Капотэй Лорри

Сто пять лет спустя… Наконец Капотэй обрёл свободу, которую он так ждал — Каналина умерла и теперь он сам себе хозяин. Однако он изредка вспоминал, насколько она была строгой к нему, заставляла делать то, чего не хотел. Как он плакал по ночам за свою жизнь, а потом решил проблему — начал рассказывать самому себе маленькие истории. От которых становилось ему легче жить и просыпаться с хорошими мыслями о том, что настал новый день, придёт новая ночь и он снова начнёт рассказывать самому себе истории. Но на днях к нему пришла ещё идеальная мысль: что, если ему не поведать эти истории ещё кому. Ведь ему становилось скучно, что рассказывает их только себе. — Ого, это же генералы! — он посмотрел в сторону трём генералом, идущие своей дорогой. — А не рассказать бы им что-нибудь увлекательное?.. Конечно, они меня прогонят, но я добьюсь своего. Он направился к ним и совершенно не боялся, что они ему скажут или на ругают. Вестимо, он чувствовал, как сердце колотилось, лапы стали ватными, что сложно было сделать и шаг. Но даже на такие промахи он не собирался отступать. Он знал, кто его таким сделал, от чего он стал таким неуправляемым — его мама. — Добрый день! — вежливо обратился он к ним, но те лишь кивнули в ответ. — Я Капотэй и хотел бы вам рассказать… — Неужели где-то опасность? И на каком фронте?.. — перебил его один из генералов. Капотэю было приятно, что с ним хоть кто-то заговорил из генералов. — В этом нет ничего опасного, наша армия справится со всей опасностью, — утешил другой. — А ты… как, неважно… — Капотэй, — проговорил Капотэй за него. — И необычный. — он поднял одну лапу вверх, показывая свою гордыню. — Я непросто Капотэй, которого знаете, я… — тут он начал что-то размышлять в голове: «Ну чтобы мне им такое сказать, чтоб они ахнули? Кажется, понял». — Моё имя — Капотэй Лорри, настоящий рассказчик настоящих историй и вы не пожалеете, если захотите меня послушать. — У нас нет времени выслушивать твои рассказики, и так дел полно… — Это каких? — с тропотом спросил Капотэй. — У меня есть к вам предложение, — сразу перешёл он к делу. — Что, если вы меня послушаете, а потом пойдёте заниматься тем, чем хотели? Все троя переглянулись. — Хорошо. — ответил один из них, — но тогда не долго. Уясни, у нас нет времени, чтоб слушать тебя целый день. — Да, да, — вновь перебил он генерала. — Тогда я сейчас и начну? Эм, да, точно. Ну это не придуманная история, о чём вы подумали… вы ведь так подумали? — Начинай, — продолжил свою речь тот же Белый. — А, ну тогда мне немного отойти? — Начинай! — чуть строже произнёс всё тот же. — А то ведь я буду разбегаться и вдруг вас ударю, — Капотэй начал разъяснять им свою позицию для истории. — Или лучше прям здесь начинать? — Да начинай же ты!!! — со всей яростью закричал он. — Ладно, ладно. — Капотэй принял позу сидя, те тоже решили так сделать для удобства. — Значит так, история рассказывает о легендарном воине, сильном, смелом, от которого аж мурашки начинают скакать по швам. Он не знал лести, жалости, гордыни, был всегда готов к схватке с опасностью. Все им восхищались, кланялись перед его лапами и прости молили о помощи. Он никогда не отказывал, смотря в их испуганные глаза, и говорил: «Не бойтесь, мои подопечные, я никогда вас не брошу и всегда буду рядом, когда понадобится помощь». И вот в этот же день Лакупасы раззвонили тревогу о приходе Шайовов, у которых на спинах сидели с красными глазами Кровозьё. И тогда вся стая в панике начала забегать в укрытия, то есть в пещеры. Только отважный воин, узнав, что в их стаю надвигаются беспощадные Шайовы развернулся мордой к опасности и, набрав в себя как можно больше воздуха, направился встречать не званных гостей. Дойдя до них, воин заметил