимся с большим уважением к ..вашим родственникам. – Он опять улыбался. Элли это немного раздражало, но, с другой стороны, это лучше, чем если бы он просто холодно с ней держался. - Понятно, - заключила она тихим голосом, уставившись в мраморный пол. Помощник нажал на кнопку, и белый занавес медленно отъехал в сторону. Взору Эл предстала еще одна комната, тоже белая. На левой стене между двух красивых колонн была большая арка с металлическим квадратным окном. Белый гроб с телом ее матери стоял посередине комнаты на специальном подъемнике. В комнату зашел человек. Он нажал пару кнопок на пульте и гроб начал подниматься до уровня квадратного окна. - Сейчас тело отправят в печь, - пояснил происходящее Алистер. Элли встала. – Вы знаете, в ней температура около восьмисот градусов. Дерево сразу воспламеняется, и пепел от него сразу попадает в определенный контейнер. Потом.. – Он с интересом рассказывал, как ему казалось, очень важную информацию. - Вы можете помолчать? – Резко попросила Эллисон. – Дайте мне спокойно проститься с мамой. – Алистер заметно погрустнел, и молча сел на кушетку. После того, как печь закрыли, занавес вновь задернулся. - Ну, теперь мы можем идти к вашим друзьям, - осторожно предложил он. Здесь больше ничего не будет. Прах вынесут через пятнадцать минут. – И они вышли. Эллисон не чувствовала ничего особенного, глядя на весь этот процесс. Нужно было беречь нервы, ведь впереди еще прощание на кладбище. Те шесть человек, что пошли вместе с ней, терпеливо ждали на диванах. Один парень сидел и энергично массировал себе запястье. - Что случилось? – Поинтересовалась Эл у него. - Да онемела, - небрежно бросил он, продолжая растирать руку. - Раньше такое было? – Она взяла его ладонь, вынимая из волос заколку. Ткнув в подушечку на пальце острым углом, он ничего не почувствовал. Она попробовала в разных местах. Тот же эффект. - Нет, это впервые. – Ответил тот. – Сейчас пройдет. За разговорами улетело и время. Алистер вышел с красивым глиняным сосудом, накрытым треугольной крышкой. Это напомнило Элли сосуд для вина древних римлян. Она взяла его в руки, и, прижала к себе. Все попрощались с приветливой девушкой на входе, и с болтливым сотрудником, и вновь сели по машинам, которые на сей раз, повезли их на кладбище. Прибыв на ухоженное, покрытое ровным зеленым газоном кладбище, Эллисон увидела всех остальных людей, которые остались дома. Все снова были в сборе. Здесь дело уже пошло быстрее. Майкл уже не плакал, он просто промокал платком глаза, и было видно, что держится он из последних сил. Половину праха развеяли над земляной ямой, а другую половину закопали прямо в погребальной урне. Засыпав могилу землей, и покрыв ее зелёным дёрном, рабочие начали устанавливать памятник. За ближайшими деревьями послышался шорох. Эл быстро оглянулась, и могла поклясться, что видела трость доктора Хауса, она уже открыла было рот, чтобы крикнуть его, но вдруг… Хлоп! Молодой парень, с которым Элли разговаривала в мраморном холле, упал без сознания на землю. Изо рта пошла белая пена. - Скорую! – Крикнула она, подбегая к мальчику. Дыхание было едва заметным, пульс еле прощупывался. Все собравшиеся Ахали и охали. Через десять минут подъехала машина скорой помощи. Двое санитаров погрузили парня в машину. Эллисон дала распоряжение отцу проводить потом всех в дом, а сама скомандовала адрес больницы, где работала прежде. - Что с ним? – Спустя час она разговаривала со своим бывшим наставником – Сэмом. - Боюсь, у нас плохие новости, Элли. – тихо сказал он. – Ему поставили жуткое