Белый демон. Продолжение

Ошована сначала была уверена в том, что сделала первый шаг навстречу к сыну, но с острым уколом Финифины рощи в сердце (то есть почувствовала, как укололо сердце), она уже потеряла рассудок всех веков. Она узнала от Секета лишь то, что он ей рассказал и больше ничего не услышала, а она надеялась, что он видел Аиспол всего дня два назад или неделю, но никак не через четыре года после исчезновения сына. И всё бы было по-другому — она бы сразу помчалась искать его, но теперь ей совсем не хотелось никуда идти, а дальше его ждать. Она уже чувствует, как её ниточка Трапины висит на хвостике, и если ветер ещё раза два подует, то это будет для неё конец. Но пока ветер не осмеливается дуть в её сторону, поэтому она пока ещё дышит. Она не могла понять от Белых то, как можно управлять погодой, как это делает выдуманный Белый демон, и если бы ему захотелось дождя, то в тот же момент притащил тучи, которые, наверное, весят над головами, потряс их и тогда бы дождь уже полил. Но видно этот демон пока не хочет, чтобы какая-то вода мочила его шкуру, если у него в обще есть шерсть. Так как она не знает, как он выглядит и вряд ли её это так интересует. Ей теперь ничего не интересно, кроме Аиспола, который, может быть, ещё жив, но не приходит к ней. Она помнит, что также было и с его отцом, который ушёл и не вернулся, его не было пару дней, как остальные Белые вернулись по своим пещерам. А потом, спустя три месяца ей сообщают, что его убил Динозавр и тогда она дала себе слово — Аиспола она никогда не будет отпускать одного. Но она не усмотрела тот день, в последний раз, когда она видела молнию и слышала угрожающий гром, ведь именно тогда Аиспол пропал без вести. А его друзья ей тогда ничего не говорили, и когда пригласила Секета, то потеряла веру во всё, что с ней было в этой жизни. Она всё ещё продолжает чувствовать тот укол Финифины рощи, как тогда, думая, что всё кончено, но не теряет до сих пор веры в то, что он может жить. Она ощущала свежий прохладный ветерок, дующий в её пещеру и видела за кронами деревьев огромные тёмные тучи, которые не собираются давать любимого всем Зверям дождика. Однако дождь любят больше Белые, нежели другие, которые с появлением дождя сразу же прячутся по своим норам. Её сердце уже давно перестало стучать внутри при словах любимого Веймута и сына, оно словно бы уже привыкло к тому, что хозяйка каждыми днями горюет и подумало, хватит мне уже грустить, может так она успокоится, если я перестану стучать. Так-то это так, Ошована со временем поняла, что она уже достаточно пролила слёз, после убийства и исчезновения её родных Белых. Но ей никто не запрещал дальше беседовать на эту тему с Аваной, которая скоро придёт к ней в очередной раз проведать. Но пока её нет и можно дальше поразмыслить обо всём этом. Аиспол продолжал думать о том, когда ему будет лучше прийти в стаю. И может тогда Чазобит не будет сидеть около его пещеры и дожидаться, когда он выйдет оттуда. Лучше всего было бы прийти сегодня на рассвете, но ему очень хотелось побольше поспать, а вот насчёт прийти — можно и позже. «Интересно, он там ещё?». Или Чазобит решил, что это не самое лучшее дело — следить за ним — и ушёл. Да, можно подумать и так, но правда ли это? Да и вряд ли Чазу захочется сидеть вот так целый день и только смотреть на рот пещеры, хотя это и не удивительно, поскольку, возможно, он раньше всегда вот так сидел и наблюдал за Аисполом. «Тогда надо незаметно пробраться к стае… думаю лучше всего будет сделать это ночью». Чазобит не будет следить за ним ночью, и скорее всего отправится к себе в пещеру, и тогда Аису удастся удрать с места к Белым. «Да, именно так я и сделаю». Наверное, это будет этой ночью, поскольку он уже не может уже терпеть, как и перед изменением всё тело — с корки головы до стоп лап. Пора с этим заканчивать, и как Чазобит только научился вот так со временем сам решать, когда и в кого превращаться — это невозможно, и в конечном итоге