Белый демон. Продолжение

Незаметно пролетел этот день, не успели Звери и махнуть хвостами, как снова наступила мрачная ночь, ничем не отличающая от дня. Ближе к закату Звери побежали к своим пещерам, к дуплам и норам. Но главное было то, что Аисполу предстояло выбрать и ответить на предложение, которое предложил ему Чазобит. Ему предстоит нелёгкий выбор — отдать ему кого-то и особенно из родных или друзей, и тогда он станет обычным Белым, каким был всегда. Или отказаться — остаться Зверем Паддо и при этом все будут живы. Да, он не осуждает, ему тоже хочется жить. Но кто может понять Чазобита, может он блефует, нельзя никому доверять в Фарланде, но, когда речь идёт о своей жизни, вот здесь задумываешься. Чазобит не стал его торопить с ответом и дал время на раздумье до завтрашнего дня. — Он придёт завтра к закату, мне надо дать тот ответ, чтобы никто не пострадал и я тоже, — он сидел на стог сена, прислонив голову на лапу, которую подставил кверху. — Но что же делать. Да, мне хочется избавится от этого всего и хочется, чтоб никто не погиб, если я дам тот ответ. И что ему будет, если даст не тот ответ, который ожидает от Аиспола, превратится в Динозавра и загрызёт его? До заката время есть, и можно много раз рассмотреть тот вариант ответа, который придумал. Но что если он ошибается, и Чазобит не сдержит слово, которое якобы сдержал перед тем, как ушёл? Что если это просто розыгрыш? Аиспол толком не мог разузнать, кто он на самом деле, узнав только то, что он тоже, как и он, Зверь Паддо или Белый демон. Синагма, старушка и предсказывающая будущее, всеми любимая Силеволами, её видения никогда не врали и сейчас, не смотря на старость, она продолжает говорить, что их ожидает. Она точно могла знать, что произойдёт с Аисполом, однако молчала. Джериман каждый день навещал её и проверял, как она себя чувствует. В последнее время она твердит о Аисполе и то, что такого не должно было случиться, так как Чазобит, настоящий Зверь Паддо, на самом деле ещё жив и она предполагала, что он хочет от Аиспола. — Синагма, как вы? — тревожно заговорил Джериман, медленно подходил к ней. Он всегда её видел с закрытыми глазами и это могло означать то, что она смотрит в будущее. Она делала задние лапы так, словно они выглядели, как при позе лотоса, а передние выдвигала вперёд и начинала смотреть. — А, Джериман, мой любимый слушатель, — подала она голос сквозь сознания. — Что привело тебя ко мне? Неужто в очередной раз поведать меня? — Да, — кивнул он, — а ещё хочу спросить, — он слегка съёжился, пожав плечами, — то, что вы видите — это будет правдой? Ну то, что произойдёт с Аисполом? — К сожалению, — она согласно кивнула. Джериман не мог в это поверить, он не может этому поверить, что Аиспол принет такое решение и то, что всем придёт конец. Он понимал, что Синагма тоже не могла поверить своим ведениям, однако будущее ещё можно изменить, если начнёшь его изменять в настоящем. — Помнишь историю о Звере Паддо? — Д-да, но к чему это вы? — непонятно сам для себя он задал вопрос. — Все тогда считали, что он умер, упав со скалы, но это не так! — она открыла глаза и в тот же миг их нахмурила, голос превратился в такой, какой у неё был с рождения — уверенный, твёрдый. — Я ошиблась в этом — он ещё живой! Чтобы Джериман сделал бы в этой ситуации: выбежал ко всем и закричал о том, что Зверь Паддо, которого считали мёртвым на самом деле жив и бродит по лесу. Но он этого делать не стал, а просто сидел и ждал, что она ещё скажет. Он не мог поверить в то, что Синагма всё это время говорила им, что тот Зверь две тысячи лет назад умер и только сейчас сообщает об обратном. А может она это давно знала, но не говорила из-за того, чтоб все думали, то всё же Зверь Паддо и правда мёртв. Но с появлением Аиспола, снова всё началось, только в двойном составе. Конечно, они непременно догадались, как можно вылечить таких Зверей или обычных, особенно, Белых, попавших в ту ужасную погоду. Но теперь их стало двое, и никто не знает, что они могу сделать вместе, так как полных ритуалах, которые они могут сделать, нужно конкретно двоя таких. И если их будет троя, то тогда Фарланд погиб, не смотря на то, что здесь и так каждый день что-то происходит — и в основном убийства и жизни на выживание. — Ч-что? Что вы сказали?..