предателей — Белых, которые, нежели умереть решили принять иную участь, то есть учувствовать в захвате других территорией и попросту уничтожать своих сородичей. А вы знаете почему они так решили? — задал он вопрос генералом, те не сделали не одного движения, продолжая слушать Капотэя. — Ха, вижу вы задумались. Так вот, я вам отвечу почему это так случилось. Всё это было очень давно: два сына вожака, когда выросли решили поделить земли друг с другом; но младшему брату это не понравилось, как и тем, кто решил быть с ним. После этого у них развязалась маленькая битва, которую младший брат проиграл, и, уходя, он крикнул: «Я проиграл битву, но войну выиграю и отобью у тебя все эти земли!». И как вы могли уже слышать от меня, воин заметил тех Белых, Белых того младшего брата, и решил бросить им вызов. «Если хотите отбит территорию, вам сначала придётся сразиться со мной!» — гордо заявил им воин. Те только рассмеялись, а потом изо всей мощи надвинулись на него. А вы знаете, что он сделал? — снова обратился Капотэй к генералам. — Вот что, — он настроил широкие глаза в их сторону, раздвинул зрачки так, что через пару секунд из них полетел на этих гостей яркий, пронзительный свет. Вся стая решила зажмуриться по словам их вожака, или того старшего брата, сына великого вожака. Воин прекрасно знал, что он делает, прожигает их, чтоб от них не осталось и кусочка. Спустя всего пару минут, воин-герой, или герой-воин, смог одолеть их всех и снова спасти беспомощных Белых. Потом вновь началась похвала, вся стая начала чествовать своего героя, который не знал страха перед Шайовами. Воин смотрел прямо в свой страх, но и тем самым с этим боролся, прожёг их всех дотла, а их чёрный пепел разлетелся на ветру. После этого воин, услышав ещё крики о помощи, вежливо отклонился от пира, который снова устроили для воина, и ушёл в закат… — тут Капотэй показал маленькие слёзы. — Вот такая вот история. — На помощь! — послышался голос со страхом где-то вдали. — Змеи Любви, они ползут сюда!.. Генералы сию секунду встали с места и помчались на дальний правый фронт, откуда и прибежал тот напуганный Белый. Капотэй решил узнать, как Белые справятся со стаей Змей. Он даже во время этого снова начал придумывать историю, как отважные Белые бросились на стаю Змей и показали им, кто здесь хозяева. Он размышлял о том, что стая Белых сильнее, умнее, чем те, кто полз сейчас на них. Генералы спрятались за кусты, стали всё осматривать. — Внимание, Цемзор, — обратился один из генералов к другому, — ты направляешь своих в сторону скалы. Дидлс, ты ведёшь своих к кустам Кинкинол и там пытаешься их обезвредить, сделайте так, что не одна Змея не смогла пробраться в стаю. — Хорошо, Бидрер, — вместе ответили те два генерала. — А что мне делать? — вдруг от неоткуда возник Капотэй, обратив внимание на Бидчера. — Или новую историю придумывать о том, как вы нас всех спасли? — О мой хвост! Ты тут откуда? — с раздвинутыми зрачками и с подпрыгивающим сердцем крикнул Цемзор. — Сейчас же возвращайся в стаю, там будет безопасно. — Но… — Ты что не слышал генерала? — вмешался Бидчер. — Если сказали в стаю — значит в стаю, живо! — Я хочу помочь, — с улыбкой сказал Капотэй. — Вот как, — задумался Бидчер. — Тогда вот какая помощь нам нужна, — Капотэй всем ухом настроился, — иди в стаю, а если нам понадобится помощь, мы тебя позовём. Как тебе такой расклад действий? — Он просто изумительный! — подтвердил его слова улычающий Капотэй Лорри. — Тогда, если, что я буду в стае. И Капотэй, весь довольный собой, пошёл в стаю дожидаться, когда его позовут. — Ты действительно его позовёшь? — тихо, почти шёпотом, спросил Дидлс Бидчера, когда тот ушёл далеко от них. — Шутишь? — с маленькой хитростью проговорил Бидчер. — Чтобы