отравление. Стафилококк. - Как же так? - Негодующе воскликнула она. – Это уже третье отравление за три дня в одной конторе! Два из них были с летальным исходом, - добавила она грустно. - Нужно узнать, чем они питались эти дни. – Пояснил Сэм, удивленно оценив ситуацию. Немедленно из больницы выехала бригада следователей. Все в больнице переполошились, вдруг у них эпидемия? Но ответ не заставил себя долго ждать. Спустя полтора часа медицинские следователи победоносно вернулись с видеозаписями. Дело в том, что контора, в которой работала мать Эллисон, также покойная Милена Брайт, о которой говорил Стерджессон и молодой человек, лежавший сейчас в интенсивной терапии, была снабжена поэтажными камерами наблюдения. Просмотрев запись, медики заметили одну закономерность. Все трое в тот день заказали доставку бизнес - ланча из одного кафе. Это можно было прочесть на больших бумажных пакетах, которые принес им курьер. Далее всё шло по накатанной. Вызвали судебно-медицинских экспертов, следователей и направились в вышеупомянутое кафе. Как выяснилось позже, хозяин закупил партию куриных тушек, не прошедших контроль качества. Они взяли образец на экспертизу и обнаружили в нем "золотистый стафилококк". Через пару часов хозяин был арестован за незаконную продажу вредных продуктов питания, повлекших за собой острое отравление с летальным исходом в двух случаях из трех. Мальчика же, по имени Стэн, удалось спасти. Сейчас он лежал в клинике, был совсем слаб, но стабилен. Симптомы не прогрессировали. Врачи уверили родных, что его жизни ничего не угрожает. - Вот так обстоят дела, - закончил повествование голос в трубке. Элли сидела в родительском доме и разговаривала с Сэмом, который обещался держать ее в курсе про состояние мальчика. Был уже поздний вечер. Она повесила трубку и зашла в комнату к отцу, однако там его не оказалось. Спустясь снова вниз, на кухню, она нашла его совершенно разбитым. Майкл сидел покачиваясь на стуле, что-то бормоча себе под нос. Одного взгляда на него хватило, чтобы понять: он был пьян. Эл помогла ему подняться, с трудом проводила в комнату и уложила на кровать. Он почти сразу засопел. Она еще два дня провела в доме своих родителей. Затем, убедившись в том, что ее отец понемногу пришел в себя, она решила вернуться в Принстон. - Ты приезжай ко мне, - грустно попросил Майкл, целуя дочь на прощание, и помогая ей сесть в такси. -Конечно, пап! И ты тоже не забывай, что всегда можешь приехать ко мне в гости. Я буду только рада. - Она чмокнула его в щеку, крепко обняла и незаметно сунула ему в карман небольшую стопку денег. Попросив водителя доставить ее в аэропорт Кеннеди, она закрыла дверь такси. Эл приехала домой только в три часа утра, уставшая от насыщенных событий и бессонной ночи. Однако утром нужно было идти на работу, и она заставила себя поспать хоть несколько часов. ------->>> Отсюда можно начинать читать тем, кто пропустил основное повествование главы. Зазвонил будильник. Эллисон посмотрела на часы и с ужасом заметила, что они показывают половину одиннадцатого. Вскочив с кровати, она заключила лицо в ладони. "Проспала!" - проговорила она про себя. Быстро умывшись, одевшись, она выскочила из дома и помчалась в больницу. С Хаусом она вела себя так, будто его вообще не было в больнице. Она решила, что это лучший способ не думать о нем. Все больше времени Эл уделяла больным и работала на износ, чтобы не давать себе расслабиться и думать о грустных вещах. Тем временем Хаус, в чьем распоряжении находилось целое отделение, совершенно не беспокоился