Последнее таинство

Лагерь жил обычной жизнью. Кругом торопливо ходили вооруженные люди, слышались громкие голоса, между взрослыми беззаботно носились дети. На Дина никто не обращал внимания – это его устраивало. Но попрощаться с теми, кого принято называть близкими, он всё-таки был должен. Он нашел глазами мать, подошел к ней. Она деловито отдавала распоряжения по поводу продовольствия. Поверить в то, что она только потеряла сына, было невозможно. Да она и не теряла… Дин прекрасно осознавал, что ни он, ни брат не воспринимались ей, как дети. А то, как старательно и целенаправленно она от них убегала, находя любую отговорку для того, чтобы не быть рядом с ними, наводило на мысль, что Мэри узнала об истинной природе их связи, и такое открытие совсем не пришлось ей по вкусу. Но Дину было уже плевать. Кто она такая, чтобы судить их, чтобы выносить какие-то оценки по поводу их отношений? Персонаж из мифа об их безоблачном детстве, основным автором которого являлся он сам… Мэри, услышав о том, что Дин собрался идти за телом брата – правду он ей говорить не собирался – всполошилась. Не сильно, самую малость. Видимо, Дин представлялся ей ценным солдатом, и его потеря являлась нежелательным моментом. Пока Дин пробирался между хижин и навесов к маячившему неподалеку Касу, она бормотала, что его поступок не обдуман, что это очень опасно, что следовало бы снарядить экспедицию, но времени уже нет… Дин не перебивал мать. Ее слова доносились до него словно из-за глухой стены, за которой не происходит ничего важного – так, какой-то досадный шум. Он даже не стал участвовать в ставшей привычной мизансцене «родственные объятия». Он просто отвернулся и подошел к Кастиилу. Если бы у него хватило душевного ресурса, он бы, наверно, люто ненавидел сейчас ангела. Но ни сил, ни эмоций на того, кого многие считали лучшим другом, помощником и хранителем братьев Винчестеров, у него уже не было. Но они с Сэмом давным-давно поняли, чего стоят его высокопарные уверения в любви и преданности, его демонстративные дружеские жесты. Дин почти не злился из-за поведения Каса в тоннеле, почти не удивлялся тому бронебойному равнодушию, которое позволило небесному перебежчику не пустить его, обезумевшего от шока, вслед за тварями, утаскивающими брата. Он просто старался не думать о том, что произошло там, в темноте. Прощание с Кастиилом оказалось еще более фальшивым и скомканным, чем с Мэри. Дин сухо озвучил ему ту же версию, что использовал в разговоре с матерью, но когда тот, нацепив на лицо показательно траурную маску, попытался проблеять примерно то же самое, что и она, грубо перебил его. - Заткнись… Я сам знаю, что мне делать. Не надо меня ждать – собирайтесь и идите к проходу, пока он не закрылся. Выводи мать, Джека, если кто-то из этого мира захочет уйти в наш – их тоже. Только за временем следите и смотрите, чтобы никакая тварь туда не пробралась – особенно Михаил. И да, разберитесь с Люцифером – хватит уже с него проблем вселенского масштаба. И еще… не засирай Джеку мозги своей ангельской мутотенью. Если не можешь без этого – держись от него, блядь, подальше. Пацан и без тебя разберется, что к чему. И не обращая больше внимания на Каса, скорбный вид которого сменился на недоуменно обиженный, Дин поправил лямки рюкзака и направился к посту на выходе из лагеря. До него оставалось несколько шагов, когда кто-то сзади положил руку на его плечо. Он повернулся и увидел немного запыхавшегося Габриэля. Дин не то что забыл про него – но ему не терпелось побыстрее уйти отсюда, не растягивая процедуру прощания. Он не стал разыскивать архангела, поэтому тому и пришлось догонять его. В свое время непутевый божий отпрыск немало попил кровушки у них с Сэмом, многие проделки Трикстера тогда, когда они не догадывались о его высочайшем происхождении, никак нельзя было назвать невинными шутками. Но сейчас никаких обид на Габриэля уже не было, поэтому Дин не стал ему втюхивать историю о походе за телом брата. Ведь тот всё понимал. Разве можно что-то скрыть от архангела, да еще такого, досконально изучившего человеческую природу и во многом перенявшего ее главные качества? Поэтому они просто постояли вдвоем, просто помолчали. Дин не стал просить его помогать людям, защищать их от Михаила и Люцифера, беречь Джека. Откуда-то он знал, что архангел и так всё сделает, всё, от него зависящее. Габриэль, как обычно, улыбался, но не язвил и не шутил, прятал глаза от Дина, смотрел куда-то вдаль. Хлопнув друг друга напоследок по плечу и бросив пару обычных при расставании фраз, они разошлись.