Счастье жить.

Смерть – это не самое худшее, что может произойти с человеком. Платон

Хаус открыл глаза. Сколько времени прошло с момента его последнего пробуждения, он не знал. Он по-прежнему был один в палате. Левый глаз почти не открывался из-за большого отека. Всё тело неприятно ныло. Ноги были в гипсе, и он оставил попытки пошевелить пальцами. Правая рука немного саднила, но, к удивлению Хауса, она была свободна, в отличие от левой. Он зажмурился и постарался направить все свои силы в руку. Ему удалось пошевелить пальцами, и он понял, что к указательному был присоединен предмет в виде прищепки. «Датчик для измерения пульса и оксигенации крови - измерение относительного содержания оксигемоглобина в крови, числовой мерой которого является величина сатурации крови SpO2» «Ну, хотя бы памяти не лишился» - подумал с удовлетворением Хаус, и приподнял ладонь вверх. Он случайно прищемил локтем провод и прищепка с пальца слетела. Монитор сразу дал о себе знать. Треть данных с экрана пропала, показывая нули, и он длинно и протяжно запищал. Через несколько минут в палату ворвались двое: высокий мужчина в белом халате и высоком колпаке, на ходу надевая резиновые перчатки, и медсестра в розовом костюме, которая сразу побежала к монитору. Хаус лежал неподвижно, наблюдая единственным открытым глазом за происходящим. «Это, наверное, травматолог» - подумал он. «Имя… Как же его имя?» Человек в белом колпаке подошел очень близко, и достал маленький фонарик. - Нил, здесь просто датчик отошел, - сообразила девушка в розовом, надевая обратно на палец Хауса прищепку. Монитор снова прерывисто зазвучал в такт ударам его сердца. «Нил… Нил Андерсен, точно! Значит, я лежу в шестом корпусе!» Вдруг, яркий свет залил все вокруг. Ему светили в глаз фонариком. «Не думал, что это настолько противно» - Пронеслось у него в голове. - Он реагирует на свет. Это определенно улучшение. – Констатировал доктор в белом. «Улучшение? Да я же в сознании!» - Подумал Хаус, и попытался сказать это бестолковому травматологу. Однако, слова его так не были услышаны. «Что такое?!» - не понял он. «Эй, я вернулся! Я здесь!» - Но снова, ни единого звука не сорвалось с его губ. Он вновь направил всю свою силу в правую руку и приподнял ладонь, как это делал несколько минут назад. Датчик остался на месте, но по реакции девушки в розовом он понял, что все сделал правильно. - Смотрите, Андерсен! – Она одернула травматолога. Тот уставился на приподнятую ладонь загипсованного больного как на чудо, которое он никогда в своей жизни не видел. Он подошел к той стороне кровати, куда Хаус только что опустил руку. Нил взял его руку в свою, и принялся прощупывать ему пальцы. Ни один мускул на лице Хауса не дрогнул. - Центральная нервная система все еще слаба, - заключил он. – Однако, наш пациент постепенно возвращается, и это не может не радовать. Хаус, вы меня слышите? – Громко и отчетливо, проговаривая каждое слово, спросил он. Грег сделал попытку сжать ладонь врача, но не был уверен, что у него это получилось. - Он реагирует! – Воскликнул Нил Андерсен. - Ну наконец-то! – Это было последнее, что услышал Хаус, перед тем, как снова потерять сознание. Очнувшись вновь, он понял, что уже ночь. Ни дня недели, ни числа он, разумеется, не знал. «Как непривычно жить в неведении» - подумалось ему. Левая рука неприятно затекла, и по ней «бегали мурашки». Он сделал попытку переместить ее на несколько сантиметров, но это оказалось не так просто. Тяжелый гипс мертвым грузом лежал у него на груди. Шею натирала веревка. Она, то, и не давала переместить руку. Сделав огромное усилие, он высвободил согнутую руку из плена лямки, и тут же об этом пожалел. Будто длинный острый шип пронзил его локоть. От боли на глаза навернулись слезы. «Ну, теперь я хоть знаю, где у меня сломана рука» - сказал он мысленно сам себе. Положив руку поудобнее, он заполучил в локоть еще два раза пронзающую боль. Но, зато рука больше не затекала, и Грег почувствовал, как проходят мурашки, и кровь приливает к побелевшим пальцам. «Итак…» - Рассуждал он, - «Судя по тому, что отек начал спадать, я в травматологии лежу около трех дней…» - Он понял, что у него много времени на размышления, и он решил вспомнить, наконец, что же с ним случилось. Однако, как он ни старался вспомнить последние часы своей «не загипсованной жизни», ничего не получалось. «Ладно» - заключил он. «Подумаю об этом потом». С этими мыслями он вновь обратил всю силу в правую руку. Сейчас ему гораздо легче удавалось приподнять ладонь, и он решил попробовать поднять руку вертикально, хотя бы до локтя. Его мысли вдруг наполнили искры пламени, черный дым и запах гари. «Ну, нет» - Оборвал он сам себя. «Так не пойдет». Хаус напряг свою память и на ум пришла песня, исполнителя которой он даже при жизни не помнил. «Oh, don't you sail and don't you row…» - он начал поднимать руку, продолжая про себя напевать «and certainly don't you swim…», - рука поддавалась, и вскоре он сумел-таки поставить ее на локте вертикально. «Не останавливаться», - подбадривал он сам себя, «'Cause if you aren't careful you'll end up inside of him!» - Он снова опустил руку на кровать и заново начал разминать суставы, поднимая ее вверх. «He'll eat you up, he'll spit you out! You'd better stay away!», и снова медленно опускать. «Heed the sign that says, "BEWARE the Beast of Pirate's Bay!"». Песня помогала отогнать от себя дурные мысли, и полностью погрузиться в процесс. Устав, он расслабил руку, и та, под силой притяжения, из вертикального положения сильно упала на кровать, и наступила темнота. Когда он вновь обрел сознание, то увидел, что на улице опять светло. «Я не спал, мне не снились сны…» - рассуждал он. «Следовательно, я теряю сознание. Почему я так часто теряю сознание? Что-то с