о своих больных. У него наступило состояние апатии, ничего не хотелось делать, ничего не интересовало. Да и мысли в голове образовали такой бардак, что всё ненужное лезло в голову в первую очередь, а то, что было необходимо для работы было уже не достать. Он почти весь день отсиживался у себя в кабинете, узнав что Эллисон вернулась в больницу. Он не хотел, чтобы она его о чем-то спрашивала, ведь он точно знал, что тогда, на кладбище, она заметила его трость и могла догадаться, что он тоже в Нью-Йорке. И если бы не тот парнишка, который упал в обморок посреди процесса, то ему грозила вероятность быть пойманным. Он размышлял о матери Элли. Невольно он думал о том, что ничего не знает о ее родителях. Конечно, ведь он никогда ее об этом не спрашивал, да ему это и не интересно было вплоть до последних дней. Он рассуждал о том, сильно ли переживает Эл смерть матери, ведь здесь, в больнице, она ведет себя так, будто ничего не произошло. Ни с кем не разговаривает на эту тему, и только усерднее работает. На улице уже смеркалось. Вечер медленно опускался - Да вы с ума сошли, миссис Кофнер! - удивленно вскрикнула Эллисон. - Вам же строго-настрого запретили таскать еду в палату сына! Вы понимаете, что делаете только хуже? - Здесь у вас плохо кормят, - твердила заботливая мать. - Я вас уверяю, что в нашей больнице кормят очень хорошо! К тому же вашему сыну прописан определенный стол, у него был гастрит! - Знаю я, как вы тут кормите! - не унималась та. - Миссис Кофнер! - Пытаясь сделать голос более спокойным, сказала Эл. - Вашему сыну нельзя апельсины и жирные котлеты, которые вы приносите. - Я не позволю ему питаться одной кашей! От моих котлет еще никто не умирал. - Уверенно стояла на своем женщина. На глазах Элли выступили слезы бессилия и ярости. Она больше не знала как убедить мать в том, что от ее котлет парень может попасть на операционный стол. - Выписывайте его, Кэмерон! - В коридоре появился Хаус. Женщины сразу обернулись. - Мы не будем нести ответственность за вашего сына, если вы не подчиняетесь больничному режиму. Пользуясь моментом, когда Хаус и миссис Кофнер увлеченно обсуждали правила посещения больных, Эллисон побежала в ординаторскую, кипя от ярости. Сильно распахнув стеклянную дверь вовнутрь, та сильно ударилась о высокий стул и опасно затрещала. Ее любимого чая в холодильнике не было, да и откуда ему там быть, если ее несколько дней вообще не было здесь. "Что за пациенты пошли! Кошмар какой-то!" - Негодовала она про себя. "Она же отравит сына еще больше!". Тем временем, в кабинет зашел Чейз, еле волоча ноги. Глаза его были красные, веки с трудом открывались. Он бросил историю на стол и громко фыркнул. - Я так устал, ты себе не представляешь! - Выдохнул он. - Представляю! - Резко ответила Эл. Она все еще была взбудоражена произошедшим инцидентом. - Что случилось? - Участливо поинтересовался Чейз, облокачиваясь на стол, и наблюдая как Эл заваривает горячий чай. - Да я пыталась объяснить заботливой мамаше, что ее сыну с острым гастритом нельзя таскать в палату украдкой от врачей жирную пищу! Представляешь?! Она говорит что у нас, видите ли, плохо кормят! - Она заходила по комнате, меряя ее большими шагами. - Нет, ну это надо быть такой непробиваемой! - Чейз следил за ней глазами, молча наблюдая за ее передвижениями. - Присядь, - попросил он. Эллисон посмотрела на него, будто только что заметила, и также прислонилась к столу, спиной к стеклянной стенке, за которой виднелся просторный холл. - Ты как вообще в целом? На тебя многое навалилось в последние