я от этого болтуна попросил помощи?.. Конечно, нет. — Но ведь он ничего такого не сделал? — подхватил речь Цемзор. — Да дело в общем не в том, что он сделал или нет; а то, что я вижу его насквозь и он не за что не отстанет, будь ему такая воля, — пояснил Бидчер. — Что ты имеешь ввиду? — не понял Дидлс. — Я к тому говорю, что, если бы он сидел с нами, то начал звать тех Змей сюда и тогда стаю было бы не спасти. — Думаю ты прав, — кивнул Цемзор, — будет лучше, если он и вправду будет в стае. К тому же, там безопасней, — он посмотрел вперёд. — Но сейчас надо идти сражаться со Змеями Любви… — генералы вновь встали на лапы, выскочили из кустов и помчались к своим солдатам, что дрались с гаями. В то время, как Капотэй одиноко и медленно брёл в сторону стаи, склонив голову к земле. Ему так хотелось посмотреть на сражение Белых со Змеями Любви, увидеть, кто победил и придумать к этому замечательную историю про отважных Белых, которые не сдались и всей армией бросились на защиту своей территории. Он даже начал жалеть, что не остался и не стал оправдывать свою точку, но разве с генералами поспоришь. Разумеется, нет; они лучше знают, что лучше для жителей стаи — оставаться вместе. Ему приходили даже мысли о том, почему вожак их не спасает, лежит в своей коморке, спит. Выходит, лишь в крайних случаях, например, когда надо защитить стаю от прихода чужака, ведь они не единственные Белые здесь, существует и другие стаи. Однако армия тоже хорошая защита, она по крайней мере всегда на стороже, не то что вожак. — Ай, что сейчас об этом думать, — сочувственно сказал он себе. — Они меня прогнали, а ведь я мог бы им услужить хорошую услугу. А что если… нет это плохая идея… но ведь никому плохо от этого не будет… может действительно ещё раз попробовать и поговорить с ними? Почему бы не попробовать? Капотэй, поразмыслив над своими словами решил отправиться снова к ним, генералом и попросить помощи. Что, если он и взаправду сможет им чем-либо помочь? Он знал, если уж решился за что-нибудь, назад дороги больше никогда для него не будет. И сейчас он испытает это на себе, превратится в того воина из его рассказа и своими глазами расплавит Змей дотла. Так как он представлял, что тот воин — это он. Раз уж в жизни никак не стать героем, то почему бы не сделать себя воином-героем для своей стаи? И почему бы не проявить свои геройские качества сейчас, пока есть эта возможность, правда это не Шайовы, как в его истории, но тоже не плохо. Может пока так он сможет пока узнать, есть ли у него такие же качества, как у его героя. Это будет только началом его новой жизни, о нём узнают все стаи Белых, также будут звать на помощь, и он в ту же секунду появится, и спасёт их всех. Тогда он собрал всю волю в хвост, поднял его трубой и быстрой русой помчался на помощь к генералам. Он, словно чувствовал своё предназначение, он должен их всех спасти и как удачно гаи посекли на их землю. Это, будто знак с выше, ему суждено их спасти. А что, если у него действительно есть способность прожигать противников до тёмного пепла? И эту силу пора тогда раскрыть. Он вовремя примчался к битве Белых со Змеями Любви. Увидел, как его армия принимала смертельные укусы от гаев, как выли, скулили от боли и старались сами нанести ответный удар. Генералы же сидели в стороне и поддерживали своих, кричали им, мол, молодцы, так держать. Но на самом деле всё было очень плохо: Змеи не отступали и хотели первыми наброситься на пищу, отдать им свой яд, а потом, когда жертва почувствует усталость, то в тот же миг вновь обрушатся на неё. Видно было всё не совсем точно, так как листья злорадных деревьев всё перекрыло и можно было только заметить чёрные тени и крики. Вероятно, поднялся сильный ветер, как