Любовь или наказание?

Прошлое бывает слишком тяжелым для того, чтобы повсюду носить его с собой. Иногда о нем стоит забыть ради будущего. Джоан Кэтлин Роулинг.

      Утро всегда преподносит ясность мыслей и хорошее настроение, а особенно, когда за день до этого ты ощущаешь прилив энергии и бесконечного счастья. Кажется, что вся жизнь наполняется яркими красками, мир становится теплее и уютнее, а каждая улыбка дарит незабываемое впечатление, откладывающееся в сердце. Иногда замечаешь, будто окружение искрится и двигается в такт твоему существованию, любая деталь создана именно для тебя. И в этот момент наступает блаженство и спокойствие. Уже даже не задумываешься о будущем или настоящем, а идешь в потоке времени, лишь вспоминая прошлое.       Маринетт последний год только и делала, что с тоской вспоминала прошлое, надеялась когда-нибудь вернуться, снова зажить теми мгновениями, отданными лишь ей, друзьям, геройству и Адриану. Именно из-за этого девушка и не замечала вокруг себя тех людей, которые по-настоящему были с ней, поддерживали и не давали унывать. Именно её родители всегда находились поблизости.       Мама в Нью-Йорке заменила ей Тикки из Парижа. Сабина теперь знала все секреты дочери, все её переживания и мечты. Мира же заменил Адриана, который всегда-всегда был на стороне Дюпен-Чэн, несмотря на положение, в котором та находилась. Будь он и Адрианом, и Котом Нуаром, никогда не забывал бы о чужих проблемах. А папа заменил Алию. Пусть Маринетт почти ничего и не рассказывала ему, Том всегда мог отметить, причём даже в самых неожиданных моментах, что Мира и Мари — идеальная, во всех отношениях, парочка.       Подводя итоги последнего года, можно было с точностью заключить, что жизнь Дюпен-Чэн кардинально изменилась. В основном, в лучшую сторону. Маринетт всё-таки стоит сделать вывод из всего, что произошло со дня переезда из Парижа. Главное было то, что часть тех воспоминаний, которые помогали ей сконцентрироваться, была наполнена счастливыми моментами. Ей уже семнадцать лет, и последний год выдался не из лёгких, но девушка выдержала это испытание и завершила с блеском.       Итак, что же из всего этого получалось?       Ну, во-первых, стоит отметить тот вечер на крыше со сводящим с ума Котом Нуаром. Да, возможно, это была ошибка, когда Мари ответила на загаданное им действие согласием, но момент-то был незабываем. Она до сих пор вспоминала то возбуждение, те неконтролируемые эмоции и мысли, сладкий вкус его губ, новый, необыкновенный опыт. Вторым необычайно важным воспоминанием для Дюпен-Чэн был тот вечер на её балконе, когда герои, наконец, отбросив маски, заключили между собой уже более серьёзные отношения, чем просто дружба. Когда Маринетт, затаив дыхание, ответила «да» на предложение стать девушкой Адриана. Но всё же самым потрясающем был тот момент, когда они стали встречаться официально, тогда уже принадлежали друг другу. Просыпались вместе и засыпали тоже, ходили в школу и на свидания. Были по-настоящему и неоспоримо счастливы вдвоём.       Но не каждая сказка так быстро заканчивается счастливым концом.       Тогда-то мама с папой и сообщили о переезде. Да, эта новость разочаровала абсолютно всех, а особенно — Маринетт и Адриана. Девушке казалось, что мир вокруг неё умер, застыл, всё смешалось в единый поток, а время исчезло. Она осталась одна, томимая кучами мыслей и переживаниями за свою судьбу. Тогда, на платформе перед отбытием поезда, когда Дюпен-Чэн в последний раз видела Агреста, ей навсегда запомнилось выражении его лица, и с какой тоской и жалостью тот смотрел на неё. Появилось предположение, будто судьба просто решила поиздеваться над их счастьем, над любовью, которой каждый добивался, прилагая огромные усилия. Но девушка понимала, что стоит жить дальше, несмотря на случившееся.       И её сказка вновь обрела светлость. Когда появился Мира.       Тот день запомнился Маринетт очень хорошо. Мама с папой отправили её в школу, причём лучшую в Нью-Йорке. Француженка успела познакомиться со многими людьми в классе. Учителя отметили её эскизы очень искусными. Но самое главное то, что ей удалось тогда упасть в руке Мираклу, что каким-то необыкновенным образом успел поймать её на лету и не дать удариться о жёсткий газон. В тот момент, казалось, они оба забыли обо всём. Дюпен-Чэн перестала думать о своих проблемах и переживаниях, смотря в бесконечно зелёные глаза Миры, с какой заботой, беспокойством и он смотрел на неё.       