моим мозгом все-таки не так…» - Тут он заметил спящего в кресле, напротив его кровати, человека. Тот нервно всхрапнул, и замотал головой, прогоняя остатки дрёмы. - Наконец-то ты проснулся! – Воскликнул Уилсон, заметив на себе пристальный взгляд доктора Хауса. Грег никак не мог вспомнить его имени, хотя лицо, безусловно, было ему знакомым. Можно даже сказать, родным. - Меня зовут Джеймс Уилсон, я твой друг! – произнес человек, подходя к кровати. «Почему он говорит со мной как с ребенком?» - задал себе вопрос Хаус. «Уилсон… Уил…» - тут вдруг зрачки его расширились, перед глазами пронеслись разномастные картинки, как в кино, которое шло с двойной, или даже с тройной скоростью. Вот он пожимает руку красивой девушке, Вот она ругается с Хаусом, затем девушка работает в кабинете Уилсона, она чем-то расстроена, Хаус не может к ней подойти,… картинки менялись и менялись, восстанавливая память Хауса. Вот, наконец, он открывает заветную дверь, открывает журнал, видит ее имя в графе, снова появился Уилсон, он говорит, что скоро станет отцом… Голова мучительно заболела. Сердце забилось сильнее. Он вспомнил то чувство, когда узнал, что его друг скоро станет отцом ребенка Эллисон. Ярость с каждой секундой поднималась в нем, словно огненный дракон, сжигая все на своем пути: логику, чувства, благоразумие, рассудительность. Хаус поманил пальцем правой руки своего друга, чтобы он наклонился ниже. Тот повиновался, не спуская улыбки со своего счастливого лица. Грег и сам удивился, с какой силой и скоростью ему удалось схватить Уилсона за шиворот всего одной рукой. Прошло несколько секунд, прежде чем Хаусу удалось выдавить хоть звук. - Тыыы... – Процедил он сквозь зубы, - как ты посмел! – ему очень трудно давались слова, но жжение внутри переполняло его через край. – Как ты посмел сделать с ней это? – Наконец, он с трудом разомкнул челюсти, и они предательски заныли, будто до этого на них лежала огромная гиря, которую он скинул. - О ком ты говоришь? – Испуганно возразил Уилсон, выпутываясь из мертвой хватки Хауса, но делать это было довольно неудобно. - Ты знаешь, о ком, - двигая нижней челюстью из стороны в сторону, ответил Хаус. – Она же еще ребенок… - добавил он тихо. Уилсон непонимающе обернулся. Глаза Хауса закатились, хватка ослабла, и рука безжизненно повалилась на кровать. *** В коридоре, на длинных кушетках сидели коллеги Хауса. Уилсон, на лице которого не осталось былого счастливого выражения, сидел, облокотившись на стену, и, запрокинув голову, устремил взгляд в потолок. Рядом сидела Лиза Кадди, нервно вертя телефон в руках. Чейз и Форман шепотом спорили, обсуждая симптомы своей пациентки. Дальше всех сидела Эллисон. Она не сводила глаз с двери палаты, за которой лежал Хаус. Состояние ее, в последнее время, итак было шаткое, а тут еще и новая весть об аварии, в которую попал Хаус, а теперь и новые перемены совсем ее подкосили. В глазах ее стояли слезы, сердце, казалось, билось где-то в глотке, мешая дышать. Наконец, дверь палаты распахнулась. В коридор вышел травматолог и невропатолог. Снимая перчатки, они переглянулись. - Он в коме. – Коротко сказал Андерсен, повернувшимся на него лицам. - Но как такое возможно? Я с ним только что разговаривал! – Вскрикнул Уилсон, вскакивая с кушетки. - Видите ли… - Тут из-за спины Андерсена показался невысокий молодой врач. - Я предполагаю, что при аварии был все-таки задет головной мозг. Мы могли пропустить это при первичном осмотре из-за обильной потери крови и множественных переломов. Думаю, ему нужно сделать МРТ головного мозга. И, в дальнейшем, скорее всего, потребуется операция. Конкретнее я смогу сказать после обследования. – Молодой врач виновато опустил голову. – Я прошу меня извинить, но меня ждут в неврологии. Он виновато улыбнулся и зашагал прочь по коридору. *** Хаус открыл глаза. Боль исчезла. Вокруг никого не было. Луч солнца пробивался сквозь задернутые жалюзи. «Какое странное ощущение» - подумал он, свесив ноги с кровати. В палату зашли все те, кто только что сидел в коридоре. Грег ожидал, что все удивятся его такому быстрому выздоровлению, но этого не произошло. Кадди, Эллисон, Форман, Уилсон и Чейз медленно приблизились к кровати, где сидел Хаус. - Эй, чего такие кислые лица? – Спросил он. Но ему никто не ответил. Больше того, все делали вид, что его вообще здесь нет. – Эй! Вот он я, куда вы все смотрите? – Он снова задал вопрос и снова остался без ответа. Он обернулся через плечо и ужаснулся. Там лежали ноги. Его ноги. Он повернулся через другое плечо и увидел свое лицо. Голова по-прежнему забинтована, глаза закрыты. От этой картины он вздрогнул. Опустив ноги на пол, он встал. Ему казалось, будто пол покрывает белый пух. Он был очень мягким, и ступни в нем буквально тонули. Грег прошелся по палате, затем вновь приблизился к кровати, на которой лежало его тело. Было очень странно видеть себя со стороны. И вообще все происходящее было очень странным. Вдруг он ощутил в своей ладони покалывание, поднял ее к лицу и обернулся. Эллисон держала в своих руках руку загипсованного Хауса. «Любопытно..» - Подумал он, глядя как Кадди положила ему руку на грудь, а Уилсон держал его за колено. «Почему я их не чувствую?» - спросил он сам себя, ощупывая свою грудь. - Возвращайся к нам быстрей, Хаус. Без тебя у нас всё идет не так… - Лиза Кадди заглянула в безжизненное лицо доктора, и убрала белую нитку от бинта с носа Грега. Чейз и Форман не рискнули подойти вплотную к койке, и стояли возле подоконника с весьма скорбным видом. - Да ладно вам, рано еще скорбеть! - Хаус подошел к тому же окну, и хотел похлопать Фомана по плечу, но его рука провалилась куда-то внутрь темнокожего парня. – Вот чёрт! – Ругнулся Грег. – Я думал, такое только в кино бывает… Ну и кто же я теперь? – задал