превратится в неизвестного, но более уже понятного на сегодняшний день в Зверя Паддо. Стая Силеволов в очередной раз остановились в лесу, только около рощи, чтобы как можно больше набрать ингредиентов для своих зельев. Но перед собранием иголок, в которых находится зелёная жидкость, то есть смертельный яд, из которого Силеволы могут сделать полезным решили дать сбой лапам. И это зелье можно будет использовать в хороших случаях, которое поможет тем, кому не помешает помощь от Силеволов. Джериман ходил рядом с Синагмой, боясь, что она снова потеряет сознание, как в тот раз, когда они только начинали идти к роще. Но Синагма чувствовала себя прекрасно, ничего не предвещала и явно видений больше у неё не будет, на что так надеется Джериман. — Как вы сейчас себя чувствуете? — проговорил он, не глядя на других. Синагма подняла на него зелёно-голубые глаза, улыбнулась, давая тем самым ему знак, что всё в порядке. — Всё хорошо, Джериман. — Её голос не вызывал страха, тревоги, которую она испытывала раньше, когда узнала, что настоящий и первый Зверь Паддо на самом деле жив. — Тебе не стоит за меня так беспокоится. Иди-ка лучше сам отдохни. Джериман понял к чему это она говорила и, обняв её, пошёл к остальным на отдых. А Синагма нашла себе укрытый уголок, неподалёку от остальных, и легла. Ей показалось, что уже давно не испытывала такое освобождение от своих видений. Наконец она может от этого отдохнуть, расслабиться и впервые ощутить, какая это жить без предсказаний. Но стоило ей расслабиться и спокойно, без резких движений, закрыть на минуту глаза, как к ней в очередной раз в сон пришло видение: «Она стояла около какой-то пещеры, в которой явно никого не было, а сквозь деревья, напротив этой пещеры, виднелся тот Зверь Паддо и кого-то дожидался. Но было тихо, ничего не было видно, словно туман навис над этой местностью. А потом из пещеры она заметило тело Белого, выходящего оттуда. Он направился в сторону Белых, и она догадалась — это Аиспоол. А тот Паддо последовал за ним, видно хотел остановить, но Аис был уже далеко… Затем Синагма перенеслась в саму стаю и заметила Аиспола, который кричит, что сдаётся и признаётся, что это он тот самый Белый демон, которого ищут Белые. Через минуту его окружила армия Белых, возможно, Бидчера, поскольку он очень хотел от него избавиться. Другие же Белые стояли позади армии и тоже хотели его аннулировать. После убийства Аиспола прошло пять недель, но дождя не было, как и Чазобита. Может Аиспол как-то связан с жизнью предыдущего Паддо? К сожалению, Синагма этого не могла знать, но поняла только то, если убить Аиспола, то… «О нет, тот Паддо ещё будет жить!». Она не могла поверить глазам тот Паддо всё ещё жив, видно он просто исчез на несколько недель, чтобы не предвещать того, чтобы и его убили. «Он походу снова возьмётся за старое и снова будет проговаривать всем дату своей смерти. Этого нельзя допустить, иначе он сдует все Трапины, покуда так этого хочет… И явно он набрал куда больше сил, чтобы всех уничтожить, доказав, что он всё ещё может это делать. Надо это как-то остановить… Но как? Об этом может знать только сам Аиспол». Она очнулась, тяжело дыша, сердце сжимало её, а душа разрывалась из-за того, что Аиспол и вправду решится пойти к Белым и попросит им его убить. Она могла понять из своего видения то, что, если Аис сам умрёт, тогда умрёт и Паддо. А покуда его убьют кто-то, то ничего не выйдет — Зверь Паддо продолжит жить и нести угрозу жителям леса. Но как она в ведении сказала: «Об этом может знать только сам Аиспол». Значит так оно и есть, или должно быть. Нет факта того, что он может отказаться от того, чтобы его уничтожили, может он сам решит это когда-нибудь один сделать. «И как я могла ошибиться, что Зверь Паддо мёртв, если он на самом деле продолжает гулять по лесу и наносить угрозу Зверям?..». Жаль, что она больше ничего не может сделать или помочь Аисполу, которого толком не знает, то чувствует, что он хороший Белый, которому по