Моррисон сильно повлиял на её жизнь. Мало того, что просто согласился быть с ней, помог в трудной ситуации, так ещё и смог принять не своего ребёнка Маринетт. Его сердце было наполнено любовью, сочувствием, пониманием. Парень по-настоящему ценил и уважал чувства других, готов был любыми способами бороться за то, что считал любимым и значимым. Именно так он и боролся за жизнь мадемуазель Дюпен-Чэн. Как сопровождал её по разным странам, как отдавал все средства, «сжигал» своё собственное здоровье для того, чтобы сама француженка осталась в живых, вернулась к тем, кого любит и кто любит её.       И он смог достичь цели, а Маринетт получила наипрекраснейший подарок в этом году. Собственную семью. Теперь любой прохожий, завидев её, только и мог бы сказать: мол, эта девушка спасла бабушку мэра, рискуя здоровьем и себя, и ребёнка. Знали бы они, как была счастлива сама Мари. Всё-таки она осталась в живых, а ещё начала новую жизнь, которую непременно посветит своей дочери Энджи. Малышка же была просто прекрасной. Девушка ничуть не сожалела, что та внешне очень похожа на Адриана. Конечно, Мире немного неловко, находиться в обществе ребенка, напрямую доказывающего, что у его девушки кто-то был, но всё-таки он принимает девочку как собственную дочь. И такому раскладу были довольны все, включая Сабину с Томом, которые, как и Маринетт, души не чаяли в Энни.       Сама Энджи была очень красива. Каждый раз, когда француженка смотрела на это восьмое чудо света, то ей казалось, будто мир растворяется, а остаются лишь она и малышка. Девочка уже могла кое-как держать голову, когда её брали на руки, издавала какие-то незамысловатые звуки, почти никогда не плакала и была очень спокойным ребёнком. Конечно, Мари приходилось вставать посреди ночи, чтобы накормить эту принцессу, но та быстро успокаивалась, только покушав.       Но так как Мари приехала только вчера, то изучить свою дочь полностью ещё не смогла, а потому и провела рядом всю ночь — с ребёнком под крылом. Маме пришлось давать какие-то инструкции по поводу заботы о маленькой принцессе, и Дюпен-Чэн схватывала всё на лету, могла уже самостоятельно заботиться о малышке, даже при травме. Поднимать Энни было нельзя, но из своих объятий Маринетт её почти не отпускала, давая Сабине лишь перенести на пеленальный столик, где сама меняла дочери пелёнки и подгузники.       Короче говоря, в свою дочь Маринетт влюбилась так, как не любила никого прежде. Даже Адриана.

***

      Свой семнадцатый день рождения Дюпен-Чэн встретила вместе с Энни, лёжа на кровати в собственной комнате, которая была очень большая и просторная. Малышка посыпала у неё под боком, а девушка с умилением смотрела по полузакрытые глазки девочки и вздымающуюся при вздохах грудь. И как она могла допустить то, что эта принцесса чуть не погибла? Маринетт даже боялась подумать, что было бы, если это всё-таки произошло. При одной мысли о плохом исходе той попытки спасти пожилую женщину, внутренности девушки сжимались от страха, а желание не отпускать Энджи разрасталось с каждым разом всё больше и больше.       Любуясь её безмятежным видом, француженка даже не сразу заметила, как в комнату бесшумно прокралась Сабина, как она подошла к кровати и через плечо Мари посмотрела на своих детишек. Потом женщина осторожно положила свою ладонь на плечо собственной дочери, отчего та вздрогнула и повернулась лицом к маме. Сначала на лице её зависло какое-то испуганное выражение, сменившееся радушной улыбкой.       — С Днём Рождения! — торжественно прошептала китаянка и подкинула разноцветные вырезки из бумаги вверх, рассыпав по кровати и по голове Маринетт.       Девушка счастливо улыбнулась и встала с кровати, поблагодарив маму за эти поздравления. Потом снова повернулась в малышке, которая всё также безмятежно спала. На лице Сабины появилась еле заметная улыбка. Она была рада видеть, как её дочь относиться к своему положению, что не страдает и не отказывается от воспитания ребёнка, а искренне радуется рождению такого чуда. Похоже, она и вправду повзрослела, стала самостоятельной и уверенной в себе женщиной. Её не пугало ничего, ведь в душе всегда таилась искорка неугасающей надежды на лучшее.       — Сегодня что-то планируете? — в забытье спросила она у мамы, выводя женщину из транса бесконечного потока мыслей. Обе вышли из комнаты, оставив Энни дальше досматривать сны. Благо, кровать у Дюпен-Чэн в комнате была очень большая и широкая, так что малышка ни при каких бы условиях не упала.       Сабина вздохнула и улыбнулась.       — Миракл точно устроит тебе праздник. Он ещё вчера говорил, неужели, не помнишь? — уже более оживлённо и немного удивленно спросила мама.       — Из головы вылетело, — сконфузившись, призналась девушка, отводя взгляд.       — Понятно, не до этого тебе, — хмыкнула мадам Чэн, вспомнив, что весь вчерашний вечер Маринетт провела в компании своей дочери, разглядывая каждую черту её лица, каждый волосок, родинку и ресничку. Мира даже на секунду стал ревновать её к ребёнку.       В гостиной повсюду сновали незнакомые Маринетт люди. Стоило им с мамой войти, как один из мужиков чуть не сшиб их с ног, попутно извинившись. Все они только и делали, что пытались украсить комнату к предшествующему празднику в честь девушки. Какая-то полноватая женщина постоянно что-то им говорила, часто жестикулировала, а иногда позволяла себе крепкие, вульгарные выражения. Дюпен-Чэн даже удивилась тому, что не слышала её со второго этажа. Неужели, в доме такое хорошее шумоподавление? Эта незнакомка, одетая в юбку-карандаш, цокая каблучками, подошла к Сабине с дочерью и стала что-то говорить, причем с большой скоростью. Француженке она напомнила героиню мультфильма с разноцветными поняшками.       Так как её монолог мадемуазель Дюпен-Чэн не была готова воспринимать разумно, то решила поскорее «сделать ноги» из этого помещения. А на кухне столкнулась с отцом, который был занят приготовлением торта к празднику. Он был настолько сосредоточен на процессе готовки, что не сразу заметил дочь, уже несколько минут стоявшую позади. Когда же заметил, то с радостными воплями обнял её, поднял и стал «осыпать» поздравлениями и теплыми словами. Кое-как Мари удалось поблагодарить своего папу и ускользнуть в другую комнату.       Вот уже там она и встретила Миракла, сосредоточенно что-то пишущего на компьютере. Его брови были нахмурены, в глазах читалась какая-то мимолетная неуверенность и недоумение, а пальцами он стучал по столу от волнения.       — Что-то случилось? — тихо спросила Маринетт, когда подошла поближе и присела рядом с ним.       Мира улыбнулся, волнение и сосредоточенность тут же исчезли, сменившись радостным блеском в глазах. Он нежно обнял Мари и поцеловал в щечку. От таких его действий она слегка смутилась, а на щеках вступил лёгкий румянец. Парень крепко прижал её к себе и посадил на колени.       — С Днём Рождения, — прошептал он ей в ухо сводящим с ума голосом, девушка лишь искренне поблагодарила его, повторив свой вопрос. — С чего ты это взяла? — в недоумении уточнил он, приподняв брови.       — Ты был слишком сосредоточен и взволнован, — пояснила она, отстранившись. Маринетт посмотрела ему в глаза, а парень отвёл взгляд. На секунду в её душе зародилось какое-то непонятное чувство, было неприятно, что Миракл что-то от неё скрывает. Будто почувствовав тревогу мадемуазель, он стал говорить.       — Ничего страшного, но… Конкуренты наш бренд заваливают. Лучшую модель отбили, а у Агреста сын в высших рейтингах, хотя неизвестно: будет он на показе или нет, — как-то печально проговорил Моррисон, отводя взгляд. — И всё-таки буду надеяться, что нет. Месяцы твоего отсутствия сказались на нашей компании.       Дюпен-Чэн отвела взгляд. Ей не хотелось разговаривать о карьере Габриэля Агреста, о его моделях и тем более об Адриане. Она думала, что малейшие воспоминания о нём или друзьях заставят её вновь страдать и плакать, ведь, возможно, Мари не сможет увидеть их ещё минимум год. А ей очень хотелось хоть секунду поговорить с Алией, поделиться всем наболевшим за этот долгий промежуток времени, хотелось вновь погулять с ней или сходить в кино. Посплетничать об её отношениях с Нино, помечтать о будущих детях мадам Лейф. Наверное, эти мысли об обществе подруги будут следовать за ней все те годы, пока новый друг не появится в её жизни. Интересно, а как Алия справляется с обязанностями Ледибаг?       — Эй, Мари? — Миракл потряс её за плечо, заставив выйти из омута воспоминаний. — Всё хорошо?       — Да-да, конечно, — улыбнувшись, кивнула та и встала. — Лучше не бывает. Всё-таки у меня праздник.       И Дюпен-Чэн покинула комнату, вернувшись к дочери.