дни, -осторожно заметил он. - Я как выжатый лимон... - с прискорбием сообщила Элли. - Отец совсем плох. Пытается улыбаться... А во сне бормочет, будто с ней разговаривает. - На глаза вдруг быстро навернулись слезы. Всё внутри перевернулось вверх дном. Ей вспомнились похороны, как отец не мог отойти от гроба своей жены, его слезы... Тяжелее всего было видеть как он страдает. Крупные капли скатились по щекам Эллисон и растворились в белом халате. Чейз молча сидел рядом. Он не знал как надо поступать в таких ситуациях. Из его близких никто не умирал, он не знал какой дать совет своей подруге. Он неуклюже обнял ее за плечо и притянул к себе. - Это было так ужасно! - всхлипнула Эл, кладя голову ему на плечо. Сдерживаться больше не было сил, ком в горле становился всё больше и больше, не давая ей вздохнуть. И она сильно разрыдалась, содрогаясь на плече у Чейза. Всё его плечо было мокрым от слез. Тушь потекла с ее ресниц, и на щеках образовались черные мокрые дорожки. Спустя несколько минут Элли заметила, что ей стало лучше. Будто кто-то привязал к ней кучу воздушных шариков и она выплыла на поверхность из тёмного глубокого моря. Она просто лежала у него на плече, не смея взглянуть ему в глаза. Чейз сгорал от желания заключить ее в объятия и поцеловать так, чтобы ей больше никогда не хотелось плакать. Однако он помнил, что Эл сказала ему недавно. Она его не любит. Ей не нужны эти отношения... Размышляя, он обнял ее обеими руками и поцеловал в щечку, все еще мокрую от слез. - Все будет хорошо. Я всегда рядом, ты же знаешь, - сказал он тихо, глядя в заплаканные глаза. Со стуком дверь распахнулась, и на пороге стеклянной комнаты очутился Хаус. Он был бледен, но ни одной эмоцией себя не выдавал. Внутри него поднимался огненный дракон ярости, так и норовивший кинуться на первого, кто попадется ему на пути. - Беседка для свиданий у нас во дворе, - сам не зная зачем, сказал он, пересекая большими шагами комнату. Ребята обернулись. Элли стала наспех вытирать ладонью слезы, слезая со стола. - Хаус, проявите немного такта... - Предотвращая ссору попросил Чейз. - А я не знаю что такое такт! Я бесчувственный эгоист, и горжусь этим. - Ответил тот, смотря в открытый холодильник. Эллисон нарочито чмокнула своего друга в щеку. - Спасибо, Чейз, хорошо что ты у меня есть! - Она взяла его за руку и направилась к двери. Хаус все еще наблюдал за ними поверх открытой дверцы холодильника. - Куда это вы намылились? - Громко спросил он. - Наш рабочий день уже закончился, - официальным тоном ответила Эл, не поворачиваясь к нему. - А вот и нет! - Ехидно ответил Хаус. - Мистера Чейза сегодня ждет увлекательное путешествие по берегам ночного Принстон-Плейсборо... - Нараспев добавил он. - Это дежурство? - Спросил тот. - Да. - Просто ответил Хаус. - Но за что? - Недоумевал парень, высвобождая свою руку из руки Элли. Та стояла с закрытыми глазами и улыбалась. - За то, что ты сегодня разбил в лаборатории две пробирки с кровью пациента. - Как бы невзначай вспомнил Хаус. - А дело вот в чем! Просто кто-то ревнует! И не хочет в этом признаться, - встряла, наконец, Эллисон, резко повернувшись и шагнув в центр комнаты. Она поставила "руки в боки" и испытующе глядела на Хауса. Тот улыбнулся. По-прежнему его лицо не дрогнуло тенью смущения и не выражало ровным счетом ничего. Он молча стоял у окна и не отводил глаз от испытующего взгляда Элли. В конце концов, она не выдержала, подошла к нему настолько близко, насколько требовалось, чтобы выдержать «рабочую» дистанцию. - Что, Хаус? Сам не «Ам», и