- вопросительно переспросил Джериман. — Он ж-живой!.. — он чувствовал, как сердце началось биться с того момента, когда она сказала сообщила новость — мёртвый Зверь Паддо жив. — И теперь, когда он узнал, что Аиспол тоже Зверь Паддо, он будет любыми путями добиваться, чтобы доказывать всем, что он самый великий и за раз может всех погубить. — она закрыла снова глаза и продолжила. — И только сейчас наша жизнь, всех жителей леса, зависит от правильно выбранного выбора Аиспола. — Т-то есть мы находимся на выборе Аиспола? — его сердце не переставало биться, а, наоборот, ускорило процесс и стало не только биться, но и ещё дрожать, как и всё тело в целом. — Да, — Синагма перехватила его взгляд. — Только от него зависит наша судьба, она у нас у каждого висит на Трапине, и кто знает, какую сдует ветер. Мы все уже привыкли к этому лесу, но некоторые так и не могут смерится с одним — кто будет следующий. Лично я думаю, что для всех нас, включая Змеев Любви, пришёл конец… — она неважно глотнула ком. — Однако я надеюсь, что Аис сделает правильное решение. — Но мы ведь не можем знать, на сколько можно сейчас верить предыдущему Паддо, а вдруг он его обманет? — робко предположил Джериман. Та криво повернула голову на бок. — Ты прав. — подхватила Синагма. — Да, ты прав, — повторила она, — мои видения могут быть лживы, но сейчас я точно уверена в них и поверь, я точно знаю, Аиспол принет правильное решение, как бы оно противно не звучало. В пещере была просторна и никого, кроме их. У старушки Синагмы уже просвещались складки в области морды, маленькие бородавки, и выглядела она уж точно не на триста лет, когда она ещё могла скакать. Она с трудом закрывала глаза, как и открывала, но она старалась их открыть так широко, как могла. Она вспомнила те воспоминания, где самый первый Зверь Паддо бежит к скале Ковали и кончает с собою. Но видимо он это подстроил, чтобы Синагма в это поверила и всем сказала, что это так. А на самом же деле, увидев его же двести лет назад, поняла — он живой. — Но почему вы это скрывали от всех, когда наша жизнь всё ещё находится на Трапине? И вы только сейчас это говорите! — он, конечно, понимал её и мог всё понять, но она столько лет скрывала это и сейчас не уверен, что сможет доверять ей даже тогда, когда она говорит правду. В пещеру подул лёгкий ветерок, короткая шёрстка потанцевала у Джеримана, у которого по спине пробежал холодок. И он больше ничего не мог почувствовать, кроме набегающего страха, мысленного представившегося в голове: Аиспол жмёт лапу тому Паддо на соглашение, но чего? А потом перед ним показался Фарланд, в нём не было ни дерева, — одно пустое поле — вот только Цакумы куда-то пропали, которые попрятались бы свои дубла. И даже если Зверь Паддо жив и дал предложение Аисполу, что же он будет делать, если он откажет, даст отрицательный ответ — он возьмётся за жизнь не только за всех, но и за его. И что может произойти, когда он, Аиспол, всё же примет его решение, возьмёт ли он жизни тех, кому ему не жаль и сможет ли Чазобит сдержать слово. Или благодаря, в двое раз сильнее, забрав данную силу с небес у него, захочет больше власти, и тогда уже никто никому не поможет. Все Звери, даже хищники, начнут держаться вместе, только чтобы их не постигла одинаковая участь. Наверное, поэтому то, Кординал и велел ему остаться у Силеволов, мало ли что, может они вместе бы пошли за зальем; но ему очень хотелось узнать поближе предыдущего Паддо, особенно, от Корда. И сейчас Аис злится на себя за то, что после того инцидента с Цакумами, где умер Корд, сразу не побежал к Силеволам и не сообщил об этом. Ему от того тоже было страшно и страх поглощал его, словно засасывал в мяч. Но мы к нему ещё вернёмся. Синагма открыла глаза и стала подходить к Джериману, у которого морда не изменила положение. Она чувствовала свою вину за это, не сказав этого несколько лет раньше. Они, вестимо, могут приготовить зелье, которое вернёт назад и предупредит всех тогда, когда сама об этом узнала и смолчала, думая, что им больше ничего не угрожает. — Послушай, Джериман, — начала Синагма, положив ему на плечо лёгкую и казалось в обще не весившую лапу, — да, я оправдываю свою ошибку и сожалею о том, что не сказала раньше, когда сама об этом узнала. Но сейчас нет на