***

      У Алии Сезер этот день пошёл совершенно не так, как она планировала. Во-первых, нужно было отучиться в коллеже, причем получить больше хороших отметок, чтобы этот год, самый последний в учебном заведении, закончился лучше, чем остальные. Далее журналистка хотела сходить в магазин, чтобы купить шариков, украсить комнату, если вдруг удастся поговорить с Маринетт по видеосвязи. Ну и последнее - это сам разговор с подругой, на который Алия очень надеялась. Всё-таки уже многие, не только сама она и Нино с Адрианом, решили попробовать поболтать с бывшей одноклассницей. Первыми, если не считать Луку, вызвались Роуз и Джулека, когда сам Куффен рассказал, будто бы у трёх друзей есть номер Дюпен-Чэн. Аликс пересекла также своё упрямство и вместе с Кимом присоединилась к их затее. Макс отказался из-за малой вероятности.       Короче говоря, каждый из них планировал этот разговор, а сама Алия уверила друзей, что подготовит всё необходимое, повесит шарики или какие-нибудь другие украшения. Друзья поверили ей на слово, ведь видели большой энтузиазм в глазах своей подруги. Потому-то Сезер и отпросилась у мадам Бюстье пораньше с уроков, сославшись на головную боль. Она бы с радостью осталась досидеть на занятиях, только вот этот учебный день начался на редкость очень поздно. Пришли ученики на уроки к двум часам дня, а, значит, само учебное время закончится где-то около шести. И то лишь потому, что многие уроки просто-напросто отменили.       Но желаниям и действиям Алии было не суждено сбыться. А всё из-за «подоспевшего вовремя» Бражника вместе со своей очередной акумой. И вот не мог он подождать хотя бы несколько дней. Но нет, именно этот день принес журналистке приключения на её пятую точку, ничего не скажешь! И всё бы ничего, только вот бойня затянулась намного дольше, чем ожидала сама девушка. Благо, злодей оказался не настолько умён, но всё-таки быстро перемещался, угнаться за ним не удавалось даже с новыми способностями, которые использовали Ледибаг с Котом Нуаром. Кстати, в этот день блохастый напарник довольно сильно удивил божью коровку. Мало того, что он был сосредоточен на битве как никогда, так ещё и молчал постоянно, выполнял любые просьбы Алии, даже не обдумывая. Причем, выходило у него очень хорошо. Эту битву удалось выиграть лишь благодаря ему, ну и «Талисману Удачи».       После битвы герои традиционно стукнулись кулачками, и Кот бесшумно убежал, даже не попрощавшись. Сослался на то, будто спешил куда-то. Но задумываться о напарнике у журналистки времени не было, и Сезер смылась с крыши, куда уже прибыли обыденные папарацци.       Вот только, время своё она совершенно не рассчитала и поняла, что уже далеко за восемь, а ведь встреча с друзьями планировалась в семь! Они, должно быть, уже давным-давно ждут её у подъезда, если мама не впустила в квартиру. Перепрыгивая с крыши на крышу, блоггерша трансформировалась в маленьком переулке и издалека увидела своих одноклассников, восседающих на лавке около дома. Там были все, кроме Адриана и самой Сезер. Нино постоянно скидывал вызовы и снова набирал, но никакого действия это не производило, пока его девушка не перевоплотилась. Тут же раздался звонок, но Алия отключила смартфон, подбегая к друзьям. Через несколько мгновений Агрест тоже влился в общество. Они оба поспешно извинялись и оправдывались.       Когда же Сезер сказала, что ничего не успела подготовить потому, что заблудилась в улицах Парижа и зашла куда-то не туда, то огромное разочарование поселилось в душах друзей, которые сникли на глазах. Они были удручены, и сама девушка это понимала, но никак не могла изменить то, что геройский долг был превыше всего. Эх, жаль, что нельзя рассказать одноклассникам о том, что за это время полезного она успела сделать для города. Тогда бы не пришлось никакие оправдания придумывать, причины опозданий или сбегания с уроков, а жить себе в кайф.       Адриан совершенно ничего не сказал, не упрекнул, а лишь усмехнулся и как-то косо посмотрел на подругу. Как показалось журналистке, этот взгляд не сулил ничего хорошего. Быть может, он догадался, кто является Ледибаг? Эту мысль Сезер оттеснила подальше в своё сознание и вместе с друзьями зашла в свою квартиру. В это время, благо, дома совершенно никого не было.       Ничего украшать они не стали, лишь только обмолвились парой слов. Лука настраивал свою гитару и наигрывал какую-то весёленькую мелодию, тогда как другие свободно о чём-то беседовали друг с другом. Алия залезла в шкафчик, чтобы достать сим-карту и номер телефона Маринетт, выданный когда-то ей Габриэлем Агрестом и положила на кофейный столик перед друзьями. Потом она отошла к кухонному гарнитуру и заварила каждому гостю по чашке чая, сделала лёгкие бутерброды. Всё-таки они почти полтора часа прождали её на улице, надо быть гостеприимнее.       — Кто будет звонить? — спросила она, садясь на диван и ставя угощение рядом с сим-картой.       — А почему бы тебе это не сделать? Всё равно с одного номера звонок будет исходить? — спросила Аликс, вскинув свою бровь. Ким и Джулека с Роуз поддержали спортсменку-одноклассницу.       Алия неуверенно кивнула и вставила в свой смартфон американскую карточку. Когда она совершала все эти действия, то её руки заметно тряслись от внимания со стороны друзей, попивающих чай. После окончания процедуры, ей нужно было набрать знакомый мобильный номер. Да, он уже был в базе Сезер, вот только девушка не хотела, чтобы друзья узнали о тайных звонках подруге. Что также оставались безответными. Да и сейчас журналистка боялась, что Маринетт не ответит, друзья разочаруются и навсегда забудут о ней.       И Алия нажала на вызов.       