Хранители снов: время перемен

Всего лишь несколько мгновений могут изменить всё вокруг до такой степени, что захочется вернуться обратно от этого кошмара…

       — Держите прохвоста! — в истерике закричал полноватого телосложения мужчина, а его грубый басистый голос был услышал, наверное, всему обеспокоенному району.        Сбежавшиеся к источнику шума, лишней суеты и возмущения, люди начали с любопытством спрашивать красного от злости мужчину о происходящей ситуации. Тот лишь сжимал дрожащие кулаки сильнее, что ноготки впивались в тонкую кожу и что-то неразборчиво мычал:        — Идиоты! — выпалил он, готовясь в любую секунду выплёвывать капельки слюны вперемешку с оскорблениями. — Держите вора! Этот кусок меха сбегает, украв мои запасы семян! Его голос напоминал на шипение гуся, который наглым образом прогоняет глуповатых кур от своего участка. Взгляд шоколадных глаз искрились недовольством, а ощущения беспомощности неприятно кольнули по его гордости, что от этого его лицо становилось ещё краснее обычного ракообразного. Он стремительно направил взгляд в сторону уходящего неприятеля: маленький, с белоснежной словно первый снег шубкой и чёрными концами на ушах. Чересчур шустрый, что только поспеваешь наблюдать за его чёрными концами и следами от маленьких лап.        — Гаральд, да забудь про этот старый мешок! — из шумящей толпы кое-как выбрался запыхавшийся молодой человек. Его румяные от давления щёки было невозможно не заметить, а маленький рост был всем известен и поэтому его друзья чаще всего называли «крошка Билл». — Ты же знаешь, что сейчас время неспокойное, так почему же возмущаешься как неопытный подросток?!        Ярость в глазах полного мужчины было невозможно описать словами. В них было столько злости, ненависти к столь крошечному созданию, что прохожие могли лишь только отвести взгляды и нервно шептаться между собой. Гарольд громко фыркнул, а собравшаяся толпа вздрогнула от неожиданного шума со стороны статного на вид мужчины:        — Крошка Билл, какими же судьбами тебя занесло? — нахмурился он, но всё-таки не смотрел на молодого человека и прожигал взглядом дорожку, по которой сбежал несчастный преступник. — В любом случае, — добавил с тяжёлым вздохом, — тебя это никак не касается. Поэтому, будь другом, просто иди дальше по своим делам.        Билл лишь нахмурился на недовольный ответ, что даже подошёл ближе к старому знакомому и нагло положил ладонь на его широкое плечо: — А давай выпьем за встречу, м? — с лёгкой и приободряющей улыбкой спросил он. Полноватый мужчина промолчал, но взгляд уже не так сильно выражал какую-либо раздраженность, что очень радует. — Ты мне как раз расскажешь как твоя жизнь вообще проходит, а то от тебя всё известий никаких нет! Тут как раз неподалеку находится кафешка Адама.        — Ладно, Билл, — тяжело выдохнул мужчина, послушно следуя за приятелем. — Умеешь же ты уговаривать…        Они молча направились к кафешке, обходя посторонние взгляды стороной, лишь изредка смотря недовольными глазами на сборище, которое постепенно стало расходится в разные стороны извилистых дорог. Что же они ожидали? Зрелища? Очередной погони за несчастным зверьком? Есть множество вариантов, которые приходили каждому человеку в голову. Но кто же мог подумать о том, что на самом деле думает Гарольд? Его разум был затуманенным, но внешне оставался таким же спокойным…