он вопрос, запрокинув голову к потолку. Но, к его большому удивлению, потолка там не оказалось. Верх палаты был затянут плотным белым туманом. – Прекрасно! – снова вспылил он, меряя шагами квадратный ковер. В дверях по-прежнему стоял травматолог Андерсен. Он тактично кашлянул, и все обернулись. - Есть вероятность, что он выйдет из комы быстрее, если вы будете с ним разговаривать. Ну, там удивлять его чем-нибудь, рассказывать свои новости… Я уверен, что он вас слышит, просто ответить не может. – Кадди хотела съязвить что-то, но у нее не нашлось сил. Она просто грустно улыбнулась, и направилась к выходу. Хаус заметил, что едва различил речь травматолога, однако когда говорила Кадди, он слышал все отчетливо. Грег продолжал наблюдать за происходящим. Кадди подошла к двери, обняла Нила Андерсена и сказала «Спасибо». Однако, ее голос теперь он слышал также тихо, как и голос Нила до этого. Хаус подошел к ним ближе, но не дыхания, ни всхлипывания Лизы не стали громче. - Что за чертовщина творится? - Не понял он. Ладонь по-прежнему покалывало, и он опять подошел к своему телу. Он видел, как напротив него, через кровать, стоит Эллисон, и из ее глаз льются крупные слезы по розовым щекам. - Не плачь, - сказал Хаус, но он уже знал, что его никто не услышит. Элли вытерла рукавом слезы, последний раз провела большим пальцем по ладони лежащего Хауса, и отправилась вслед за Кадди, Форманом и Чейзом, которые уже вышли в коридор. - Ну вот, мы опять остались вдвоем… - протянул Хаус, неприятно покосившись на Уилсона, который молча стоял, продолжая держать его за свободную от гипса коленку. - Может, скажешь мне что-нибудь? – вновь спросил Хаус. – Ну конечно! Тебе теперь нечего мне сказать… - Прости меня, - вдруг сказал Уилсон, опустив глаза в пол. - Не понял, - Хаус подошел к нему ближе. - Прости, - вновь повторил тот. - Я думал, у вас с ней уже всё кончено, - тихо добавил он. – Я не хотел, чтобы так всё получилось… Он хлопнул Хауса по коленке, развернулся и побрел к двери. - Он не хотел! – Заорал призрачный Хаус. – У нас кончено? Еще ничего не кончено! У нас еще ничего и не начиналось, - орал он вслед своему другу, но тот, как и все остальные, ничего не слышал. Уилсон молча вышел за дверь, и в палате наступила тишина. *** Хаус вышел в коридор. В конце него он заметил какое-то движение. Добравшись до угла, он никого там не обнаружил, затем пробежал еще один пролет и повернул направо. В конце этого коридора он увидел яркий белый свет. По коридору шел старик. - Эй! Куда это вы? - Крикнул Хаус. Старик не ответил. Он только оглянулся на него, и затем продолжил движение к белому пятну. Сам Хаус побоялся идти за ним. Этот свет таинственным образом манил его, и Грег понял, что это будет обозначать конец. Но он вовсе не планировал умирать, и совсем не хотел, чтобы старик тоже туда шел. - Эй! Ну подождите же! – опять крикнул он старику. На радость Хауса тот остановился. - Да? – Спокойно спросил старик. Вид у него был измученный, старое лицо было всё в морщинах, глаза впали в глазницы. - Зачем вы туда идете? – Крикнул Хаус. – Разве вам не хочется жить? - Сколько тебе дней, сынок? – Спросил старик, улыбаясь. - Мне? Дней? – Если вы о коме, то сегодня третий день. - А я в коме уже восьмой месяц, - также улыбаясь, сказал старик. – Мне надоело жить как овощ. Всего хорошего. – Спокойно произнес он опешившему Хаусу, и направился к белому свету. - Но подождите, - крикнул он вдогонку старику, но тот больше не оборачивался. - Брось, ты ему не поможешь, - вдруг сказал голос у Хауса за спиной. От неожиданности он вздрогнул и обернулся. Прямо за ним, в двух шагах, на кушетке в коридоре за углом сидел мужчина, на вид лет тридцати пяти. - А ты кто такой? – Удивился Хаус новому человеку, или, точнее, духу. - Меня зовут Дэвид Сайленс. Мне две недели, - любезно представился он, приглашая Хауса присесть рядом. - Грегори Хаус, - ответил доктор, пожимая руку Дэвиду. – Ты, значит, тут уже две недели? – Переспросил он. - Уже шесть дней ни с кем не общался, - грустно заметил тот. - Что с тобой случилось? – поинтересовался он. - Эм… я попал в аварию, - замялся Хаус. Его голова шла кругом от происходящего. Он сидит здесь, и запросто говорит с незнакомым человеком, единственным кто его видит и слышит, и он с облегчением заметил, что может до него дотронуться. – А ты? - Я? У меня диабетическая кома, как говорили врачи. Недостаток инсулина… да.. – только сейчас Хаус заметил, что его собеседник складывает из бумаги замысловатую фигуру. - Что это? – спросил Грег. - Никогда не видел оригами? – Дэвид улыбнулся ему и продолжил. – Понимаешь, в нашем с тобой положении есть один плюс. Мы попали в какой-то промежуточный уровень бытия, между жизнью и смертью. Нет, я не верю в бред про привидения, - предвосхитил он вопрос Хауса, - но сам видишь, мы ни там ни сям. - В чем же плюс? – ухмыльнулся Грег. - Я так понял, что это воображаемая реальность. Она возникает у нас в голове. Следовательно – в ней возможно всё. – Дэйв закончил складывать лист бумаги. Теперь у него на ладони лежала красивая бумажная лилия. – Всегда хотел научиться складывать оригами, - пояснил он удивленному Хаусу. - То есть все, что тут происходит, творится у меня в голове? – Пытаясь провести аналогию с чем-то более земным, спросил Хаус. - Я бы сказал, в подсознании. – Небрежно ответил собеседник. - Я многих тут повстречал за две недели, также как с тобой разговаривал с ними, и я понял принцип этой жизни. - Он щелкнул пальцами, и перед ними появился маленький столик с бутылкой виски, льдом и двумя стаканами. - Ты это имел в виду, когда говорил, что возможно всё? – Хаус не сводил глаз с бутылки. – Я могу пожелать всё, что угодно? Всё? - Я бы тебе не советовал только желать видеть здесь здоровых людей, - посоветовал