Раздались громкие гудки, потому что девушка специально включила динамик. А вдруг подруга ответит? Должны же все её услышать. С каждой секундой Сезер было всё труднее держать телефон в ладони, ей казалось, что надежда снова потеряна, ведь если бы Дюпен-Чэн захотела ответить, то непременно бы это сделала. Быть может, она выяснила, кто ей звонит, и специально не отвечает. Вправду не хочет разговаривать с ними?       Тридцать секунд.       Автоответчик.       Ответа нет.       Аликс саркастически усмехнулась, Ким нахмурился, а Роуз пустила слезу, что-то прошептав себе под нос. Лука же вместе с Адрианом и Нино попросили снова позвонить, чтобы увериться. Друзья сбрасывали и набирали множество раз, но так и не дождались ответа. Сезер уже даже счёт времени потеряла. Сколько часов прошло? На улице же темно.       — А ты уверена, что это точно номер Маринетт? — спросил Лука, проведя пальцами по струнам. Из гитары послышалась тоскливая и безжизненная мелодия.       — Мой отец д-дал номер. М-мы уверены, — дрожащим голосом пробормотал Адриан, отводя взгляд. Следующие предложения дались ему с трудом, но парень должен был это сказать. — Дело не в номере, а в…       — В Маринетт, — твёрдо закончила за него Аликс, подкинув волейбольный мяч. Её лицо выражало какую-то простую безмятежность, будто Кюбдэль наперёд знала, что так всё и закончится. — Просто смиритесь уже. Она забыла нас, променяла. Мы для неё, можно сказать, никто! Если бы Маринетт и вправду хотела с нами общаться, то непременно нашла бы выход. Она Адриану пыталась признаться в любви два года, хоть это и было бессмысленно, всё же не сдалась! — жестами спортсменка показала на Агреста, смутившегося от её слов. — У неё в итоге получилось! А уж найти с нами связь для неё было бы простейшим делом! Маринетт — не Маринетт, если так просто сдалась. Я уже ни во что не верю… — и одноклассница Алии покинула квартиру, оставив в душе каждого какую-то смуту.       — И на что мы только надеялись? Аликс права. Маринетт бы не сдалась… — спросил Ким, следуя за ней. Джулека с Роуз извинились перед Алией, догоняя друзей.       Лука перевел взгляд на погрустневших знакомых. Казалось, Сезер была в комнате единственной, кто сохранил равнодушную мину на лице. Агрест же пытался всяческим способом отвести взгляд, рассматривал обои, потолок, кухонный гарнитур, но никак не смотрел на одноклассников. Нино просто пялился на собственные кроссовки. За окном давно стемнело, время было позднее.       — Вы не расстраивайтесь, — проговорил Куффен с улыбкой на лице и сыграл пару положительных нот для поднятия настроения. Он хотел прервать тягучее молчание, а также убрать витавшее напряжение. И ему это удалось, ведь уголки губ Алии слегка поднялись, а парни посмотрели на гитариста. — Как говорится: не везет в жизни, повезет в любви. В нашем же случае: не повезет один раз, повезет второй. Все получится.       И он, попрощавшись, тоже ушёл, оставив троицу в квартире Алии. Некоторое время друзья молчали, пока Лейф не решил заговорить.       — Поверить не могу, что всё так закончилось… — безжизненно пробормотал себе под нос Нино, падая на диван. — Чувак, ты это…не расстраивайся. Может, она занята. Всё-таки у Маринетт сегодня праздник. Быть может, предки устроили ей вечеринку…       — Она просто нам не отвечает! — вдруг выплюнула со злобой Алия. На её глазах Нино заметил слёзы разочарования и гнева, которые той кое-как удавалось сдерживать. — Я уже два месяца пыталась ей дозвониться! — в истерике рассказала журналистка, всплеснув руками. Ребятам оставалось лишь в недоумении смотреть на неё, ожидая объяснений. Которых, впрочем, не последовало. — И ничего! Я становлюсь на их сторону. Маринетт забыла нас.       И девушка убежала в свою комнату, захлопнув с шумом дверь. Ей казалось, что вся жизнь в этот момент оборвалась, что всё кончилось, все нервы были истрепаны. Именно этот день Алия запомнит надолго. День, когда она уверилась, что лучшая подруга кинула её, предала, забыла. Не хотелось ничего, кроме как перестать существовать, мыслить. Ведь весь разум занимала лишь одна Маринетт. Вот только, почему она так поступила? Должно же быть какое-то оправдание. Всё-таки правду Сезер принимать до сих пор не хотела.       — Я думаю, тебе не стоит так говорить, — проговорил писклявый голос из-за пазухи. — Конечно, Маринетт поступила нехорошо по отношению к вам, но… Ты не знаешь, что происходит в её жизни. Быть может, что-то случилось с ней, с её семьей. Вы же, наоборот, должны в неё верить. Алия, просто постарайся побороть в себе злобу. Знаешь же, до хорошего такие эмоции не доведут, — Тикки со спокойным выражением на мордочке зависла прямо перед красными от слёз глазами хозяйки и посмотрела в упор на неё.       — Н-но… — хотела было придумать оправдание та. Как вдруг снова улыбнулась. — Ты права. Мы действительно не можем упрекать Маринетт. Да и стоит дать ей еще шанс.       — Ты молодец! — воскликнула квами и подала Сезер её смартфон. — Позвони ей.       — Это ничем хорошим не закончится, Тикки. Я только снова буду злиться, — вздохнула журналистка, забирая у жучка тяжёлую ношу.       — Ты же сказала, что дашь ей шанс? — вновь напомнила та. — Так дай.       Алия несмело кивнула и набрала номер телефона.       Раздались привычные гудки, сменяющие друг друга медленно, но и в то же время быстро. Сердце Сезер было готово взорваться, а кровь так быстро неслась по сосудам, что те еле-еле выдерживали. Она уже убирала смартфон от уха, как вдруг тот завибрировал, и из динамиков раздался приглушённый голос. До ужаса знакомый и родной.       — Алло, кто со мной говорит?       Сердце Алии подскочило в груди. Маринетт ей ответила.