это времени, нам надо быть уверенными, что Аиспол примет правильное решение. Джериман понимал, как и ей сейчас не легко, она оправдывается, сознаётся, что хотела это сказать раньше, но тогда почему смолчала, если она знала к чему это может привести. И она права, сейчас за их судьбы должен решить Аиспол, что он выберет, на какую жестокость пойдёт, но он не сможет кому-либо сделать плохо, ведь в нём всё ещё имеется дух Белого, настоящего, как половина ещё и Зверя Паддо. — А что если он даст тот ответ, который приведёт нас к… кхе, ну вы понимаете, — замыкался он, пытаясь подобрать правильные слова. — А что вы видите по этому поводу? — Извини, дорогой, но это мне тяжело увидеть, — с жалостью понизила она голос. — Уже к старости я могу видеть лишь обрывки видений, не то что в молодости. Джериман с грустью выдохнул, опустив плечи. Жаль, что она видит только обрывками, а так бы она уже сказала, что выберит Аиспол, и тогда не придётся сейчас вот так волноваться. — Ничего, Синагма, я всё понимаю, — тихо сказал он и постарался её обнять. — Главное ведь то, чтобы Аиспол принял, как вы сказали, правильное решение. — он сощурил глаза и немного улыбнулся, Синагма кивнула ему. Аиспол сидел в пещере и размышлял над тем, что будет правильней сказать. Он сидел и одновременно скучал потому, как ему не хватает маминых объятий и нужного совета. Он думал о том, что он не может предсказывать кому-либо смерть, ведь он Белый, а они не могут об этом думать, на это способны лишь плотоядные. И может тогда ему будет легче, если он будет думать, что он Белый демон, а не Зверь Паддо. Но, однако и управлять погодой он тоже не может, разве что быть проклятым. — Да, я буду Белым демоном, — он освободил посторонний воздух из лёгких наружу. — Ну и пусть Зверь Паддо звучит устрашающе, зато, по крайне мере, Белый демон не станет угрожать смертью, как Чазобит. Ему не хотелось ничего выбирать, скорее покинуть лес, чтобы Чазобит не стал его искать и тем более следить. Это место можно было бы назвать родной пещерой, но как Ошована сможет скрыть его от посторонних глаз, в особенности, когда, он превратится в Динозавра. И что ещё остаётся, как остаться здесь, ожидать заката и дать ответ. По рассказу Корда, Чазобиту, Зверь Паддо, хотелось доказать своим сумасшествием, что он и вправду может это предсказывать и походу дела до сих пор делает. Над ним смеялись, когда он это произносил, также как смеялись и над Капотэем. Но сейчас не о нём речь, а о Аисполе, продолжавший трясти свою голову. Что же выбрать? Два путя могут сгодиться, но в одном из них придётся пожертвовать из близких, тех кого он хорошо знает. Можно выбрать и второй вариант, но опять же, нельзя верить на слово, несмотря на то, что его голос был правдив. Сдержит ли Чазобит слово — или нет. Он всё же будет придерживаться своего мнения и одним щелчком погубит весь Фарланд. И как можно доверять тому, кого только-только встретил. — Что же мне выбрать? Два варианта опасные, но нельзя ошибиться с выбором. Я не смогу ничего выбрать… — тут к нему в голову пришла идея. — Или могу? Авана сидела в пещере подруги и ожидала о неё чего-нибудь, иначе зачем она её позвала. Подруга ходила взад-вперёд, опустив голову, она о чём-то думала, о чём-то ином, что может её затронуть. Авана не решалась отвлекать, думая, что она уже хоть что-то скажет. Ошована ходила и бормотала себе под нос, и Авана не могла этого понять. «Может она думает, как и где найти сына?» — предположила она. — Ты!.. — резко вскочила Ошована к морде Аваны. Та в испуге отскочила назад, расширив глаза, и сердце тоже застучало от неожиданности. — Ты! — повторила она ещё раз тем же серьёзным голосом. — Не знаешь, где бы мог жить Аиспол все эти годы? Я намерена бы отправиться туда! — Н-нет. — её голос задрожал, как при виде Динозавра. Но тут Ошована вспомнила: кто же будет ждать его, когда вернётся, ведь ей тоже хочется увидеть, как он вступает на пол пещеры. — Пожалуй лучше не буду этого делать, а что если он будет возвращаться, а я в это время очень далеко нахожусь. Нет, лучше останусь дома и дальше буду его дожидаться, — она сделала спокойную морду, — иди, Аван, домой. — Но ты ведь сказала, чтобы я пришла к тебе? И видно не просто так. — Ах да, вспомнила, — она ударила себя по лбу и покачала