Дэвид. Мне тут один рассказывал, что пожелал здесь видеть свою жену, а она взяла и тоже в кому впала, а потом совсем умерла, а он так и остался в коме лежать. Правда, он уже поправился, но, думаю, он не простит себе этой ошибки никогда. Он разлил виски и протянул стакан Хаусу. - Постой, но моя жизнь происходит у меня в голове, а твоя - у тебя. – Дэвид кивнул. – Как тогда они пересекаются? Почему мы с тобой можем говорить? Пить вместе? – Хаус, с его научным складом ума, просто никак не мог понять этого. - Всё просто, - Дэйв сделал глоток, - Мы привязаны к нашим телам. Я пытался выбраться из больницы, но не смог. Мы можем перемещаться в одном только диапазоне - больничном. Хаус вдруг вспомнил разницу в громкости голосов и задумался. - Чем дальше от тела люди, тем тише слышится разговор… - Сказал он вслух. - Ты тоже заметил? – Дэвид повеселел после глотка виски. – Это еще проще. Людей ты слышишь своими ушами. Ушами тела. Того, которое сейчас в палате лежит. Таким образом, чем дальше от твоего тела человек, тем тише ты его будешь слышать. – Он явно был доволен своей осведомленностью в этом вопросе. Хаус сделал глоток. Приятное жжение разлилось по организму, и его застала мысль, что он тут сидит и пьет, пока его тело безжизненно приковано к кровати. - Ладно, пойду к себе, - сказал Хаус, поднимаясь с кушетки. – Спасибо за виски! Еще увидимся! - Ты из какой палаты? – спросил вдогонку Дэйв. - Шестой корпус, Четвертый этаж, двадцать седьмая палата, - ответил ему Грег, и пошел к себе «домой». «Ничего более странного со мной в жизни не случалось» - подумал он, просачиваясь через дверь своей комнаты. *** - Что у нас тут? - Спросила Эллисон следующим утром, забирая новую историю болезни. Чейз и Форман тоже взяли себе по истории и оба направились к лифту. - Почему вас заставляют заниматься пациентами педиатрии? – Поинтересовалась девушка в розовом халате за стойкой информации. - Осень, - просто ответила Элли. – Ветер, дождь и слякоть – наши вечные поставщики больных… Вчера центральную школу закрыли на карантин. У педиатров сейчас плановые осмотры… Там всё забито… Приходится нам брать их пациентов. – Эл, наконец, дочитала симптомы болезни, и обнаружила, что к ее папке большой скрепкой была приколота еще одна история пациента с такими же симптомами. - Ну ладно, мне пора идти, - попрощалась она с девушкой за стойкой, и пошла в коридор, который вел во второй корпус. В палате было много народа. Казалось, все родственники больного съехались сюда, чтобы узнать кто чем болен. - Добрый день. Доктор Кэмерон, - представилась Элли, но никто даже не обернулся. Двое детей лет пяти-шести, играли в догонялки по палате. Мальчик, лет семнадцати, играл в маленькую видео игру, облокотившись на подоконник. Взрослый мужчина, лет тридцати, и женщина, примерно такого же возраста, безуспешно пытались угомонить бегавших детей. В палате были еще две бабушки и один дедушка, которые сидели на больничных кроватях и что-то увлеченно обсуждали. Элли невольно улыбнулась, подумав о том, чтобы подыскать им палату побольше. - Тихо! – Неожиданно громко, даже для самой себя, крикнула Эллисон, и все смолкли. Дети перестали бегать, старики обернулись к двери. – - Вы доктор? – Беспокойно спросила женщина, которая, на вид, приходилась мамой трём детям, находящимся в палате. - Именно так. – Строго ответила Элли и огляделась. – Прошу пациентов и их родителей остаться, остальных выйти в коридор. - Бабушки и старый дед слезли с кроватей и уныло поплелись к двери. - Генри, пойдем! – Подтолкнула одна из бабушек парня, стоявшего у окна. Дверь захлопнулась, и в палате стало намного просторнее. Только сейчас стало видно, что у обоих детей, мальчика и девочки, все тело покрыто сыпью и пятнами. Девочка тяжело дышала. - Вы болели ветряной оспой? – Обратилась Эл к родителям. Те вытаращили на нее глаза, будто она сказала им нечто оскорбительное. - Нет, - сухо ответил мужчина. - У ваших детей обычная ветрянка, - пояснила она, и заметила на лицах супругов облегчение. – Однако, дыхание девочки мне не нравится… - рассудила она, доставая стетоскоп. Спустя полчаса осмотр был закончен, и было решено оставить обоих детей в больнице, в одной палате, где кровати разделялись ширмами. - Что с нашими малышами? – Нервничали в коридоре старики. - У них обычная ветрянка, однако, девочка нуждается в обследовании. В ее возрасте подобные хрипы в горле совсем нетипичны. – Элли с интересом посмотрела на девочку, которая продолжала тяжело дышать, несмотря на то, что давно прекратила бегать по палате и уже несколько минут стояла рядом с ней. - Это серьезно? – Забеспокоились родители. - Скажи, тебе больно глотать? – обратилась Кэмерон к девочке. Та утвердительно кивнула головой. - Я думаю, что у Саманты ларингит, - повернулась она к матери девочки. Это не страшное заболевание, но без должного лечения возможны серьезные осложнения. Попрошу вас покинуть палату, чтобы мы могли работать. Принесите своим детям все необходимое: пижамы, любимые игрушки, сказки… Родители обеспокоенно переглянулись и вышли за дверь, поцеловав по очереди своих малышей. *** Хаус стоял неподвижно напротив своего тела, скрестив руки на груди, и думал. «Я врач или кто? Передо мной лежит больной. Я должен его вылечить. Точнее, вывести из комы. Нет… Как врач я помочь не могу. Я даже стакан в руку взять не могу. Что же делать?» Вдруг он забрался на кровать и лёг, как ему казалось, прямо на самого себя. Подняв голову, он обнаружил, что лежит на поверхности кровати внутри своего тела, но совершенно независимо от него. «Какого хрена не получается?!» - возмутился он, в пятый раз ложась и снова пытаясь подняться. - Делаешь зарядку? – Послышался знакомый голос. - Да, вот хотел попробовать, вдруг сработает, - ответил Хаус, садясь