по заказу: драка Белых и гаев, листья почти закрывали небо и ветер. Капотэй едва смог удержаться на земле, повторяя себе: «Я не сдамся, я им нужен… я же их герой!..». А потом он набрал в себя воздух и гордой походкой направился на поле боя, зная, что вот он, его час настал. С хвостом-трубой, с поднятой головой, вытянутой гордо грудью он медленно шагал туда, чтоб все обратили на него внимание и тогда, без лишних слов, тут же нацелил свой пристальный взгляд на Змей, и смог их поджарить своими глазами-лазерами. Ему очень хотелось, чтоб его заметили, хотя бы как он идёт; но Белые были заняты в борьбе с хладнокровными, бесцеремонными Змеями и совершенно ни капли не посмотрели в его угол, или на середину, где он сейчас стоял. Уже глубоко в голове он начал размышлять, как воин в рассказе, чтобы он сделал, если такое встретилось в его жизни. Но он не успел продумать эти шаги, как тут его толкнули в сторону со спины. Он испугался и отскочил в сторону, потом увидел, как одна из Змей взлетело на живот напуганному Белому, бросилась ему в шею и стала влиять туда свой хладной яд. А тот уже лежал без сознания с открытыми настежь глазами и ртом, от куда быстрым ручьём потекла струйка алой краски. Капотэй в растерянности начал отходит назад, чтобы на него случайно не посмотрела та Змея. У него начали глаза разбегаться в стороны, видя, как Змеи безжалостно пожирали его сородичей, а те в свою очередь мало, что могли сделать. Он начал теперь себя ругать за то, что не остался в стае, а решил себя проявить, как герой-воин в его истории. — Капотэй!!! — раздался голос со страхом. Он прозвучал где-то издалека, сзади. Капотэй хотел было увернуться и узнать, кому принадлежит данный тон. Но стоило ему лишь повернуться на девяносто градусов, вдруг его снова толкнули, только не со спины, а с правого бока и он чуть было не упал. Он встал мордой к Змее, смотревшая ему в тыл, которая стояла всего на полметра от него. Она высунула свой розовый язык, глаза заблестели, словно говори, ты мой. Капотэй вдруг ощутил мороз по шёрстке, лапы от испуга задрожали, самому стало очень страшно, что с ним сделает эта Змея. Может также на него набросится, как и на того Белого? Он почувствовал всю злость Змеи, которая уже ползла к нему. Она что-то нашёптывала про себя на своём языке; он был уверен, она говорила о том, что, мол, он стоит и сейчас им полакомлюсь. А потом он вдруг вскочил с места и завопил: — А-а-а-а!!! — и начал убегать так быстро, насколько он мог удрать от той Змеи, лишь бы она его не заметила. Раздвигая лапы в стороны, он выглядел очень смешно, не как герой-воин, а скорее, как безмозглый трус. И вот здесь все Белые, включая генералов, обратили на него свои интересы, но потом вновь начали драться со Змеями. Капотэй, пока бежал, оборачивался назад и думал, хоть бы Змея его не выследила. Пока оборачивался он споткнулся о кого-то впереди и упал. Его сердце забегало, сам забеспокоился, глаза так и бегали вокруг. А потом он заметил… его, Бидчера. Он стоял над ним и смотрел на него злыми глазами. — Генерал, о, вы мой спаситель! Спасите меня от той Змеи! — он вдруг подошёл поближе и обнял за талию генерала. А тот откинул его в бок: — Отойди, наша сейчас очередь сражаться! — рядом с ним появились ещё два генерала — Дидлс и Цемзор. Значит это был Бидчер; у Капотэя тут же сердце ушло в пятки, и он совершенно перестал что-либо чувствовать. — А ты сейчас же отправляйся в стаю! — Да! — решительно ответил тот. Потом генералы побежали на помощь своим Белым, что так дрались и гордо умирали от клыков Змей. Но почему вдруг Змеи решили прийти на их территорию? Всё просто — это способ выживания. Им нужно же чем-то питаться, и Белые это отличная пища, чтобы утолить и голод, и жажду. Капотэй