Любовь или наказание?

      Мечтай… Мечтай со мной,       Свой путь открой, И улетим мы за луной…       Лишь солнца свет Открой глаза,       И ты пойми, Что мечтаю я…       За солнцем я Давно слежу,       Глаза закрою И усну…       Взойдёт она, Наша луна,       И скажет нам: «Мечтайте всегда!»       Маринетт улыбнулась и погладила Энджи по голове так, чтобы та не проснулась. Она уже давным-давно посыпала, «разгуливала» по царству Морфея. Сама Дюпен-Чэн успела уже трижды спеть придуманную колыбельную для дочери. Она казалась ей довольно лёгкой и милой, а также тонкой и нежной, прямо как сама малышка.       За последние несколько месяцев в жизни Маринетт произошли кардинальные изменения. Она не знала как к этому относиться, потому постоянно пыталась находиться с кем-то рядом, чтобы не загружать себя ненужными мыслями о будущем, настоящем или, к великому сожалению, прошлом. Ведь именно оно преследовало ее на протяжении трёх с половиной месяцев. Точнее, не именно прошлое, а Алия Сезер, с которой Мари удосуживалась общаться вечером каждый день. Подруга постоянно спрашивала про её дела, про жизнь, а та отвечала невнятно, ведь про свою жизнь вообще говорить не хотела. Зато журналистка с большой охотой рассказывала о своих приключениях, вот только, в третьем лице.       Алия любила без умолку твердить о Ледибаг и её напарнике, что в очередной раз спасли Париж от бесконечных Акум. Она даже навела Мари на ее старые мысли о том, что люди уже совершенно не боятся всех этих злодеев, а даже при их нападениях живут себе припеваючи, ходят по магазинам, театрам, кино, даже не задумываясь об укромном месте. Знают ведь люди: попадут под атаку акуманизированного, так герои Парижа всё равно спасут их, излечат, да ещё и домой бесплатно доставят. Эдакий геройский транспорт, как по телефону отгуливалась Сезер. Несколько раз она даже чуть снова не проболталась о своей второй тайной сущности, но Мари пыталась сделать вид, будто совершенно ничего не заметила. Причём это приходилось делать при каждом разговоре.       Всё дело было в том, что бывшая одноклассница просто обожала рассказывать об их с Котом Нуаром патрулях, проходимых лично между ними двумя, потому Сезер пыталась как можно осторожнее рассказывать о разговорах, также случавшихся между напарниками. Поведала, что зачастую Кот давал ей дельные советы, хоть и велел отказаться от дружбы с самой Маринетт. Дюпен-Чэн оставалось лишь тихо посмеиваться. Всё-таки Адриан не знал, кто скрывается под маской нынешней Ледибаг. Если б узнал, тогда бы точно было не здорово. Личности героев Парижа должны быть строго конфиденциальными, секретными. Алия не знает, кто такой Кот, а Кот, в свою очередь, не знает, кто такая Ледибаг. Одна лишь Маринетт является посредницей между ними, знающей о секретах друзей.       Но такой расклад девушку совершенно не напрягал. В данный момент француженка была озабочена лишь тем, что у ее дочери начали прорезаться зубы, а сама Энни зачастую любила по-пластунски обследовать их хозяйство совершенно инкогнито. В том смысле, что уследить за этой мелкой светловолосой принцессой было совершенно невыполнимым делом. Да ещё и просыпалась она почти каждые два часа ночью из-за температуры и боли в дёснах, отчего на уши подымался весь дом, а не только сама Мари.       После дня рождения Маринетт и праздника, который устроил для неё Миракл прошло уже три месяца. Снова сентябрь, напоминавший ей об утрате, которую девушка понесла, когда уехала из города любви. Именно в это время года в душе поселяются одиночество и грусть. Но в этом году Дюпен-Чэн очень надеялась, что ее Жизнь и вправду изменится. Станет намного ярче, красочней экстравагантней. Ей хотелось чего-то особенного.       