рядом со своим телом, и опустив голову вниз. - Ничего не выйдет. – Грустно заметил Дэйв. – Я за две недели многое перепробовал… Старички говорят, что сильное потрясение нужно… Да где ж его взять то... – Грег обернулся на своего товарища и заметил, что тот как-то нелепо одет. На голове его была большая шляпа с бубенчиками, похожая на ту, которую надевают футбольные фанаты, чтобы поддержать свою команду на стадионе. Футболка была ему великовата, на груди крупным планом сверкало лицо футболиста. «Костюм» дополняли спортивные шорты, гетры и бутсы красного с зеленым цветом. - Ты чего это вырядился? – Поинтересовался он. - У меня сегодня День Рождения. – Расплываясь в улыбке, сказал Дэйв. - Всегда мечтал съездить на Чемпионат мира по футболу! – Он качнул на своей шляпе бубенчик, и тот протяжно зазвенел. - Пошли, я тебе кое-что приготовил. – Утягивая Хауса за собой сквозь дверь, сказал сосед. Они шли через знакомые коридоры, свернули в седьмой корпус, и поднялись на второй этаж. Тут собеседник просочился через дверь палаты. Грег последовал за ним, но полностью проходить сквозь дверь побоялся. Он просунул сквозь дверь голову и огляделся. Палаты были намного меньше диагностических, окна выходили не на красочный зеленый двор, а на стену первого корпуса. - Знакомься, это я! – С гордостью указал на больничную кровать Дэйв. Хаус шагнул в палату. Возле двух кресел стоял большой круглый стол, наполненный выпивкой и всевозможными фруктами, о которых он никогда не слышал. - Я без подарка… - Заметил Хаус, но улыбка с лица хозяина палаты и не думала сходить. Он резво присел в одно из кресел и откупорил бутылку коньяка. – Мы в мнимой реальности, не забывай! Я уже сам себе пожелал всего что хотел! Жаль, что главного чего я хочу уже не вернуть. – И тут он поник, поставив бутылку обратно на стол, так и не открыв. Он вытянул ладонь, и на ней оказалась потрепанная фотография с маленькой девочкой. Протянув ее Хаусу, он добавил: - Жизель… моя дочка… ее не стало прошлой осенью. Ее сбил пьяный водитель, после чего он скрылся.. Ублюдок… Его так и не нашли, и не наказали. Моей малышке было всего пять лет. – Дэйв заметно погрустнел, ударившись в воспоминания. - Сколько тебе лет стукнуло то? – подходя к кровати своего приятеля, спросил Хаус. - Мне… Э… Тридцать семь исполнилось, - ответил тот, убрав фотографию за пазуху, и продолжая «накрывать» стол… *** - Это еще что такое? – Воскликнула Элли, заходя вечером в палату к своим маленьким пациентам. – Откуда здесь взялась кошка? – Большая белоснежная кошка с ярко голубыми глазами свернулась клубочком в ногах маленькой девочки, и не поднимая головы изучала вновь вошедшую фигуру. - Доктор, вы же сами разрешили принести нам всё необходимое, - сказал с соседней койки мальчик. Он выглядел немного старше своей сестры. – Саманта еще маленькая, и у нее совсем нет друзей. – Мальчик с неподдельной заботой и горестью посмотрел на соседнюю кровать. – Родителям некогда с нами играть, а бабушки все время за городом. В общем, я и эта кошка-всё что у нее есть. Не выгоняйте пожалуйста Кесси! Элли показалось, что мальчик, всего на год старше своей сестры, не по-детски умен и заботлив. Он держал в руках большую красочную книгу, и вслух читал какую-то историю уже давно сопевшей сестренке. Эта картина настолько тронула Эллисон, что когда она открыла рот, для того чтобы сделать очередное замечание по поводу животных в палате, не смогла сказать ничего, и только мягко улыбнулась. - Я вижу, что ты очень самостоятелен. Следи, чтобы кошка ни в коем случае не выходила из палаты, иначе нам с тобой достанется. – Эл подмигнула парнишке, поставила ему градусник и села в кресло, открыв книгу со сказками. *** … Ну и вот, - икнул Хаус, - потом я узнал, что она залетела от моего лучшего друга… - Грег покачивался, сидя на полупрозрачном стуле, подперев кулаком левую щеку, и уставившись пустым стеклянным взглядом в стену. - Ну и дела, - заключил Дэйв. – А вы с ней часто пересекаетесь? - Ну… Учитывая, что я ее начальник… Каждый день! Честно говоря, я уже два дня ее не видел, наверное в другом корпусе сечас работает… - Рассудил Хаус. - Так вы что, работаете вместе? Здесь? Ты, выходит, тоже врач? – Дэйв с упоением спрашивал Грега о его работе, о том, как они познакомились с Кэмерон, о том, как того посадили в тюрьму и как его затащили на бал. - Я думаю, тебе надо навестить ее! – Вдруг решительно предложил он Хаусу, и тот мгновенно посуровел. - Вот еще! – Буркнул он. - Эй, дружище! Ну я же вижу, что ты по ней сохнешь! – не унимался Дэйв. - Ничего подобного! – Я вон вообще совсем другим занят-пытаюсь вернуть самого себя к жизни! – взволновался Грег. – И вообще, давай не будем об этом! – Он резко встал, и, шатаясь, направился к двери палаты. – Спасибо за угощения, приятель! Свидимся позже! – И не дождавшись ответа именинника скрылся за дверью. Идти в свою палату ему никак не хотелось. Хаус бродил по знакомым пустым коридорам, изредка заглядывая в разные палаты, но ни единого звука ему услышать не удалось. Он и сам не знал чего хочет, не знал как дальше жить, о чем думать и что делать. Он шел и думал, «А что если я так и останусь в своей бесплотной оболочке? Что если я не выйду из комы?». Подняв голову, он заметил, что сам того не зная добрался до своей палаты. Удрученно вздохнув, он просочился внутрь. Для Хауса дни тянулись долго. Казалось, прошел уже целый месяц с того момента, как он попал в аварию. Многочисленные способы вернуть себя в сознание так и не увенчались успехом. Наступила полная апатия, безысходность поедала его изнутри. Пару раз Грег даже пробовал лишить себя жизни, но ему не удалось ни вылететь из окна, ни отрезать голову ни повеситься. Все было намного хуже, чем он предполагал с самого начала. Он все чаще начал