другим не дам? – Продолжая сверлить его взглядом, она постаралась сделать голос как можно язвительнее и холоднее. - О чем ты? – от двери послышался голос Чейза. Он наблюдал за происходящим и молча ждал, когда к нему присоединится Элли. - Главное, что он понял, о чём я. – С уверенностью кивнув на Хауса, сказала она. Развернувшись, она уверенной походкой зашагала к двери. Однако, эта перепалка и не думала заканчиваться. Обогнав ее, Грег выставил вперед свою трость, преграждая Эллисон дорогу к выходу. - Проваливай отсюда! – Крикнул он, стоя спиной к двери, у которой стоял Чейз. Эл от изумления открыла рот, но не успела ничего сказать. Чейз быстро вышел за дверь, и скрылся в холле. Она выглядывала из-за плеча Хауса, провожая глазами убегающего Чейза. - Ну и зачем тебе нужен такой бесхребетный мужик дома? - Вдруг спросил Хаус, всё также подленько улыбаясь. Элли сгорала от ярости и нахлынувшей ненависти к этому человеку. Глядя в его глаза она уже не видела, что они были серо-голубые. Они казались ей безликими, в них играли веселые огоньки пламени. В них больше не было жизни. Ужаснувшись от всех этих мыслей, она решила напролом пробраться к двери. Всем свой телом она толкнула Хауса, но тот лишь сделал шаг назад, также оставаясь в дверях. Его рука оказалась на спине Эл. Она обжигала кожу своим горячим прикосновением. С ужасом отпрянув от него, она сделала такое лицо, будто ей только что залепили огромную пощечину. На глаза навернулись слезы, но Элли стала быстро моргать, чтобы они вдруг не скатились вниз по щекам. «Да как он смеет!» - думала она. Хаус по-прежнему стоял в дверях, но взгляд его упал куда-то в серый ковер под ногами. - Выпусти меня немедленно. – Тихо, но уверенно сказала она ему. Она не знала, чего хотел Хаус, чего добивался. Почему он так себя ведет и почему его забавляет доставлять людям размолвки и неприятности. - Не хочешь поговорить? – Собрался с мыслями Хаус. Голос его был твердым и серьезным, но глаза по-прежнему были устремлены в пол. - Я от тебя ничего больше не хочу. – Уверенно и нарочито «тыкая», ответила Эл. – Я не хочу, чтобы ты приближался ко мне ближе трех шагов. Не хочу, чтобы ты прикасался ко мне. Не хочу, чтобы ты разговаривал со мной. Ты мне противен. – Заключила она с отвращением. – Как я могла влюбиться в такое чудовище? – спросила она себя под нос, и Хаус поднял голову. Глаза сияли нездоровым любопытством. Однако, он так и не поймал взгляд Элли, и медленно отошел от двери не говоря больше ни слова. Воспользовавшись моментом, она мигом выскочила за дверь. Хаус заметил все-таки скатившиеся слезы на ее щеках и задумался. «Молодая еще…» - пронеслось у него в голове, однако потом его мысли стали путаться и хаотично перемещаться в его голове. «Неужели она и вправду влюбилась. В меня? В МЕНЯ? Ну, это просто невозможно. Она же сама сказала, что я чудовище. А я, кстати говоря, всегда гордился своей такой чудовищностью. Всегда старался держаться подальше от этих «пожарных шлангов», плачущих по любому поводу…» В груди его что-то неприятно сжалось. «Да и стар я для нее уже. Всё правильно сделал. Нечего тут слезы лить…» - продолжал он рассуждать. Будто огромная невидимая рука сжимала всё внутри. С каждым словом ее пальцы всё крепче впивались в самые сокровенные душевные тайны Хауса. Дыхание перехватывало. Организм паниковал. В горле застрял комок, к глазам подкатывали слезы. Голова неистово заболела в один миг. - Мне нужен воздух, - сказал он самому себе в пустой ординаторской, после чего закрыл дверь и помчался во двор Принстон-Плейсборо.