головой. — Мне, кажется, что он где-то рядом, стоит у входа, но боится зайти, но почему? Неужто он боится увидеть мою реакцию при его виде? Скажи мне, Авана, почему? — Я не знаю, — покачала та головой, проморгав. — Но почему эта жизнь так не справедлива и каждый раз вывозит новые сюрпризы… Что же мне делать? — жалобно спросила Ошована, сев на холодный пол. Ошована взглянула на подругу, чуяв, как слёзы уже в пути, ей словно стало тяжело дышать и уже не могла сконцентрироваться на нужных вещах, о том, что беспокоит её каждый день, внушая в голову: что есть надежда на возвращение Аиспола. Было видно, что она немного сходит с ума; слова вертятся на языке, но почему-то проговариваешь совершеенно другое. Но сколько бы она уже не сидела в четырёх углах пещеры, нет никакого толка, а она продолжает в это верить. Будь бы ей уже двести девяноста восемь, она не перестанет думать об этом, и что, если она права — и что это её карма, — не нужная ей жизнь, которую проживает за зря. Но она не может этого знать, может и правда ей преподнесла судьба такую болезненную жизнь, от которой уже не избавиться. Однако выход есть, чтобы не чувствовать больше этой утраты — податься на завтрак Динозавру… Нет, Ошована, одумайся, ты ещё можешь что-то изменить, и ты это сможешь узнать, когда он вернётся. Да, она сделала первый шаг, но оступилась, потеряв рассудок того, ради чего она жила и всё это терпела. Она не намерена это больше держать в себе, наверное, поэтому она и привела Авану к себе, чтобы высказаться. Конечно, она уже много лет лет жаловалась, но сейчас она окончательно не может всё это терпеть. И последние годы в своей жизни с Аваной, она просто не могла произнести последние слова. — Ошован, — сочувственно произнесла Авана, положив той лапу на плечо, — не думай, что ты плохая или проклята. Ты — хорошая подруга, замечательная и просто великолепная мама, ты лишь потеряла яркости и уверенности в этом. Тебе не хватает той уверенности, которая была раньше. И если Аиспол пропал, видно у него есть свои причины, но я, как и ты, каждый день молюсь, поскорей бы он уже вернулся… Да, уже прошло немало дней, лет, но ты продолжаешь в это верить. И всегда помни, ты не одна, я всегда готова тебя выслушать, даже ещё раз про Аиса… — Спасибо, — искренне сказала Ошована и ощутила, как уже первая слеза сошла и покатилась по щеке. — Я рада, что у меня есть ты… — слова приходилось выдвигать силком, чтоб не показаться ещё более ранимой, как сейчас. Она была рада услышать от подруги эти слова и даже остановила все остальные слёзы и дала волю — показала улыбку. — Ну же, не рабей! — весело произнесла Авана. — Куда делась неугамонная весёлая Ошована? Подруги приняли друг у дружки объятия, Ошована ощутила, как нежное, тёплое и при том спокойное дыхание посетило её длинную, белую шейку. Она уже не помнила, когда она ещё так обнимались, так по-дружески и так, что аж за душу берёт. Возможно, она просто отвыкла или забыла, как это обниматься так, что становится хорошо и слегка полегче на душе. Но сейчас она это вспомнила и поняла, как же это хорошо — тебя обнимает лучшая подруга, с которой ты пережила вместе всё и которая всегда готова выслушать. Она всегда знала, что на неё можно положиться, и даже сейчас, когда ей необходима поддержка. Не сомневалась в ней тогда, когда исчез Веймут и она осталась расти Аиспола одна, и даже тогда, когда и он пропал, она поддерживала её и утешала, как настоящая Белиха. Вот этот закат, он идёт так медленно, что хочется ещё посидеть в пещере и продумать свой ответ, но как бы не хотелось остановить время, оно будет идти. И уже не важно — медленно или быстро. Он думал, а правильно ли он решил или может ещё, хотя бы пару секунд до прихода Чазобита подумать, и в обще, кто он такой, чтоб за ним следить, а потом неизвестно от куда выскочить со словами: «Чем ты не доволен?», он, возможно, тогда его специально подслушал, чтоб так ответить. Но зачем это ему и зачем захотел с ним встретиться сегодня в его пещере и на закате. И именно на закате, когда все Звери скрываются по своим пещерам, а Чазобит, нежели идти в свою, пойдёт к нему. И почему он дал такой вопрос и варианты ответов, чтобы к заходу солнца услышать один из них? Аиспол вдруг ощутил дрожь по всему телу, глаза забегали вокруг