выбираться в коридор, только чтобы не видеть своего искусственно живущего тела. Он бродил за медсестрами, шпионил за врачами-терапевтами, но никого из своих знакомых так и не встретил. Запланировав очередную «вылазку», он твердо решил посетить диагностическое отделение. Впервые за все то время, что находился в коме. - Что за черт? – Ругнулся Хаус, войдя в знакомый коридор диагностики. - Какого валидола стены синие? - В диагностическом отделении жизнь по-прежнему кипела. Сразу на глаза попался Чейз, который умудрился пролить на свой халат ванильный капучино, и теперь безуспешно тер пятно носовым платком. В приемной все время звонили телефоны и медсестры, которые почему-то были в желтых костюмах, суетились вокруг стойки информации. Если бы Хаус мог что-то слышать, то это что-то ему бы явно не понравилось. Очевидно, что школьники галдели, старики допекали своими вопросами врачей, но в его ушах стояла давящая тишина., которой он впервые за все это время был рад. «Не стоило мне сюда приходить», - подумал Грег и снова огляделся. В толпе школьников он разглядел знакомую фигуру с каштановыми волосами. Девушка вертелась как юла между чихающих и сопливых детей, одетых в одинаковую темно-зеленую школьную форму. Он подобрался поближе и почувствовал головокружение и холод. - Эй, Кэм, не поможешь мне тут с одной пациенткой? У нее миокардит, температура 39, боли в мышцах и увеличена печень. На что это похоже? – Форман только что прошел сквозь призрачного Хауса, и протянул историю болезни в руки Эллисон. Грег их не слышал, но измудрился заглянуть через ее плечо в историю. - Морщерогих кизляков тебе надо лечить, а не людей! – Крикнул Хаус, делая вид, будто стряхивает с себя мусор. – У нее инфекционная желтуха! - А ты проверил содержание билирубина? – Спросила Кэмерон, листая страницы истории. - Ты думаешь, это гепатит? – Форман почесал затылок. - Нужно его исключить. У нее желтая кожа? – Эл вернулась к своим школьникам, одновременно пытаясь не выпустить Формана из вида. - Да. А что нам даст тест на билирубин? – Вкрадчиво поинтересовался он, принимая назад историю. - Прости, мне сейчас некогда, - ответила Элли, собирая всех своих подопечных в одну кучу, и уводя их в ближайшую палату. Хаус стоял в центре холла и размышлял о всей нелепости этой ситуации. Он стоит здесь, в своем родном отделении, и ничего не может сделать. Его бестолковые подопечные никак не могут поставить диагноз, а он за это не может на них даже накричать. Его мысли прервала Эллисон. Она вышла из палаты, и ее сменил какой-то другой доктор, которого Грег прежде не видел тут. Хаус отправился вслед за ней, то и дело поворачивая в разные коридоры. Наконец, она остановилась напротив палаты и распахнула дверь. На кроватях лежали девочка и мальчик, все утыканные пятнами от зеленки. Хаус сделал шаг внутрь палаты, но тут же шагнул обратно за угол. Белоснежная кошка спрыгнула с кровати девочки, распушила стоячий хвост, шипя, и сверкая огромными глазами, помчалась в то место, где только что стоял Хаус. - Что это с ней? – Спросила сама себя Эллисон, подбегая к двери и захлопывая ее, прежде чем кошка успела выбежать. - Они чё рехнулись что ли кошек в палате держать? Чёрть и что творится! – фыркнул Хаус. Однако, в его голове на минуту пронеслась безумная мысль. Он обогнул палату с другой стороны, зашел в соседнюю, и просунул голову в одну из стен палаты, в которой была Элли. Как только его голова показалась в середине боковой стены комнаты, кошка вновь метнулась в его сторону, запрыгнула на стеклянный столик, уронила вазу с конфетами и начала когтями царапать стену, устремив глаза вверх. - Да что сегодня с тобой, Кесси? – Эл взяла кошку на руки, но та определенно не желала отступать от намеченной цели. - Ты меня видишь, да ведь? Скажи «мяу», глупое животное! – Хаус расплылся в улыбке, высунул голову из стены и с новыми мыслями вышел в коридор. «Ну теперь у меня будет хоть какое-то развлечение помимо виски» - думал он, медленно топая в свою палату. К большому разочарованию Грега веселья в его псевдожизни не прибавилось. Наоборт, навещать его стали всё реже, за исключением Кэмерон, которая тайком поздним вечером пробиралась к нему в палату и просиживала рядом по нескольку часов. Это были любимые часы Хауса. Его друг Дэйв появлялся тоже не особо часто. Он встретил двух новичков и был захвачен в плен своей значимостью. Он с упоением рассказывал вновь прибывшим коматозникам, как прекрасна жизнь в этом месте. Хаус же изобретал все новые способы возвращения своего тела, новые способы, чтобы покинуть больницу, но на ум кроме белого коридора, в котором тогда скрылся старик больше ничего существенного не приходило. Прошло еще четыре дня. Слежка за Эллисон не придавала такой радости, как в первый день. Видя ее, он хотел слышать ее голос, ее дыхание. Давящая тишина угнетала и напрягала Хауса. Он чувствовал себя рыбой, которая все видит, но ничего не слышит и ничего не может сказать. - Эй! Дружище! Помоги мне! – Кричал знакомый голос в конце коридора. Дэйв бежал вдоль палат навстречу Хаусу. - Что с тобой? Венгерских устриц переел? – Улыбнулся тот. - За мной пришли! Я не хочу уходить! – он сильно запыхался, добежав до Грега, он положил руку ему на плечо и нагнулся вниз, тяжело дыша. - Кто пришел? Что случилось? – Недоумевал Хаус. - Они! Она! Я не знаю! Белые фигуры! Они преследуют меня! Я больше не могу скрываться! – Дэйв снова огляделся и вытаращил испуганные глаза на своего друга. - Успокойся. – Хаус занервничал. – Что ты чувствуешь? - Мне трудно дышать, не хватает кислорода! - Пошли! – Грег взял приятеля за рукав и поволок вверх по лестнице. - Куда ты меня ведешь? Мне нельзя в палату! Они там меня поджидают! – тот был на грани истерики. - Ну теперь ты со мной, я тебе не позволю умереть, я