Meet Me In Paris

Your lips, my lips

Apocalypse.

Cigarettes After Sex — Apocalypse

      В этот вечер они решили остаться дома. Лиса достала бутылку красного вина, которую ей подарили в качестве благодарности на одной из выставок, нашла два бокала, которые, по её словам, использовались лишь однажды, и протянула один Дженни, сидевшей за барной стойкой и резво улыбавшейся идее просто сидеть вместе на кухне в темноте и пить вино.       Лиса взяла свой бокал и села на стул напротив. На ней было чёрное шёлковое платье с кружевами по краям, которое эффектно подчёркивало её тонкие руки и ярко выраженные ключицы, и тёмно-красная помада на губах. До этого Дженни не видела Лису в платье, и теперь была глубоко довольна, что увидеть это ей всё же удалось. Сама же она, отдавая дань случаю, облачилась в летнее красное платье с цветочным принтом — единственный предмет одежды, ещё ни разу не ношеный во время пребывания в Париже.       Их внешний вид был отнюдь не домашним, а таким, будто они сидели на террасе элитного ресторана в центре города. На самом же деле они находились всего лишь на кухне квартиры, которая на недолгое, но знаменательное время стала не просто квартирой Лисы, а их общей квартирой. Дженни не могла оторвать глаз от Лисы в этом платье, освещённой слабым вечерним уличным светом, исходящим из окна.       — Хочешь, зажжём свечи? — предложила Дженни, взглядом указывая на набор ароматических свечей, лежавший в углу стола.       — Такое клише, — рассмеялась Лиса, всё же вставая и зажигая их.       — Знаешь, мне совершенно всё равно на клише, когда я рядом с тобой, — ответила Дженни, сонно улыбаясь.       — Что дальше? Ванна с лепестками роз? — спросила Лиса шутливым тоном, поднимая бокал вина.       — Я не против. Хочешь выпить за это?       Она ухмыльнулась.       — В таком случае да.       После ублажающего слух звона бокалов, слегка всколыхнувшего безмятежную ночную тишину, они сделали несколько глотков, не спуская друг с друга глаз. Лиса первая отвела взгляд и снова рассмеялась.       — Не смотри на меня так.       — Как?       — Так, будто хочешь меня съесть.       «Я просто тебя хочу» — невольно пронеслось в голове.       Дженни наклонилась ближе, и они соприкоснулись лбами. Она смотрела на покрасневшие от вина (от вина ли?) щёки напротив. Лиса зацепила пальцами прядь волос, спадавшую Дженни на лицо, и медленно убрала её той за ухо.       Дженни подняла взгляд.       — Поцелуешь меня? — прошептала она, так, словно рядом находился некто, кто не должен был услышать сказанного.       — Говоришь так, будто сама не можешь.       — Могу. Но хочу, чтобы это сделала ты.       И через мгновение Лиса покорно исполнила просьбу. Дженни убедилась, что пьяные поцелуи действительно особенные на вкус. Местами нелепые, но менее продуманные, от чего лишь более настоящие. Более честные.       Когда кислорода стало слишком мало, они прервались, но не отпрянули друг от друга. Этот момент был похож на их первый поцелуй. Только тогда они были напуганы, взволнованы, запутаны в собственных чувствах. Сейчас же всё было иначе. Они были настолько счастливы от одного лишь нахождения рядом, насколько это было возможно. Они не знали, что будут делать дальше, ведь время неумолимо и стремительно шло. Совсем скоро они окажутся в разных уголках мира, и всё, что будет их объединять, — это воспоминания. Воспоминания об этих минутах размеренного счастья и словно школьной, до того беззаботной любви.       — Что я буду без тебя делать? — тихо спросила Лиса, кончиком носа касаясь носа Дженни. Та улыбнулась, и на её щеках появились ямочки.       — Что я без тебя делала всё это время? — ответила Дженни, и созвучие их смеха наполнило комнату.       Последние несколько дней стали испытанием для них обеих. В тот вечер, когда их установившуюся идиллию омрачило известие, равно тревожное для одной, сколь болезненное для другой, в самом деле поднялась буря. Природа всегда на шаг впереди. Если прислушаться и приглядеться, до тебя обязательно дойдут её предостережения.       Той ночью Лиса спала. Её сон был глубокий, то ли от усталости, то ли от сознательного нежелания бодрствовать. Дженни же не могла сомкнуть глаз, то поворачиваясь, чтобы окинуть тревожным взглядом красивый профиль, подсвеченный светом молний, то направляя взгляд в стену или на стекающие по окнам струи дождя. Она думала ни о чём и обо всём одновременно. Терялась при мысли, что совсем скоро наступит новый день, а это значит, что остаётся всего несколько дней, чтобы всё исправить.       Рассвет успокоил бурю за окном, и вместе с тем заставил утихнуть бурю в её душе, разуме, сердце.       Тогда она решительно встала, тихо пробралась на кухню и стала готовить завтрак. Для девушки, которую любит. Для того, чтобы начать новый день так, как хочется ей, а не жестокому стечению обстоятельств.       Это решение было, пожалуй, самым правильным из тех, что она когда-либо принимала. Оно уступало разве что решению поцеловать Лису в ответ в её двадцать первый день рождения.       Сама Манобан вышла на кухню уже поздним утром, где её встретил отчётливый аромат. К удивлению, аппетитный.       — Это что, блинчики? — спросила она, мягко улыбнувшись. Её скрещенные на груди руки теребили нити вязаного кардигана, наброшенного на плечи. Лицо слегка опухло, особенно в области век, но она всё равно казалась Дженни самой красивой девушкой на Земле. — Ты же говорила, что не умеешь готовить.       — Что ж, похоже, в экстренных обстоятельствах я быстро учусь.       Дженни робко кивнула ей, словно пытаясь в чём-то убедить, и взглядом предложила хозяйке сесть за свой собственный стол, как гостье. Лиса послушно согласилась.       И её отёк спадал, цвета возвращались, а прежняя, самая искренняя улыбка снова расцветала на лице по мере того, как она оценивала результаты первого кулинарного опыта Дженни, дразнила её и принимала ответные подшучивания над рассеянными движениями, приводившими к попаданию капель сиропа на самые разные места одежды и кухонной мебели. Солнце выглянуло вновь, и они снова смеялись.       — Твой отец даже не представляет, что упускает, — сказала Дженни уже несколько позже, крепко держа ладони Лисы в своих. — Но это его проблема, не твоя. Лалиса Пранприя Манобан (она довольно продемонстрировала выученное тайком полное имя Лисы), ты заслуживаешь всего самого лучшего в этом мире. Я сожалею лишь о том, что сама могу подарить тебе только сомнительную выпечку и неограниченное количество поцелуев.       Лиса наигранно поморщилась.       — Ну, тогда мне придётся согласиться. Ваше обаяние заставляет меня довольствоваться меньшим.