Подарок мамы и папы послужил каким-то небывалым толчком к новым стремлениям. Они с Мирой на десять дней смогли отправиться в отпуск в Таиланд, где довольно хорошо отдохнули, зарядились ультрафиолетом для предстоящей осени. На море было тихо и спокойно, даже туристы и другие отдыхающие не мешали парочке наслаждаться обществом друг друга. Алия почти не звонила в то время, так как телефоны были вне зоны доступа, а для разговора с родителями Маринетт и ее парень включали мобильники лишь по утрам, когда Энни уже просыпалась.       В июле Дюпен-Чэн удалось подать документы в университет, где обучают дизайнерскому мастерству. Она хотела публично заявить о своих намерениях, чтобы именно ее обозвали тем самым знаменитым модельером, работавшим на компанию Моррисона. Там, кстати, дела налаживались, несмотря на проваленный некогда показ в Норвегии. Да и в университете мадемуазель утвердили, а к учебе все приступали только после итогов экзаменов в школах или коллежах. Как раз таки эти самые тесты она сдала в начале августа, их сразу же проверили и отправили в универ. Высшие баллы, даже упуская момент, когда девушка не училась в школе, были ей обеспечены. Конечно, в бумагах были обозначены часы, которые посвятила она учебе, но баллы в этой ситуации значили больше, чем просто часики. Да и цели у Маринетт были довольно значимые и высокие. Девушка хотела добиться того, о чем мечтала многие годы, и добьётся своего, чего бы ей это ни стоило!       Перед началом учёбы между ней и родителями состоялся серьезный разговор. Это касалось и Маринетт и Энни. Дело в том, что сама Дюпен-Чэн планировала ни на секунду не оставлять свою дочь, забрать с собой в город, где для неё уже сняли квартиру. Родители же были против такой затеи. Всё-таки их дочь должна учиться, да и ребёнка во время занятий ей оставить было просто-напросто не с кем. Пришлось много времени потратить на уговоры Мари, что долгое время сопротивлялась. Но вскоре девушка встала на правильную сторону, взяв обещание со старших, что будет приезжать по выходным. Ведь на неделе времени на получасовые поездки туда и обратно совершенно не было!       Тогда уже Сабина и Том начали думать о проблемах, свалившихся на их плечи. У них самих было столько дел, что присматривать за пятимесячным ребёнком казалось одним из худших вариантов времяпровождения. Конечно, Том мог и сам справиться со всеми обязанностями, которыми его загрузили в пекарне, но помощь жены в это время была нужна как никогда. Маринетт тогда очень возмущалась, родителям кое-как удалось отправить дочь в город, а сами они подали заявление в агенство и вскоре нашли прекрасную няню для малышки.       С ней тоже произошли изменения за три месяца. Во-первых, это начавшиеся прорезаться молочные зубы, из-за которых страдала не только няня первые несколько недель, но и сама Мари, не желавшая отпускать своё чадо до начала учёбы в университете. Во-вторых, это внешность девочки. При рождении волосы у нее были тёмные, Дюпен-Чэн очень надеялась, что так и будет дальше, только вот, вскоре окрас ее локонов начал постепенно меняться, причем на какой-то золотистый оттенок. Мало было того, что у Энджи были глаза зелёные, так природа решила подарить ей ещё и волосы как у Адриана. Причём, ее шевелюра была такой же пушистой и густой, как у отца.       Иногда Маринетт нравилось часами гладить дочку по голове, успокаивать себя. В этот момент ее одолевали разнообразные чувства, даже казалось, что по голове она гладит не Энни, а самого Адриана. В эти мгновения хотелось вновь увидеть своего Котёнка, обнять его, потрепать по густой шевелюре, которую он потом снова попытается неряшливо преобразовать в «укладку». Кот отшутится или выдаст из себя очередной замурчательный каламбур, а сама Маринетт закатит глаза и пихнет его локтем в бок, скромно покраснев.       