же врач, - неуверенно но громко сказал Хаус. Они преодолели несколько пролетов, три коридора и наконец, добрались до палаты Дэйва. В коридоре было совсем пусто. Дверь палаты плотно захлопнута. Они ворвались внутрь и убедились, что дело дрянь. Трубка, подававшая кислород в тело Дэйва отошла на два сантиметра. Тело содрогалось, пытаясь самостоятельно глотать необходимый воздух. Все еще держа друга за рукав, Хаус вновь вышел в коридор и оглянулся. Никого. - Думай, Хаус, думай! – твердил он сам себе вслух. - Вон они, смотри! – Истерически крикнул Дэйв, тыкая пальцем в конец коридора. Расплывчатая белая фигура в балахоне приближалась к ним. – Бежим! – Хаус и Дэвид пересекли два корпуса пока позволили себе остановиться. - Думай, Хаус! – Бил Грег себя по лбу, судорожно оглядывась по сторонам. - Как оповестить кого-нибудь? Электричество? Пробовал! Не выходит, Вода, шум, лязг кастрюль-они этого не слышат! Думай, Хаус!! Кошка! – вдруг вскликнул он. - Какая еще кошка? – Возмутился Дэйв. – В больнице нет кошек! Да и если бы она была то как кошка может… - Но Хаус уже поволок его в другой корпус, в котором было полно людей. - В нашем отделении есть кошка, она как мне кажется, меня видит. Нас видит. – Пояснил Хаус по дороге. - Как тебе кажется? – Я могу умереть! Мы должны действовать наверняка! – Паниковал Дэвид. - Так. Стоп. Успокойся. Дыши глубже. Слышишь? Перестань орать и побереги кислород! – рявкнул Хаус. Другого выхода у нас нет. Если ты готов что-то предложить - я слушаю. А если нет - то не отставай! – Дэйв кивнул и побежал вслед за другом. Все случилось в одно мгновение. Эллисон как раз выходила из палаты больных ветрянкой детей, когда в открытую дверь ввалился Хаус. Кесси не заставила себя долго ждать и громко фыркнув, промчалась на призраков. - Давай, вот так! Пошли! – Крикнул Грег кошке, та мяукнула, и Эллисон обернулась. Коварный план удался. Кошка быстро бежала по коридору вслед за Дэйвом и Хаусом, а вслед за ней бежала Эллисон, наверное думая о том, что ее уволят завтра к чертям собачьим. Кольцо из белых фигур становилось все ярче и уже. Они нагоняли друзей, старавшихся держаться вместе по пути к палате. - Они меня уводят, я не могу сопротивляться! – Крикнул Дэйв. - Держись, еще немного! – Ответил Хаус, оглядываясь. Кошка по-прежнему бежала вслед за ним, а через пару метров за ней гналась Эллисон. - Они сильные… - Слабо сказал Дэвид. - Прощай, Грег! Был рад с тобой познакомиться… - Коридор залился белым светом и Хаус почувствовал, что рука, державшая его за рукав, исчезла. - Надо торопиться, - сказал он кошке, прибавляя темп. Через тридцать секунд он влетел в палату своего друга, вслед за ним пыталась пройти и кошка, но дверь была заперта. Когда Эллисон ее нагнала, Кесси с остервенением скребла лапами по двери палаты, за которой их ждал Хаус и почти бездыханное тело. - Давай же, открой дверь! – Крикнул Грег, и в тот же момент дверь отворилась, и Эл зашла внутрь. По ее виду он понял, что все сделал правильно. Она тут же подскочила к телу Дэйва, взглянула на мониторы, нашла дыхательную трубку и вставила ему обратно в нос. Пульс был слабый. - Дефибриллятор, Кэмерон!! – Орал Хаус. Элли подошла к стене, где висел телефон, набрала номер, и, как понял Хаус, сообщила что ей нужна помощь. Хаус вместе с кошкой сидел на подоконнике и наблюдал за происходящим. Он понимал, что дело сделано, и теперь он ничем не сможет помочь Дэйву. Это смогут сделать только живые врачи. - Разряд! – Командовал кто-то. - О, я еще не умер? – Дэйв на секунду появился и обратился к Хаусу . Затем последовал второй «Разряд» и он вновь исчез. Грег подошел к кровати. Врачи облегченно вздыхали, глядя на черный монитор с цветными циферками. - Пульс 105, Давление 130 на 80… Ну что, дружище, завёлся! – Довольно заключил Хаус. – Ну, ты где? – Он обернулся, ожидая увидеть Дэйва вновь в своей дурацкой шляпе. Однако, он не появился. Грег снова глянул на кровать. – Ты пришел в себя! Ты в сознании! А я то думал, что уже все на свете видел. Ну что ж, поправляйся, приятель! А мне пора. Хаус просочился в закрытую снова дверь и направился к себе в палату. С тех пор как Дэвид ушел Хаус совсем погрустнел. Ему не с кем было поговорить, не с кем выпить. С «новобранцами» он не знакомился, это занятие ему совсем не доставляло радости. Дни тянулись как резина. По его подсчетам прошла еще одна неделя. Детей вместе с их кошкой выписали, и Грегу совсем стало не по себе от той мысли, что больше таким способом никому не сможет помочь, в том числе и себе. В один из дней, возвращаясь к себе, он с радостью отметил, что с его левой ноги снимают гипс. Он ничего не почувствовал, но подумал о том, что в любом случае это хорошая новость. Сев рядом со своей правой ногой на кровать, он погрузился в свои мысли, и очнулся только тогда, когда понял, что его куда-то везут. - Точно, забыл, что у меня талончик на МРТ! – Говорил Хаус сам с собой вслух. - Давайте, проверьте мою чёртову башку на наличие червяков, и какого хрена я всё еще не пришел в себя! - Точно, - Говорил Нил Андерсен. – Как мы и предполагали, у него черепно-мозговая травма. Точнее- Сдавление головного мозга в результате действия двух гематом.