Сборник

      Несговорчивость омеги совершенно не смущает Виктора, он стреляет глазами цвета надвигающейся грозы на тело в своих руках. Пальцы левой руки перемещаются под подбородок, чуть его приподнимая, обхватывают лицо, надавливают, прося приоткрыть рот. Приникнув к Агницу в подчиняющем поцелуе, он покусывает мягкую плоть, проводя по саднящим ранкам языком. Насладившись, он отводит голову назад, позволяя хрупкому юноше вздохнуть полной грудью, он чуть подсаживает его выше, позволяя почувствовать своё возбуждение в полной мере. Агнец набирает полную грудь воздуха, прикрывает глаза, замирая, а Виктор, хмыкнув, снова тянет его ближе, ни на мгновение не ослабляя крепкой хватки. Неугомонный язык в этот раз бесцеремонно скользит внутрь, изучая гладкие десны, и когда он задевает язык, в голове разбивается большое зеркало, оно крошится в пыль, унося с собой все мысли, осколки плавятся и устремляются вниз по позвоночнику, сладко и тягуче-ярко замирая в районе пупка. Всё это словно какая-то запрещённая магия. Ну не может же быть так приятно в реальном мире!..       В тишине комнаты собственное дыхание кажется неприлично громким и пошлым, как и шорох пальцев, которые царапают нежный фарфор кожи, меняя положение и надавливая где-то в чувствительной точке за ухом. А после ладонь скользит ниже, забирается под водолазку, оглаживая хрупкую спину, которая, Виктор знает, покрыта невероятного вида родинками, которые легко соединить в созвездия.       Мужчина медлит, выбирая верную тактику. Он растягивает ласки, дразня юношу, контролируя реакции его тела и с удовольствием ощущая его лёгкую дрожь.