Когда девушка думала о нем, то ее мысли сворачивались в сплошной клубок разнообразных и непонятных ей самой эмоций. Изнутри они ее пожирали, заставляли иногда на несколько часов забыться, отойти от реальности, и по-настоящему окунуться в омут воспоминаний. Дюпен-Чэн вспоминала абсолютно всё: первый поцелуй, первую встречу, злополучную жвачку, как свалилась на этого человека с неба, словно «снег в мае». И ей совершенно точно нравилось думать об этом. Ведь Мари чувствовала, как по телу разливается тягучий приятный джем, как просачивается в сосуды, заставляя тело содрогаться, руки потеть, а улыбке появляться на лице. Она была все той же: блаженной, глупой, нервозной — такой, какой представала перед Адрианом в попытках что-либо сказать или сделать.       Конечно, Маринетт признавала, что ей нравится это, но пыталась отпустить свои чувства, вспыхнувшие, казалось, с новой невиданной силой. Эти мысли мешали сосредоточится на одном. Они врывались в подсознание нарочно, будто пытаясь что-то доказать ей.       Что она не любит Миру.       Но сдаваться Дюпен-Чэн ни при каких условиях не собиралась. Даже если мысли об Адриане будут докучать ей изо дня в день, она все равно будет верна Мираклу, постарается думать только о нем, полюбить его и жить вместе долго и счастливо, как в любой другой сказке про принца и принцессу.       А ведь жизнь Маринетт была так похожа на сказку, в которой она та самая Золушка, Мира — прекрасный принц, а Адриан… Адриан — парень ее мечты.

***

      Существование Адриана напоминало ему сплошной сон, которому ни конца ни края нет. Казалось, что вся жизнь плывет медленно, словно в вакууме, в подсознании, во сне. Только вот этот сон был отнюдь не радостным и счастливым, а сущим кошмаром. Хотелось, чтобы он поскорее закончился, чтобы Агрест в один момент проснулся рядом с Маринетт, пожаловался на приснившееся, а девушка, погладив его по голове, сказала: мол, все будет хорошо. Она бы смотрела на него лучистыми, словно цветущие васильки, глазами, от блеска которых на его душе стало бы легко и непринужденно.       Но этот сон не заканчивался, как бы ни желал Адриан. Наоборот, принимал все больше неожиданные обороты, затрудняя жизнь.       Три месяца каникул прошли в забытьи, никак не отразившись в памяти. Не было каких-то моментов, с которыми не хотелось расставаться, ни впечатлений, ни знакомств — ничего! Ну, если только учитывать, что Бражник снова взял отгул, а отец Адриана смылся из Франции для очередного показа. Один из которых они блистательно завершили, чему Габриэль был несказанно рад. Сын его счастлив был лишь тому, что этим летом ему было позволено проводить время так, как самому хотелось.       Снова предлагали поездку в какой-то загородный лагерь от коллежа. Так сказать, последний подарок выпускникам. Многие согласились. Знал бы Адриан, что Бражник перестанет терроризировать город, то тоже с радостью б укатил куда-нибудь на природу. Но Коту Нуару и его напарнице нужно было иногда всё-таки заявляться на улицах Парижа, предотвращать некие аварии, драки и похожие случаи. Для героев это было раз плюнуть, а вот для парижан успехом и гордостью за своих защитников. Они все так же аплодировали, брали автографы.       