- Услышал Хаус в двух шагах от своего тела. – Ему необходима операция. Точнее-трепанация. - В комнате для Магнитно-резонансной томографии, как заметил Грег, опять набралось народу. Тут был и Уилсон, и Кадди, Чейз и Кэмерон и Форман. Нил стоял в центре образовавшегося из них круга и заправлял всеми действиями. - Трепанация? – Ужаснулась Кадди, - вскрытие черепа? Нельзя ли без этого обойтись? - Да, мы сделаем отверстие в его черепушке, чтобы дренажом выкачать содержимое гематомы. – Пояснил Нил. – И да. Это необходимо. - Звучит ужасно и противно, - буркнул Хаус, сидя все еще со свешенными ногами на своей каталке. - Я запишу его на сегодняшний вечер, - любезно предложил Андерсен, и тело Грега увезли обратно в палату. "Хотел бы я знать что у него в голове" . Так обычно говорят люди, когда не могут объяснить того или иного действия какого-то человека. Или "у всех свои тараканы в голове". Хаус стоял над своим просверленным черепом и точно мог сказать, что никаких тараканов в нем не было. Он наблюдал как хирург вырезает темного цвета сгусток серповидной формы. - Это называется субдуральная гематома, - сказал врач окружавшим его студентам. Хаус оглянулся и только сейчас заметил вокруг своего тела дюжину глаз. - А ну пошли все все вон! Я вам не учебник! - Надрывался он, но его попытки выгнать студентов за дверь не увенчались успехом. - От чего она возникает? - спросил высокий мальчик в очках. - Она возникает, - продолжил хирург, - в следствие черепно-мозговой травмы. Это внутричерепная гематома, которая вызвала сдавление головного мозга у пациента. - Может уже ко мне вернемся? - Возмутился Хаус. - У меня дырка в черепе, а он тут вещает понимаете-ли! - Компьютерная томография показала гематому серповидной формы, значит, она субдуральная. - Продолжил врач как ни в чем не бывало. - А что будет если не удалить ее? - спросила девочка, стоявшая ближе всех к хирургу. - Пациент умрет. - Просто сказал он. - Охренеть блин! - Ну так может все-таки ко мне вернемся? - В который раз крикнул Хаус в пустоту. - Ну вот, теперь когда гематома удалена, кислородное голодание прекратится, все функции мозга пациента должны прийти в норму. Через полчаса череп Хауса, наконец, был снова целым благодаря скобкам и искусно наложенным швам. Студенты разошлись, хирург мыл руки, команда его помощников убирала операционную. Хауса перевезли на два дня в палату интенсивной терапии для наблюдения послеоперационных показателей. Грег поднялся с кровати и прохаживался по комнате в ожидании изменений. Он прекрасно понимал, что послеоперационные дни будут самые тяжелые, но надеялся, что улучшения дадут о себе знать. Прошло несколько часов, прежде чем он решился выйти из палаты. По обыкновению он сунул голову в дверь, но коридора снаружи ему так и не удалось увидеть. Наоборот, дверь ему показалась резиновой, она как будто отпружинила и оттолкнула его назад в палату. - Не понял! - Вслух выругался Хаус, с разбега снова влетая в дверь. Тот же результат. - Что за чертовщина в этой больнице творится? - Он отошел к стене и попытался пройти сквозь нее, но и это не дало никакого результата. - Ну вот, приехали колёса викодина! - Грег плюхнулся в кресло и потер глаза руками. - Теперь я обречен скитаться в четырех стенах до скончания своей жизни! - Он задумался. - Ах, да! Я и с жизнью то покончить не могу! Я же бесплотная субстанция, черт ее дери! - Дверь распахнулась и в палату вошли двое. Это была Лиза Кадди в нелепой розовой кофточке с оборками по краям, и Уилсон, виновато опустивший голову вниз. - Вот чёрт! Уилсон, какого хрена у тебя все время такой вид, будто тебя мешком по голове ударили! - Съязвил Хаус, и даже не поднялся с кресла при виде гостей. Он уже привык к посещениям и нудным рассказам про то как идут дела в больнице. - Привет, Грег! - Лиза села возле тела Хауса и взяла его руку в свою. По голосу он понял, что она волнуется. Он встал с кресла, подошел к ней настолько близко, насколько только мог, и заглянул в лицо с праздным любопытством. - Понимаешь, тут такое дело... - продолжила она, теребя его руку. Уилсон замялся и тоже подошел к кровати Хауса. - Да что с вами такое? - улыбался стоящий напротив них другой Хаус. - Мы с Джеймсом... Ну в общем... - Лиза никак не могла сосредоточиться. - Мы решили пожениться, - выдохнул Уилсон и облегченно улыбнулся. - ЧТО? Ребята да вы шутите? - Хаус недоуменно застыл напротив них и почувствовал, как впервые за все время у него заболела голова. - Постой-ка! А как же Эллисон? И ее ребенок? - восклицал он, но гости по-прежнему его не слушали и продолжали говорить. - Мы решили тебе первому рассказать, - продолжал Уилсон, - так как я знаю, что ты переживаешь из-за ребенка... и вообще.. Что я веду себя не по-мужски. - И вы не нашли лучше момента поделиться новостью? Когда я в коме? - Возмутился Хаус. - Погоди, - причем тут ребенок? - Что здесь происходит? Я уже ничего не понимаю! - Голова казалось трещала по швам. Монитор показывал повышенное давление, и часто пикал. - Что-то не так! - Вскрикнула Кадди, и нажала на кнопку вызова медсестры. В палату вбежали двое в розовых халатах с новой капельницей. Под голову тела Хауса подложили валик, чтобы рана на макушке вновь не закровоточила. Мониторы пришли в норму, врачи переглянусь и поспешно вышли в коридор. Когда все успокоилось, Лиза снова села к изголовью Хауса. - О нееет, - протянул призрачный Хаус, демонстративно закрывая себе уши руками. - Мы решили назвать его Мигелем, в честь испанского ученого Сервета Мигеля, который ...э... - Кадди держала руку на чуть округлившемся животе, а второй сжимала руку будущего мужа, сидевшего рядом. - Высказал идею о существовании малого круга кровообращения, - с гордостью добавил Уилсон. - Вы чё, прикалываетесь? - Хмыкнул Хаус. - Вы бы видели себя со стороны! Два придурка! - Но тут улыбка спала с его лица и глаза остановились на животе Лизы. - Так это получается, - задумался он, - значит, это она? Она носит ребенка Уилсона? А чей же ребенок тогда у Кэмерон? Или у нее вообще нет никакого ребенка? Или есть? ААА! Что происходит вокруг меня?? Мир сошел с ума!!! Что за бред? Я сплю!? Я ничего не понимаю! Выпустите меня из палаты! - Он снова разбежался и уткнулся в дверь. Упав на пол, он закрыл глаза, всё погрузилось во мрак и монитор у изголовья Хауса протяжно запищал, оповещая о том, что сердце его перестало биться.