жизни не везло с жизнью. Ближе к вечеру, когда все Силеволы набрались силами, они начали аккуратно срывать иголки с Финифины. А почему она так называется — Финифина роща? Синагма всегда рассказывала поучительные истории и эту легенду, как образовалась данная роща. В Фарланде всегда было много мифов, легенд и историй, и одна из них про Финифину рощу. После появления самого Фарланда здесь оказалась Белиха, которая обследовала эти местности… Однажды у неё на пути повстречался молодой Белый, которому нужно было передохнуть перед следующей дорогой. Он, встретив Финифину, с первого же взгляда полюбил её. Белый, которого звали Мирантом, начал за ней ухаживать, ей это нравилось. Нравилось, что ей вот так преподносят любовь, о которой она никогда не слышала до появления Миранта. Они были счастливы друг с другом, пока… в лес не пришла незнакомка и своими ярко-зелёно-жёлтыми глазами не покорила сердце Миранта. Он ей сопротивлялся как мог, но стоило ей в очередной раз сверкнуть глазами, как тот сдался ей и ушёл с ней, оставив в одиночестве Финифину. Она в отчаянии бросилась прочь на то место, где и образовалась Финифина роща. Ей было сложно это всё воспринять, она не могла понять, что это было и, увидев острую палку и от горя пронзила себя ею прямо в сердце, не промахнувшись. Вот так с тех пор и повелось называть эту рощу так. А ещё говорят, что её яд проникает в самое сердце и уже там начинает свою работу — медленно и мучительно убивать. Синагма знала две истории — про Зверя Паддо и про Финифину, первую Белиху в Фарланде. Однако это не последние истории и легенды леса, их больше, чем она могла знать и все они поучительные. Про Финифину о том, что нельзя было сдаваться, а надо было защитить Миранта от той незнакомки и не стоит себя убивать, а о Паддо то, будь ты кем угодно — оставайся собой. Но Чазобит изменился и никак не мог оставить всех Зверей в покое, в основном это были Белые и редко Динозавры, которых он тоже ненавидит. А Аиспол пока остаётся собой, не давая слабины и не подавляет себя так, как это сделал с собой Чазобит. И теперь только Аисполу решать идти ли ему к Белым или продолжит дальше мучится с превращениями, или сам себя убьёт. Синагма точно могла знать, что он не сделает того, чего бы не хотелось ей — чтоб его убили Белые. Она ещё с первого взгляда на Аиспола в Бзыбу поняла, что у него беда и чистая душа, от чего и страдает. «Чем добрее душа, тем сложнее судьба» — вспомнилось в голове. И, возможно, это говорилось о Аисполе. Да, он Белый, у которых всех чистые души и редко у кого бывают сложные пути по жизни. И по всей видимости Аиспол стал не исключением. — Добрый вечер, Синагма! — к ней вновь пришёл Джериман, держа в зубах свежую траву. Синагма улыбнулась ему и приняла траву, которую он положил перед ней. — Набирайтесь сил, мы скоро будем отправляться дальше. — Хорошо, — выдохнула та, взяв в рот пару листочков. — У тебя случайно нет ран или царапин, которые могли оставить иголки рощи? — заинтересовалась Силеволка. — Есть пара, но это ерунда, — отмахнулся тот. — Ничего страшного, яд иголок не проник в мой плотный слой кожи, — с упоением продолжил Джериман и присел рядом, и постарался засмеяться, чтобы старушка тоже слегка повеселилась. Но, поймав её грустный взгляд, решил этого не делать. — Что с вами? — Всё в порядке, — постаралась с радостью сказать Синагма, но она почувствовала в себе, как голос сам собой задрожал. И вовсе не было слышно веселья, которого ей хотелось произнести. — Я просто ещё не отошла от похода сюда, давай лучше отправимся дальше, как всегда, на рассвете. А то как я погляжу, несколько Силеволы подустали собирать иголки. — Да, — согласился Джериман, — да, давайте на рассвете. — он встал на все четыре лапы, слегка потянулся и встал ровно. — Ну ладно, тогда набирайтесь ещё раз сил, чтоб завтра уж точно отправится в путь. А пока пойду всем сообщу это. — и он оставил Синагму одну. Синагма, оставшись одна, задумалась о своем предсказании, которое