***

       Холодный поток ветра обжигал лёгкие после каждого вдоха, а шерсть вставала дыбом от малейшего движения. Что делать? Куда бежать от чудовища, которого и человеком то назвать нельзя? Не все люди такие, нет… Просто у каждого человека — свой внутренний зверь. Он будет преследовать до самого конца, если уж понадобится, то будет разрушать всевозможные преграды на своём пути. Гордыня? Наверное, нет. Желание? Скорее всего. Кровь, деньги? Тоже как вариант, но у всех свои ценности этого прекрасного и одновременно жестокого мира разные.        У кого-то, возможно, самая любимая ценность — это наследственное украшение или, к примеру, тот же самый маленький зверёк, которого родители маленького мальчика или девочки смогли подарить в рождественскую ночь…        Все эти мысли прерывались из-за противного свиста холодного ветра. Бросающиеся на мордочку спутницы, колючие ветки замёрзших деревьев оставляли после каждой встречи неприятные, мелкие царапины на розовом носе и длинных ушах.        Зима с каждым годом становится суровее, а сама почва и территория истощается с каждым заходом солнца и белоснежная гладь искрилась, наполняясь миллионами мелких крупинок снежинок. Неприятные потоки ветров постепенно затихают, что очень радовало молоденькую крольчиху.        Её худощавое, но гибкое тело уже дрожало от усталости после очередной передышки на просторной территории заснеженного луга.        « — Осталось ещё немного, — думала несчастная, принюхиваясь чуть ли не к любой мелочи. — Подняться на овраг и дома… » Разве можно так жить, рискуя своей единственной жизнью ради таких мучений? Слово «выживание» она ненавидела больше всего на этом свете. Не имея семьи, близких родственников или хотя бы знакомых, крольчиха не могла ни на кого положиться, даже на чью-то оказанную помощь — отвечала недоверием. Слишком несправедливо, с такими мыслями обычно просыпалась она и с недовольством наблюдала из маленькой пещерки заманчивый свет.        Пересекая заснеженные препятствия под своими лапами, юная особа кряхтела и старалась не споткнуться от новообразовавшихся сугробов. Чертов этот мир, ругалась крольчиха и сжимала своими крепкими зубами тканевый мешок…        Она наконец-то добралась до желанного укрытия, расположив мешочек в самом укромном конце прохладной пещеры. Лапами перебирая сухие листья, тяжело вздыхала и посматривала за манящим своим внешним видом будущий обед. Интересно, если бы мир был бы немного добрее, то смог кто-нибудь взять к себе в тёплый дом?        — Люди слишком любят свободу, чтобы заботиться о ком-то ещё, — с некой печалью прошептала одиночка. — Такова их натура: любить или ненавидеть, равнодушные или эмоциональны… Они слишком не понятны для нашего леса, в котором есть только два желания — выжить и оставить после себя потомство.        Разбросав листья по всему туннелю, крольчиха приблизилась к мешочку, осторожно обнюхивая каждый сантиметр плотной ткани. Она сможет прожить ещё один день без страха за завтрашний день, который рано или поздно не сможет наступить для неё. Слишком молода, но слишком одинокая для этой жизни. Стоит ли ей искать кого-то или оставить всё как есть? Наверное, нет. Чувство привыкания к свободному образу жизни въелись очень хорошо, чтобы так просто избавиться от неё и позволить себе впустить в свой маленький мир кого-то ещё из своих собратьев, а смысл? Самцы уходят после того как воспользуются и больше не вернуться обратно, будто ничего не случилось и живут своей вольной судьбой, пока самки заботятся о потомстве.        — Помимо этой проблемы, — прошептала крольчиха, вдыхая сладкий аромат семян, что доносились из мешочка. — Есть проблемы и похуже самцов — охотники, из-за которых мы теряем то, что нам действительно дорого. А так хотелось бы счастья, чем всё это… Хочу просто отдохнуть…              Крольчиха уютнее устроилась в своём маленьком гнёздышке, поцарапанным носом утыкаясь в мягкие лапки и медленно проваливалась в мир прекрасных сновидений. Она наконец-то сможет отдохнуть, в последний раз вслушиваясь в тихий свист холодного ветерка и колючего снега…       

Мольба была услышана. Мягкие лучи, исходящие с самой луны, мягко касались места её маленькой пещеры.

Пророчество вновь будет исполнено. Осталось совсем немного до полного завершения, надо только потерпеть…