Meet Me In Paris

      Жаркое, тихое утро. Дженни сидела на диване в гостиной и листала ленту социальных сетей, рассматривая новые публикации своих друзей из Кореи. Хотя она и не виделась с ними часто, будучи дома в Сеуле, сейчас, находясь в нескольких тысячах километров, она заметила, что по-настоящему скучает по ним. Всю свою жизнь она провела в одной и той же обстановке, среди одних и тех же людей, и до этого ей не доводилось узнать, каково это, — быть вдали от близких.       С тех пор, как она вышла с борта самолёта, прибывшего в аэропорт Шарль-де-Голль, прошло совсем немного времени. Около недели, если быть точнее. Эти последние несколько дней по мнению Ким были по-настоящему сказочными: вместе с её лучшим по всем параметрам парижским гидом Лалисой Манобан они успели посетить часть основных достопримечательностей Парижа, насладиться живой атмосферой самых людных мест города и перепробовать круассаны во всех попавших на глаза пекарнях и уличных кафе. Они с удовольствием проходили десятки километров в день. Дженни, по крайней мере, точно. Несмотря на непривычную физическую нагрузку, она никогда ещё не чувствовала себя такой отдохнувшей. Лиса в этом с ней соглашалась, и Ким очень надеялась, что та не лукавит: всё же шёл её заслуженный отпуск.       И хотя Дженни ни на секунду не забывала, что время этой сказки ограничено, и рано или поздно придётся отпустить её, забрав с собой лишь перемешанный пазл воспоминаний, она была спокойна, ведь всё это время она использовала на максимум, ненасытно впитывая в себя каждую секунду.

***

Flashback

      — Поверить не могу! Она огромная! — с нарастающим удивлением в голосе повторяла Дженни, подходя всё ближе к Триумфальной арке — очередной знаменитой парижской достопримечательности, которую никак нельзя не включить в список мест, обязательных для посещения.       — Ах, Дженни Ким, ты не перестаёшь удивлять. Неужели ты ожидала, что сможешь запрыгнуть на неё и сверху созерцать Париж, свесив ножки? Боюсь тебя огорчить, но ты будешь явно маловата для этого, — дразня тараторила Лиса, идя чуть позади и смотря на темноволосую через объектив камеры. Всего за несколько дней их совместных прогулок на ней накопилось достаточно материала, чтобы в итоге собрать добрую половину полнометражного фильма. Дженни это отнюдь не радовало: она до сих пор жутко смущалась, видя направленный на неё объектив, но, кажется, уже привыкла и смирилась с этим, ведь Лиса не переставала настаивать. Ей нравилось снимать реакцию Дженни на обилие всего того нового, с чем той в последнее время выпадало знакомиться: на новые, ранее неизвестные ей места и на те, которые она давно предвкушала увидеть вживую; на необычные местные блюда, которые она впервые пробовала по совету Манобан, да и в целом на всё, что их в эти дни окружало, ведь Ким была неисчерпаемым источником удивления и восхищения любой мелочи, которая попадала ей на глаза. Лиса понимала, что даже если сейчас съёмка чуть ли не всего того, что происходит, не внушает Дженни энтузиазма, потом, пересматривая эти фото и видео время спустя, та будет благодарна ей за эту, казалось бы, чрезмерную назойливость.       Тем временем они подходили к подземному переходу, который ведёт прямо к подножию арки, и Лиса даже не видя лица Ким знала, что та в этот момент цокает и закатывает глаза от очередной задиристой шутки в её сторону, но тут же меняется в лице, снова возвращаясь к когнитивному диссонансу от размеров монумента.       — Она такая милая, — тихо проговорила Лиса, оставляя очередной закадровый комментарий, который Дженни услышит лишь при просмотре видео.       Миновав длинный узкий переход, наполненной людьми и ярко-оранжевым освещением, они наконец оказались прямо напротив Триумфальной арки. Дженни ускорила шаг и, подойдя ещё ближе, закружилась на её фоне, позируя своему личному фотографу.       — Хорошо смотрятся вместе, — зумируя, с усмешкой добавила Манобан.

