Последнее таинство

Вот и всё. Дин взглянул на часы. Ему казалось, что прошло много времени, но исполнение обрядов заняло чуть больше пятнадцати минут. У него был еще час, и он собирался провести его с тем единственным, кто был ему жизненно необходим, кто молчаливо и смирно лежал в паре шагов от него. Дин достал флягу, подошел к Сэму, прилег рядом, опираясь на одну руку. Фонарь был оставлен на полу у дальней стены, и круг его света не доставал до них. Брата освещало только пламя свечей, и его колебания обернулись затейливой игрой теней на неподвижном лице. Казалось, что ресницы его подрагивают, пряди волос на лбу слегка колышутся, а на губах скользит чуть заметная улыбка. Рану на шее видно не было, она находилась с другой стороны. У Дина было полное ощущение, что Сэмми просто отдыхает, в изнеможении упав на пол после завершения тяжелой работы. - Ну, что, братишка, вот мы и вдвоем, - хрипло произнес он. - Прости, что поздно… Сразу за тобой должен был пойти, голыми руками этих тварей порвать, но… Ладно, чё теперь… мы вместе, и это уже не изменить – никому. Он сделал несколько крупных глотков виски. Обжигающая влага стремительно разносила тепло по телу. До этого холод не ощущался – ему было даже жарко. Многочасовая ходьба с тяжелым рюкзаком за спиной, противостояния с вампирами, минирование проходов – организму некогда было реагировать на низкую температуру. Но, лежа на каменном полу, не почувствовать вечную стылость земляного нутра было нельзя. По венам пробежал огонек, и, словно это был бикфордов шнур, внутри начало разгораться пламя. Оно не обжигало, но отчетливо ощущалось, казалось почти видимым. Наверно, это проявлялась магическая сила объединительного ритуала, но, может, так необычно действовал алкоголь - Дин не знал. Лежать было неудобно. Он дотянулся до опустевшего рюкзака и, свернув его, подложил под голову. Левую руку, на которую он до этого опирался, он просунул под шею брата, притянул его к себе поближе. От тела веяло холодом, оно начало застывать, но Дин не обращал внимания. Он тихонько коснулся губами уголка рта Сэма, почувствовал плотно сжатые холодные губы. Немного задержался в таком положении, словно пытаясь поделиться с братом жизненной энергией. Зарылся лицом в волосы, вдохнул навсегда запечатленный на уровне рефлексов запах, почти перекрытый запахом крови. Тяжелого и сладкого дыхания смерти пока не ощущалось. Пальцы, перебиравшие шелковистые волосы, слегка подрагивали, соприкасаясь со слипшимися жесткими прядями. Дин пристально, совсем близко, вглядывался в лицо Сэма. В тревожном танцующем свете оно неуловимо менялось, то становясь пронзительно юным, то моментально взрослея до реального возраста. Эта изменчивость представлялась Дину единственной возможностью его безмолвного собеседника напомнить ему обо всём, что их связывало. Словно он был в состоянии хоть на мгновение забыть. Он и сейчас не мог оторвать взгляд от лица брата, жадно изучая каждую его черту. Ему всегда не хватало Сэмми, он не мог наглядеться на него, надышаться им. Целой жизни оказалось мало. Ну что ж, теперь у них впереди была вечность – может быть. Смертельная усталость наваливалась неодолимой свинцовой волной. Дин не задумывался о том, что обычному человеку было бы не под силу выдержать то, что он вынес за последние сутки. Да и не был он уже обычным человеком. Сэм когда-то называл чудовищем себя, считал особенность, полученную им в раннем детстве, высшей степенью уродства. Организм его брата тоже давно перестал быть человеческим с точки зрения возможностей и способностей. Смерти, воскрешения, ад, чистилище, метка, превращение в вампира и демона и обратно – каждый из витков безумного круговорота, в котором он постоянно находился, всё дальше уносил его от того, что принято называть «человеческая жизнь». Но это в равной степени относилось и к младшему Винчестеру. Может, поэтому они так и зависели друг от друга, что на целом свете не смогли бы найти никого другого, кто мог бы их понять, кто мог бы им подойти. Но у их немыслимой связи было слишком много отправных точек и причин – вычислить одну, главную, не представлялось возможным. Дин выпил еще. Голова кружилась, тело слушалось с трудом. Он не помнил, когда последний раз ел. В лагере кто-то приглашал его перекусить, но ему было некогда, да и думать о пище он тогда не мог. Утром вчерашнего дня он пил кофе – вместе с Сэмом. Как давно это было… Сэм был радостным, возбужденным, снова озвучил свой извечный рефрен про «погибнуть вместе», проверил содержимое пакета с наборами для обрядов. Брат с ним не спорил. С некоторых пор он принял эту мысль…