***

      Что могла сказать Маринетт о своём Дне Рождения? Весь день прошёл на «ура»! Её настроение было на высшем уровне, ведь все это время девушка провела в кругу семьи, хорошенько отдохнув. После разговора с Мираклом она ещё некоторое время провела в своей комнате, пока мама не принесла завтрак. Насладившись домашней выпечкой и ароматным кофе, Мари решила прогуляться по территории, только вот в это время проснулась Энджи, которую нужно было покормить и тоже вывести погулять. Сабина предложила прогулку в Нью-Йорке. Заодно, они б выбрали Дюпен-Чэн какие-нибудь наряды.       Собиралась Маринетт не спеша, ведь взять нужно было всё необходимое для Энни, если вдруг прогулка затянется на несколько часов, в чем девушка не сомневалась. Мира вызвал им такси до города и полчаса две мамы и две дочки провели в машине, разговаривая ни о чём. Сабина рассказывала своей дочери всё, что та успела пропустить за эти несколько месяцев, которые находилась в больнице. Француженка же с интересом выслушивала свою маму, с умилением наблюдая за малышкой, которая снова заснула.       В городе ничего не изменилось с последнего пребывания там Мари. Всё те же улицы с небоскрёбами, красивые здания, постоянные пробки и спешащие куда-то прохожие и туристы. Да и торговый центр, около которого ей посчастливилось спасти бабушку мэра, всё так же блистал и сиял. Благо, когда они зашли внутрь, никто даже и думать не мог, что Маринетт та самая девушка, несколько месяцев назад чуть не угробившая себя. Конечно, некоторые слегка косились на неё, но потом лишь отводили взгляд, будто ошиблись адресом. Сабина всё время поддерживала её.       За время пребывания в больнице, Дюпен-Чэн заметно убавила в весе, даже после рождения Энни живот у неё исчез. Благодаря этому, девушка могла выбрать любой наряд себе по душе. Купили ещё несколько одёжек для малышки и самой Сабины. На свой праздник Мари решила пойти в лёгком комплекте, состоявшем из юбки-солнца, причем желтоватого оттенка, а также коротенького пиджачка и блузки. Для Энджи подобрали миленькое платьице зелёного цвета. Выбирала его не Маринетт, потому оттенок и получился таким. Сама девушка купила дочери комбинезон джинсового цвета.       Домой они вернулись ближе к шести часам вечера. Француженке показалось, будто её дом прямо-таки сияет разноцветными огнями. Внутри он так вообще блистал, если считать все те шарики, ленточки и огоньки, которыми была украшена гостиная и столовая. Дюпен-Чэн была готова запрыгать на месте от переполняющего её восхищения.       Уложить дочь оказалось довольно простой задачей, а вот когда она спустилась вниз, то её тут же встретили родные и любимые люди, выкрикнувшие одновременно фразу «С Днём Рождения!».       Играла тихая и веселая музыка, под которую Маринетт успела станцевать с Мирой. Всё это время её не покидало какое-то мимолётное волнение, но чувство радости и счастья прямо захлёстывало изнутри. Благодаря ему, хотелось, чтобы эти моменты длились вечность, а день никогда не заканчивался. Но вскоре все сели за стол, а Сабина решила произнести тост.       — Думаю, что все мы собрались за этим столом не просто так, — китаянка обвела взглядом Рейнольда, Миру, Тома и остановилась на Маринетт. — Сегодня моей любимой и единственной дочери исполняется семнадцать лет. Хочу сказать, что эта дата намного больше, чем кажется. Следующий год принесет тебе уже взрослую жизнь, дорогая моя. И я очень рада, что рядом есть такие люди, что готовы поддержать тебя, несмотря ни на что. Рада, ведь ты нашла своё счастье, у тебя теперь есть собственная семья, за которую ты также в ответе. Потому мы с Томом и решили подарить тебе… поездку на море в Таиланд. Будем надеяться, что вам с Мирой это пойдёт на пользу, — женщина подмигнула пареньку, который слегка покраснел.       — Ох, мам, спасибо! — не заметив никакого намёка, поблагодарила Маринетт, обнимая родителей. — Вы у меня самые-самые лучшие! Что бы я без вас делала?       — Ну, уж точно не жила бы, — в шутку хмыкнул Том.       Мира и Мари рассмеялись, поняв его своеобразный анекдот.       — Теперь, я думаю, мой тост? — уточнил отец Миракла, поднимаясь из-за стола. Он посмотрел в глаза девушки. — Мы с тобой, юная леди, знакомы не так-то и много времени, но… я могу с точностью сказать, что успел тебя хорошо изучить. Ты довольно милая, верная и искренняя, что в будущем тебе поможет с достижением высот. А также ты, Маринетт, ужасно безрассудная, но ответственная. Я тебе лишь пожелаю иногда думать головой, а не совершать какие-то необдуманные поступки. Ни к чему хорошему это не приводит, знай! — девушка отвела взгляд, а Миракл ободряюще улыбнулся. — Ещё я очень доволен, что мой сын смог найти такую добрую и любящую девушку, готовую ради других людей даже умереть. Ты потрясающая, Маринетт. И заслуживаешь лучшего подарка на свой день рождения. Ну, а мой ты уже получила. Надеюсь, что он тебя не разочаровал? — Рейнольд обвёл взглядом дом и посмотрел на Дюпен-Чэн.       — Ну что вы! Нет, конечно! Спасибо огромное, мистер Моррисон! — искренне и с чувством поблагодарила та, поднимая бокал.       Наконец, встал Мира. Он обогнул стол и подошел в притык к Мари, взяв её ладони в свои.       — Мари… Я хочу сказать, что очень счастлив рядом с тобой, что ты появилась в моей жизни — это просто какое-то везение. Ты единственная понимаешь меня, мои проблемы тебе давались так легко, и ты всегда могла находить выход из любой запутанной ситуации. Не испугалась даже ответственности, пришедшей с рождением твоей дочери. Не побоялась рискнуть жизнью, спасая ту старенькую женщину. И ты боролась за свою жизнь, ты хотела вернуться, и я рад, что смогла, — он говорил с какой-то мимолётной таинственностью, разгадать которую даже сама Дюпен-Чэн была не в силах. — Я свой день уже без тебя не представляю, не могу представить и того, что делал, если бы ты не вернулась. Потому-то и хочу быть рядом с тобой всегда. Пока смерть не разлучит нас… — Маринетт округлила глаза, а сердце забилось сильнее и чаще. Мира засунул руку в карман и присел перед девушкой на одно колено, пока взрослые затаили дыхание. — Маринетт Дюпен-Чэн, ты выйдешь за меня замуж?       Девушка сглотнула. Воцарилась долгая пауза, которую прервать могла только она сама. В голове Мари проносились миллионы мыслей, ничего толкового ей так и не дающие. Она вспомнила день, когда Адриан протянул ей зонт, навсегда украв её сердце. Вспомнила, как снова и снова пыталась признаться ему в любви, а он постоянно отдергивал и отстранял её. Как сама, будучи Ледибаг ни разу не давала шанса самому Коту, как между ними никогда не было понимания. А ещё… как Маринетт желала быть вместе с ним, иметь от него детей, вместе встречать рассвет и засыпать на закате, быть счастливой во веки веков. И любить только Адриана.       В этом и была вся загвостка, как поняла вдруг сама девушка. Агрест никогда не любил её, как Маринетт, если не считать последней недели перед переездом. Он не замечал свою робкую и скромную одноклассницу, а был очарован образом уверенной в себе героине Парижа. Также и Дюпен-Чэн. Кот Нуар никогда не интересовал её, она не представляла себя рядом с ним его девушкой, её мечты полностью поглотил идеальный образ Адриана Агреста.       «Мы любили всего лишь идеалы друг друга, а самих себя не замечали», — с каплей грусти подумала она.       Миракл же принял Маринетт такой, какая она есть. Не испугался даже её ребёнка. Он искренне любил её, и Мари надеялась, что когда-нибудь сможет также смотреть и на него. Быть может, замужество только поможет этому?       — Я согласна! — выдохнула она, а Мира в ответ надел на её палец алмазное кольцо и поцеловал в губы, пока взрослые радовались жизни и поздравляли их.