***

      Внезапно раздался лёгкий шум, прервавший размышления Ким. Входная дверь открылась и в квартиру зашла Лиса с двумя полными пакетами в руках. Та ещё рано утром бесшумно выскользнула из квартиры, успев предупредить полусонную Дженни, что вернётся через пару часов, закупившись продуктами.       — Эй, я дома.       — Хозяюшка, — с улыбкой поприветствовала её Ким.       Сейчас та выглядела ещё веселее, чем обычно. В день их знакомства Дженни не сказала бы, что Лиса такой жизнерадостный и позитивный человек. В отложившемся в памяти первом впечатлении она казалась Ким весьма строгой и возможно в какой-то степени даже чересчур серьёзной, что всё больше опровергалось с каждым днём.       — Я купила нам мороженое, — сообщила она, ставя сумки на пол и доставая из одной две упаковки. — Не знала, какое тебе нравится, поэтому взяла шоколадное.       — Угадала.       Та широко улыбнулась, прищурив глаза. Когда Лиса так улыбается, она похожа на маленького ребёнка, которому дарят внимание, хваля и осыпая ласковыми словами.       — Видишь, Дженни Ким. Ты для меня открытая книга, — самодовольно хихикая заявила она, садясь рядом и протягивая Дженни мороженое.       — Спасибо. Как никогда кстати. Мне кажется, или сегодня удивительно жарко для Парижа? — спросила она, маша на себя рукой.       — Ты права. Говорят, такого ещё не было.       Она хотела добавить, что это всё потому, что здесь сейчас Дженни, но вовремя себя остановила.       — Меня всегда пугала идея глобального потепления, — продолжила та. — То есть, человечество может погибнуть от естественного биологического фактора, а не, к примеру, от зомби-апокалипсиса.       — То есть естественный биологический фактор тебя пугает, а то, что тебя могут сожрать зомби, нет? — усмехнулась Манобан, вопросительно поворачивая голову в её сторону.       — Просто это кажется нелепым. Люди напридумывали столько сверхъестественных вариантов гибели человечества, а в итоге мы умрём от глобального потепления или чрезмерного загрязнения атмосферы.       — Ты просто преувеличиваешь, — уверяла светловолосая. Она придвинулась ближе, приобнимая Ким за плечи. — Не думай об этом. Живи настоящим.       — Посмотри на себя, философ, ты вся испачкалась, — вновь засмеялась она, поднося палец к уголку губ Ким и вытирая их от холодного шоколада. Та, очевидно, смутилась и еле заметно покраснела. Заметив это, Лиса неловко отпрянула.       — Куда отправимся завтра? Мы уже много где были. Где бы ты ещё хотела побывать? — спросила Манобан, рукой облокачиваясь на спинку дивана.       — Что насчёт Люксембургского сада? Говорят, там очень красиво, — тихо произнесла Ким, всё ещё не поднимая глаз на светловолосую.       — Давно там не была, — ответила Лиса, вспомнив про мороженое, которое начало таять. — Мы можем устроить пикник, — добавила она. — Если прийти пораньше, людей будет не очень много.       — Отличная идея, — подытожила Ким, наконец поднимая взгляд на Лису. Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, будто ловя в глазах напротив вопросы и ища ответы на них. Дженни сдалась первая, опустив глаза вниз. — Я люблю проводить время на свежем воздухе.

***

      Люксембургский сад. Одно из излюбленных мест как туристов французской столицы, так и самих парижан. И неспроста: несмотря на привычно большое для парижских достопримечательностей скопление людей, этому месту удаётся оставаться удивительно спокойным и умиротворённым. Вероятно, всё это благодаря нетипичной для столичных обитателей близости с природой. Куда не глянь — повсюду деревья и пёстрое многообразие цветов на клумбах и в изящных горшках, а многочисленные мраморные скульптуры и постройки, на вид напоминающие миниатюрные средневековые замки, в свою очередь органично вписываются в пейзаж. Прислушавшись, здесь можно услышать тихий звон велосипедов, лёгкий гул дружеских бесед и приятное журчание фонтанов: Центрального, перед которым расположился величественный фасад Люксембургского дворца, и особо отличающегося своей красотой и утончённостью фонтана Медичи.       — Люблю это место, — сказала Лиса, смотря вокруг и кладя в кучку рядом стебель от очередной съеденной клубники. — Я бы хотела бывать здесь чаще, даже одна, но сюда довольно далеко добираться. Когда я училась в Сорбонне, я бывала здесь почти каждый день.       — Если бы я бывала здесь каждый день, каждый день был бы праздником, — призналась Ким, не переставая удивляться рассказам Лисы.       — Для тебя любой день легко становится праздником, — смеясь, заметила она. Это была чистая правда.       — Разве я не права? Атмосфера здесь полностью соответствует моему представлению праздника.       — Что ты имеешь в виду?       — Дети бегают и смеются, родители с улыбкой за ними наблюдают. Пожилые люди мирно проводят время в окружении природы, а молодые кажутся влюблёнными. Причём счастливо и по-настоящему.       — Ну а ты, Ким Дженни?       Та бросила вопросительный взгляд.       — Влюблена счастливо и по-настоящему?       — Не знаю, — честно ответила та. — Любовь и счастье — понятия слишком сложные и запутанные, чтобы отвечать на такие вопросы вот так вот сразу.       Ближе к вечеру жаркий день решил побаловать прохладный ветерок, и находиться здесь, на свежем воздухе, в уединении с природой, стало ещё приятней.       — А ты?       — М? — в ответ спросила Манобан, тут же самостоятельно поняв суть вопроса. Ей, в отличие от Ким, ответить на него было вовсе не сложно. Она уже давно знала ответ. Может, и не признавалась себе в этом, но точно знала. Ей хватило лишь увидеть молодую девушку в Лувре, с особым, чуть ли не маниакальным интересом разглядывавшую экспонаты, так, как этого не делал никто из тех посетителей, которых она успела повидать за несколько лет регулярного посещения, и поговорить с ней в течение нескольких минут. Наивно? Возможно. Но это именно то, что она чувствовала. Без капли преувеличения.       Однако делиться этим она не торопилась. Их с Дженни связь слишком хрупка, чтобы одним неосторожным движением вмиг её уничтожить. Лиса помнила: три недели. И ни секунды больше. Время в их случае — роскошь. И рискнуть, поставив его под угрозу, она не может. Поэтому она отвечает:       — Ты права. Этот вопрос слишком сложный, чтобы сразу на него ответить.       На это Дженни улыбнулась, и это всё, что в данный момент имело значение. Всё, что может сейчас позволить себе Лиса, — это жадно сохранять её образ в памяти, чтобы как можно дольше потом возвращаться к нему, когда той уже не будет рядом.