так быстро, что от этого всего закружилась голова и размышлять над новым решением стало сложно. В нём вертелось то, что в первый раз решил и уже не хотел думать не о чём. ХРУСТ! Он здесь! Аис теперь хорошо запомнил этот хруст ветки по земле и не сомневался, что это Чазобит. «Что же делать?.. Что сказать?..» — в панике пронеслись вопросы. Его сердце затрещало и словно разбивалось, как Якимину в клювах Кровозьё или Лакупасов. — Привет, Аиспол, — начал тот с вежливой улыбки. — Кхем, ну что ж, — голос Чазобита показался Аисаолу любезным, мягким и очень спокойным, но Аис мог поклясться, что слегка встревожен, притом крайне. Паддо оказался перед ним в таком олике, как пришёл к нему в первый раз. Аис вместо ответа, не сразу продумал ответ, молчал. Тот снова показал ту же слащавую улыбку, но глаза на удивление не сверкнули звездой, как бы засверкали у Динозавров или у другого плотоядного. Он только улыбнулся и всё, даже ни одна мышца на нём от радости не встрепенулась. — Я надеюсь ты поразмыслил над тем и готов дать ответ. — Благодарности в его голосе не набралось бы и на пенни. Аис машинально закивал, хотя и говорил себе, что лучше в обще не показывать не единого жеста, но было уже поздно. — Ну, я слушаю? — Аиспол хотел было открыть рот, но вовремя закрыл его, думая до сих пор, что делает неправильно. Потянулась пауза. — Ну отвечай же! — чуть громче произнёс Чазобит, но старался всё же не выпускать наружу злого Динозавра в гневе. Аиспол чувствовал его напряжение в каждой клетке, как она стала сильной и он, Чазобит, уж точно не опустит момента и выпустит Динозавра, который в следующий момент набросится на него в виде Паддо. Он видел, как его рот очень быстро набирает воздух и кажется, что совсем не выпускает. Он смотрел на Чазобита и вспоминал себя, когда в первые обнаружил себя в теле Динозавра, тогда он тоже быстро дышал. Да, этого он никогда не забудет. — Да говори же! — гаркнул Чазобит, и это был настоящий рык. Аису хотелось сосредоточиться, но опять ничего не выходило, его личность Белого ничего не говорить, а выбежать наружу к стае Белых и на рассвете покончить со всем этим. Но как бы он сейчас об этом не думал — ничего не выйдет. Чазобит не даст ему выйти из пещеры, а тщательно будет дожидаться решения, которое принял он. Его последние слова приводили его самого в ярость, в такую, что он не сдержится. Как бы Аисполу хотелось дать вразумительный ответ, чтоб самому не дать погибнуть и те, кого он любит, не пострадали. «Интересно, а он знает о моей маме и друзьях?». И как бы это сделать, два варианта очень опасны и для него и для всех. Но разве важно чтобы ты жил, важнее будет то, чтобы другие были живы и не думали, что дождь не идёт из-за него. Но если пересмотреть все факты, то это может быть и не правдой — Чазобит не сдержит обещание и благодаря его «силе» он станет сильнее и дальше будет всё доказывать. Доказывать то, на сколько те ошибались в нём. Но ведь это уже было в прошлом и все уже были уверенны в его силах на то, на что способен. Даже если бы и были здесь Силеволы, они вряд ли бы чем могли помочь… «Всё в твоих лапах, Аиспол» — проскочило в его голове, словно кто-то специально зашёл в его голову и произнёс эти слова. Аис вздрогнул так, что тело шатнулось в одну сторону, а голова в другую. Он не мог понять, разве это возможно залезть кому-то в голову и сказать что-то, однако голос оказался ему знакомым, словно бы милой пожилой… Синагмы! Точно этот голос точно принадлежал Синагме. Он всё ещё в живую мог помнить её произношение, то как она говорила с ним и Кордом. В его голове пронеслась мысль, как в первый раз его встретил: он тогда сидел на дереве с Горячими орехами, а в последний раз, когда они встретили Цакумы… И тут ему стало в действительности тяжело на груди, вспоминая взгляд Корда, когда уже тот повалился на землю, прикладывая к ней одно ухо, и старался ползти вперёд. Но сейчас не в этом дело — надо уже сказать Чазобиту, что он он решил и повлияет ли это на долгие времена, что тот перестанет всех пугать. — Я решил дать никакой! — закричал он. «Боже, что я сказал? Но уже некогда давать другой, пусть уж будет такой, какой есть». Аис посмотрел на Чазобита, у которого глаза полезли наверх и даже брови в этом им помогли и тоже поднялись кверху.