посмотрел в след тем трём генералом, но не решался уходить. — Нет, они без меня не справятся. — и из всех лап повалил обратно в бой. Капотэй побежал прямо к генералам, чтобы сказать, мол, я вам нужен. Но тут его вновь толкнули в сторону, однако на этот раз не захотел обернуться и узнать, кто бы там не был — он просто бежал. — Как, опять он?! Ну что за чокнутый Белый! — кричал Бидчер, обратив на него свой взор. Другие генералы совершенно, даже краем глазом, не заметили неуправляемого Капотэя, а продолжали давать трёпку Змеям, с которыми дрались. Ещё немного, задайте им как следует… Ну что же вы!.. — он заметил, как пару Белых уже здорового получили укусы от Змей. Их было ровно столько же, столько пришло сражаться; только генералы ещё держались. Эта битва с продолжалась до вечера и вот уже этот час для него настал. Капотэй уже чувствовал прочувствовал, что вот, с заходом солнца, ему нужно показаться в последний раз, разделать Змей по кусочкам своими самыми лучшими глазами, показать генералом истинного воина-героя и показать, что его рассказики не выдумка. Всё этот день, этот час, эта минута. Надо показать себя во всей мощи, какой ты сильный. Он вышел из скромного местечка, где он спрятался после слов Бидчера: «Сейчас уходи! Тебе здесь не место, нежели не уйдёшь, то тебя растерзают не только Змеи, но и я!». Однако это Капотэя не чуть не напугало и решил выйти из того укрытия. Он, словно слышал свою судьбу, мол, иди и докажи этим генералам, что ты им нужен и пусть покраснеют, пусть им будет стыдно за то, что ошибались насчёт тебя. — Это правда, — огласился он сам с собой, — пусть они извинятся передо мной, путь краснеют и встанут на колени. Я долго этого дня ждал, и пора бы себя испытать! Я готов себя проявить, как герой из моих снов и историй. Я готов! Он вышел из укрытия и направился прямиком к генералам, сказать им всё то, что сам себе сказал. Он не слабак, он станет для них героем, он ещё тем героем будет, о котором будут идти легенды. Только он не мог точно знать, насколько это всё будет правдиво, и будет ли точно также, как в его рассказе. Даже, если этого не будет, во всяком случае — он уже герой. Ему удалось пробежать пару миль и тут упал, должно быть, о валун, лежавший на дороге. Он пытался встать, но тут увидел над собой Змею… Она яростно шипела, говорила что-то на своём языке, может, какое-либо заклинание. Он едва мог подпрыгивать на месте, хоть бы её скинуть с себя, но та словно прикрепилась к его боку и никак не отлепливалась. Потом она открыл широко свой рот с розовым языков, но зубов, на удивление, не было видно. Может это уже старая Змея, у которой все зубы с клыками повылезали. Такое у Змей бывает к старости… Но тут внезапно Капотэй услышал треск, звук, словно что-то прорезалось, от чего он закрыл глаза. Он боялся их открывать и не хотел думать о плохом, чтобы там не было. Но потом, через две секунды, он решился открыть глаза и тут увидел… ох, лучше бы он не смотрел. Он заметил зубы этой Змеи; они были белые, нет, белоснежные и два острых клыка, в которых хранится тот лобелин. Эта Змея с радостью начала приближаться к шее бедного Лорри и очень хотела втиснуть свои клыки ему внутрь. Капоттэй старался вырваться, дёргаться, как угодно, лишь бы не ощутить того яда. Но всё это бесполезно — Змея, словно сделала так, чтобы он не двигался, лежал ровно. Он больше не хотел ни о чём думать — ни о том, что станет для всех героем, ни о том, что о нём никто не будет говорить и даже не вспомнят. Это было бы очень грустно, что никто не заговорит о его героизме… Его начало что-то сжимать, последний ком застрял в его горле и не хотел проталкиваться дальше, он ничего больше не видел вокруг себя, он закрыл свои глаза — и наступила тьма.