***

      День рождения у Маринетт и вправду прошёл просто потрясающе. Около девяти часов вечера они решили заканчивать праздник, ведь ребёнок дома. Миракл весь вечер болтал о том, как он счастлив, а девушка уговорила его сыграть свадьбу лишь после того, как она окончит университет и устроится на работу. Благодаря поддержке со стороны отца и мамы, парня удалось уговорить. Всё-таки не дело заключать брак в семнадцать лет, ещё не окончив среднее обучение. На том и порешили.       После того, как Миракл с отцом покинули дом Мари, то девушка поднялась в комнату, чтобы покормить свою дочь. Энни проснулась ненадолго, немного пришлось занять её погремушками, а уже потом девочка снова сладко засопела. Дюпен-Чэн даже представить себе не могла, как будет учиться, оставив свою дочь. Конечно, мама прекрасно справлялась с этой принцессой, но сама девушка будет жутко скучать по ней, пребывая в учебном заведении.       Перед тем, как лечь спать, Маринетт решила проверить оставленный в комнате телефон. Как оказалось, тот незнакомый номер, про который ей сообщил Миракл, пытался дозвониться до неё несколько десятков раз. Быть может, это кто-то решил её поздравить с праздником? Хотя мало кому был известен её американский мобильный.       Только-только она хотела перезвонить, как вдруг звонок сам раздался. Благо, звук она успела выключить, хоть это и заняло некоторое время. Девушка нажала на зелёную трубочку принятия вызова и поднесла смартфон к уху.       — Алло, кто со мной говорит? — радушно спросила она.       С той стороны послышался то ли изумлённый вздох, то ли шум, в общем, что-то странное. Потом раздался знакомый голос.       — Маринетт, это ты? — он дрожал, даже прерывался. — Или мы всё-таки ошиблись номером?       Дюпен-Чэн нахмурилась. Она понимала, что слышала этот голос раньше, но вот чей он, так сообразить и не могла.       — Да, это я. А вы кто? — уточнила уже более равнодушно девушка. В душе поселилось какое-то подозрение.       — Ты что, меня не узнала? — радостно спросил кто-то. — Это же я, Алия!       В это время в голове Маринетт что-то щелкнуло, а сердце совершило какой-то неоднозначный кульбит в груди. На секунду её дыхание прервалось, а мозг перестал мыслить разумно. Больших усилий Мари удавалось держать телефон около уха.       — Алия? — выдохнула девушка. Эти слова давались с трудом. — Т-ты… но… как?       — О, господи! — казалось, подруга испытывает похожие эмоции, что и сама француженка. — Не могу поверить, что говорю с тобой спустя этот год! Я же пыталась дозвониться тебе два месяца, но ты постоянно не отвечала! Но Ти… моя подруга уверяла меня не сдаваться. Это невероятно, что ты ответила…       На секунду Дюпен-Чэн стало совестно перед подругой, но сказать, что попала в большую передрягу и чуть не умерла, не решилась. Но она была благодарна своей (точнее, уже не своей квами), что та не утратила надежду. А ещё заодно и Алию поддерживала. И неловко стало уже перед самой Тикки.       — Прости… У меня были проблемы, — жалостливо пробормотала девушка. Мари попыталась вложить в свои слова максимум раскаяния. — Но я рада, что ты позвонила. Только вот, откуда у тебя мой номер?       — Габриэль Агрест дал! Мы же почти всем классом хотели тебя поздравить… Ой, точно! С Днём Рождения! — похоже, Сезер тоже слегка смутилась. Из-за того, что нынешнюю Ледибаг переполняли эмоции от разговора с лучшей подругой, она уже и думать забыла о её дне рождения, по случаю чего и звонила.       Маринетт искренне рассмеялась. Ей стало очень хорошо от того, что Алия снова появилась в жизни. До этого Дюпен-Чэн думала, что если прошлое снова вклинится в жизненный путь, то от этого станет только хуже. Сейчас же, разговаривая по телефону с Сезер, слыша её голос, который на протяжении нескольких лет только и делал, что поддерживал, Мари ощущала лишь спокойствие на душе и радость. Все страшные воспоминания ушли далеко-далеко. Теперь они навевали лишь радость жизни.       — Спасибо! Как у вас дела?       — Всё хорошо, наверное. Новая Ледибаг появилась, если тебе интересно! — с каплей хвастовства поведала журналистка. Её подруга хмыкнула. — Я закрыла свой «Ледиблог», чтобы ей не мешать. Бражник перестал нападать на город каждые полчаса. Наверное, постепенно уходит в отставку. Ну, мы… То есть, Кот Нуар и Ледибаг на это надеются.       — Здорово! — радостно проговорила бывшая героиня, смутившаяся лишь от того, что подруга чуть не раскрыла ей свою тайну личности. Хотя на эмоциях и сама Мари могла всякого наговорить. — Я смотрела новости, только это было давно. Должна сказать, что Ледибаг очень быстро, так сказать, вливается в свою профессию, — ей хотелось хоть как-то похвалить Алию за её старания в спасении Парижа. Тикки поддерживала журналистку, но похвала со стороны лучшей подруги тоже была важна. Дюпен-Чэн знала это на личном опыте.       — Ох, наверное, ты права… — кажется, подруга зарделась. — Погоди-погоди! Я сейчас Нино и Адриана позову, они хотели с тобой поболтать…       — Не надо! — слишком громко выкрикнула Маринетт, прервав Сезер. Она слегка покачала дочь, вздрогнувшую от резкого повышения громкости. — Я не уверена, что готова сейчас разговаривать с Адрианом или даже Нино. Давай наш разговор останется строго конфиденциальным? — она просто знала, что не сможет говорить с парнем, скрывая то, что у него есть дочь. Даже что сама уже встречается с другим. Интересно, а Агрест нашёл себе другую девушку?       — Э-э, хорошо. Но почему?       — Не могу сказать, прости… — призналась та. За последний год разучилась кому-либо рассказывать свои секреты, кроме мамы. И сейчас тоже боялась рассказать Алие правду. Неизвестно, как она среагирует, узнав обо всём. Быть может, расскажет Адриану?       — Ладно, — протянула та с каплей грусти в голосе. — Не можешь, так не говори. И всё-таки я очень рада, что смогла услышать тебя!       Мари улыбнулась.       — Я тоже.

Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Вы все равно встретитесь, даже не лично. Мальчики краше цветов.