может произойти очень скоро, хоть сейчас, но она об этом не могла знать конкретное время, когда это произойдёт, будь она на пятьсот лет моложе, она бы тогда точно смогла узнать когда это случится. Но это были лишь небольшие отрывки того, что увидела и вряд ли увидит их снова. Ей бы этого хотелось, что, если опустила некую невидимую зацепку, за которую можно было бы зацепиться. Она знала, что одно и то же видение два раза не приходит, поскольку надо запоминать с первого раза, что видела. Уже к поздней ночи, всё стихло и снова было слышно только звуки Шайовов, подзывавшие так к себе добычу. Но Силеволы так устали за весь этот день, что слушать пение по ночам Шайовов им вовсе не хотелось. Однако Силеволы уже привыкли слышать эти звуки по ночам и не обращали уже внимание, а Шайовы, зная, что они ни за что не откликнутся на их сирену, всё равно продолжали петь и даже приближаться к ним самим. Шайовы, напомню, охотятся в одиночку, но нередко они встречаются вместе и сражаются за добычу и за то, кто больше проглотит страха. Да, Шайов один, не столько как Цакумы или Змеев любви, они не растрачивают энергию, чтобы как можно дольше смеяться и развеселить свою еду. И им не стоит тратить свои силы, чтоб специально набрасываться на неё, еду, и кусать. Им лишь надо только набирать страх и просто этим наслаждаться… На рассвете, как Джериман, как пообещал, Силеволы отправились дальше. Синагма всё думал по дороге о том, что будет с ними, что сделает Зверь Паддо, если Аиспол предложит Белым убить его. Но как только Джериман посматрел на неё, то она сразу меняет выражение морды — с грусти на улыбку. Конечно, Джериман понимал, что с Синагмой что-то не так, поскольку шла сзади него и других Силеволов. Ему бы хотелось с ней поговорить, но нельзя сбиваться со своего места, иначе придётся перестраиваться. И он предпочёл лучше поговорить с ней в следующий раз, когда будет следующая остановка на передышку. Джериману иногда удавалось поймать её печальный взгляд тогда, когда она смотрела в землю и не пыталась поднять голову на него. Он никогда бы не подумал, что Синагма может быть настолько печальной, видно к ней пришло какое-то видение, от чего она такая. «Но почему она мне этого не скажет? — думал он, шагая вперёд. — Может не хочет показаться настолько беспомощной?..». На этом он закончил разговор в голове и вовремя, ведь если бы он ещё о чём-нибудь подумал, то споткнулся о валун перед его лапами и упал носом о землю. Он лехо обскочил камень и пошёл дальше спокойно, вспоминая, как он всегда каждыми днями засиживал у Синагмы и ни разу не пропускал её истории вместе с Кординалом. «Эх, м-да, вот это были деньки…» — с ухмылкой подумал он. Силеволы, идущие рядом, не видели его ухмылку, которую мог увидеть только он. Да, раньше его беспокоило, где его друг, но теперь он волновался за Синагму, к которой в любой момент может прийти видение, а его не может оказаться рядом. Он повернул голову вновь назад, чтоб ещё раз взглянуть на неё, и заметил, как та остановилась и стоит, закрыв глаза. И тут он сообразил — очередное предвидение. Джериман побежал к ней и крикнул остальным: — Остановитесь!!! — Силеволы резко затормозили, чуть ли не упав друг на друга. Они не могли понять, почему они остановились, но Джериман, словно тоже видит видение, вовремя приказал им это сделать, так как перед их носами пробежала стая Пятитогетолов. И все расслабились. Однако это невозможно, чтобы и Джериман смотрел в будущее, ведь это может делать только Синагма. Он подбежал к ней тогда, когда она уже открыла глаза, они были наполнены каплями воды. — Что вы видели? — Аиспол, он уже решается идти к стае, — с сочувствием ответила она ему. Она говорила так, словно не живая, глаза, наполнив нижние веки грудой слёз, смиренно ждали, когда хозяйка закроит глаза и они спустятся по щекам. Джериман оказался в догадках, он не мог понять, что она конкретно видела и только покачал головой, и заморгал так быстро, что сам сбился со счёта.