Соблазнить навсегда

Внутри Кенпачи чувствовал позорное ликование — Рыжая его хочет! С другой стороны, было не понятно, почему. У него давно проскакивали сомнения насчёт того, насколько настоящая на самом деле была ИЛЛЮЗИЯ. Была ли это копия или Рыжая его за каким-то чёртом обманывала? Не зная ответа, Кенпачи поступил так, как поступил бы только он. — Рыжая, ты — настоящая или копия? — спросил он в лоб. — Настоящая копия, — лукаво улыбнулась женщина, но быстро улыбка сошла на нет. — За все твои походы сюда ТЫ с ней не сталкивался. Кенпачи был сбит с толку. — Рассказывай, что происходит. Раздражает, когда меня дурят. Копия вздохнула и рассказала всё. Оказалось, Орихиме давно засматривалась на сильного, высокого капитана. Но смелости не хватало, чтобы подойти и лично ему сказать хоть что-то. Поэтому она воспользовалась, не без помощи Йоруичи, машиной Урахары. Изобретение знало Кенпачи вдоль и поперёк, плюс, учитывались его подсознательные желания. Оно компилировало то, что делали «настоящие» с тем, что им хотелось. Так и вышло, что когда Кенпачи хотел расслабиться, его давно зародившееся подсознательное желание трахнуть Орихиме и то, что сама женщина до этого в одиночестве проводила время в подвале сама с собой, вылилось в итоге в интересную встречу. Кенпачи внимательно выслушал рассказ и детали каждого его прихода в подвал со столкновениями с Орихиме. Каждая новая подробность заставляла его задумываться о многих вещах, всё сильнее и сильнее. Когда он уходил, иллюзия впервые на его глазах сама рассеялась, в подтверждении своих слов, что она — не настоящая и не пудрит мозги капитану. *** несколько недель спустя *** Орихиме тихонько спускалась в полутёмный подвал. Сердце её трепетало. Йоруичи рассказала ей, что Кенпачи по уши в неё втюрился и в последнее время почти не проводит в подвале время за битвами. Он вызывает её образ и потихоньку выпытывает, что ей — оригиналу — нравится, не нравится, затем страстно её любит. Орихиме была крайне взволнована новостью, что мужчина, о котором она думала всё больше и больше её очень хотел. И не просто хотел заняться любовью, а именно покорить. Её стала гложить ревность. Которая её поначалу пугала — она ведь любит Куросаки! Любит! Любит… ли? Последней каплей в чаше терпения стал эротический сон, в котором фигурировал Кенпачи собственной персоной. Орихиме проснулась посреди ночи, ей было нечем дышать, было жарко и между ног очень мокро. К своему стыду ей так хотелось продолжения, что пришлось довести себя до оргазма пальцами, а затем сходить в душ. И только потом снова спать. Сердце её трепетало. Йоруичи сказала, что сегодня Кенпачи снова придёт. По её информации он уже был в дангае. Скорее всего он снова захочет секса, а не драки. Орихиме долго думала, как себя вести, чтобы что-нибудь выпытать у капитана. Например, что ему нравится. И разговор не только про секс и позы. Ей захотелось, чтобы их первая встреча стала особенной, чтобы она могла удивлять, завлекать. *** Кенпачи спрыгнул с края люка, не задерживаясь спуск по лестнице. Уже загодя он почувствовал знакомую реяцу. Он шёл к уже до боли знакомым пикам скал, обозначающим места бассейнов с целебной и расслабляющей водами, разминал плечи и мышцы шеи — в последнее время он сидел за бумагами преступно долго и много. Но, что поделать, если надо… В груди растекалось по-прежнему не особо привычное, но уже знакомое тепло, перерастающее в пламя, в паху потянуло — он увидел ЕЁ. Женщина сидела в простеньком светлом платьице, наподобие того, которое он уже видел. Ноги до колен были опущены в воду и она ими тихонько болтала, отчего тихо слышались всплески и журчание. Она подняла взор. Кенпачи долго думал, что он скажет, сделает. Он хотел обмануть её. Сделать вид, что он не в курсе, что на сей раз она — та самая, настоящая. Хотел разыграть из себя то лентяя, которому надо, чтоб женщина ему пятки помассировала, потом хотел наоборот — показать себя настоящим героем-любовником, чтобы их настоящий первый раз был головокружительно-сладким. Потом понял, что всё это — туфта. Что надо просто быть собой. Захочет быть грубым — будет грубым, не захочет — не будет. Поймёт, что хочет что-то сделать ещё — сделает. Иллюзии до этого никогда с ним первыми не заговаривали. Орихиме улыбнулась и прекратила болтать ногами в воде. Иллюзии никогда не улыбались ему первыми. Ещё одно лишнее доказательство того, что перед ним — настоящая Принцесса. «Да, Принцесса. Именно… Моя», — осознал Кенпачи. Он думал, что тяжесть в паху и разгоревшееся пламя желания сразу побудят его действовать. Но, внезапно, знание того, что перед ним — живая женщина, не клон иллюзорный, охладило его пыл. Точнее, притормозило порыв похоти и страсти. В нём вспыхнула… нежность. Настолько не свойственная всему его существу, что на секунду он засомневался в собственной адекватности. Но затем сделал то, что и так хорошо умел — наплевал на то, что он не мог понять и принял данное своё состояние как данность. Он сел на край бассейна спустил ноги в тёплую воду, наплевав на то, что он не снял ни штаны, ни обувь. Рыжая, кажется, хотела что-то сказать, но Кенпачи взял её и посадил к себе на колени. Он обнял её, зарылся носом в ароматные волосы, которые приятно пахли травами. Ему что-то внезапно тяжко стало, словно тело перенесло тяжесть его мозговой активности, которую он пережил недавно за отчётами и прочей бумажной лабудой, на физический уровень. Одну руку он запустил в её волосы, массируя затылок, пропуская пряди через пальцы, другую ненавязчиво поднял к шее, мимолётно нащупал бьющуюся жилку, опустил ниже на грудь, меж ключиц. Сердце её билось так сильно и быстро… — Хочешь… Поговорить? — тихо, почти неслышно спросила Орихиме. Она усиленно делала вид, что не волнуется. — О чём? — О чём хочешь. — Хочу тебя. Орихиме перестала дышать на несколько секунд; потом, пытаясь не выдать нахлынувшее волнение, тихо выпустила воздух из лёгких и попыталась так же тихо вздохнуть., но кислорода критически не хватало. Этим-то и воспользовался Кенпачи, когда Орихиме приоткрыла рот, чтобы вздохнуть глубже.