Что насчёт коллежа… Агрест с неминуемым успехом сдал все экзамены в учебном заведении, почти что сразу поступил в университет на переводчика с китайского языка. Дополнительно парень стал обучаться ещё и испанскому с немецким. Он хотел путешествовать по разным странам, открыть собственный бизнес для переводчиков, а уже потом найти Маринетт. Всё-таки, если его мечты и вправду сбудутся, то Агрест хотел сразу же рвануть в Нью-Йорк, отыскать свою Леди, жениться на ней и воплотить заветное будущее с собственным домом, хомячком и тремя детьми. Вот было бы здорово!       — Мечтай дальше! — фыркая, приговаривал Плагг, наслаждаясь вкусом десятимиллионного куска пахучего камамбера. — Когда же ты уже поймёшь, что не хочет Маринетт с тобой дело иметь. Прислушался бы лучше к одноклассникам. — он на секунду задумался, а уши встали торчком. — Хотя оптимальный для тебя сейчас вариант — это найти девушку для отношений. Быть может, в этом случае ты забудешь свою Ле-е-ндибаг! — пропел квами, поглаживая лапкой свою «любовь».       Агрест возмущённо надулся, а щеки покраснении от негодования. Плагг постоянно пытался как-то подколоть его и чувства хозяина к Ледибаг. Будто бы квами не понимал, насколько важна для этого парня бывшая супергероиня. Что именно она подарила ему надежду, чувства и любовь, которой ему не хватало многие годы. Если б Адриан раньше узнал о конкурсе, переезде или личности напарницы, то ни за что бы не отпустил эту девушку. А в той ситуации, которая приключилась, выбора ни ему, ни Маринетт не дали.       Они просто распрощались и всё.       — Фу, Плагг! — задав нос и расправив края белой футболки, поморщился модель. — Ты же знаешь, что никого я не смогу полюбить так, как Маринетт. Она слишком идеальна…       — Так идеальна, что бросила тебя здесь одного с бесконечной любовью к ней самой, не звонит, не пишет и вообще знать не хочет! — хохотнул подопечный. — Эх, вот бы у меня такая же любовь с Тикки была!       — Ты влюблён в Тикки? — пропустив мимо ушей очередное издевательство со стороны маленького котенка, с явным намёком спросил парень.       — Что-о?! Нет! С чего ты это взял?       — Ты сам сказал.       — Я не это имел в виду, — равнодушно закатил глаза квами, спрятав сыр в собственную тумбочку. — Я говорю о том, что лучше, если бы я не видел Тикки, не разговаривал, ясно?       — Ага, — кивнул тот. Парень нажал какую-то кнопку на телефоне и стал мельтешить по комнате, натягивая чёрные джинсы. — Плагг, давай скорее, нас Нино уже ждет.       — У тебя же патруль, нет? — выгнув невидимую чёрную бровь, вопросил сыроед.       — Аграх! Какой же ты забывчивый! Я с Ледибаг договорился, что она одна сегодня пройдётся по улицам, а завтра уже я… Пора тебе память лечить! — выдав это, Адриан не стал дожидаться возмущений со стороны котёнка, а сунул его в карман и выбежал из дома.

***

      Нино Лейф давно уже славился своим легким и дружелюбным характером, а также значительной выдержкой и терпеливостью. Потому, прождав своего друга больше получаса в назначенном месте, он не вспылил, а наоборот улыбнулся и дружески пожал руку своему корешу.       В последнее время события в жизни Нино сменяли друг друга так быстро, что он даже удивлялся исходам, к которым приходил в конце каждого месяца. Всё-таки он не парился по поводу увлеченности его друга Маринетт так, как это делала Алия, но и никогда не загонял себя по поводу ее «предательства», знал ведь, что Дюпен-Чэн никого не предавала. Когда Лейф был влюблён в эту девушку больше трёх лет назад, то смог изучить ее, пусть и не настолько хорошо, как она Адриана, но все равно мог с точностью заявить: не в интересах Маринетт бросать или предавать своих друзей.       С Алией его отношения за лето стали каким-то натянутыми и непостоянными. Они то ругались, то мирились, то снова ругались и так по кругу. Из-за этого долгое время Нино проводил в одиночестве, изредка встречаясь со своим лучшим другом, чтобы поведать «сложности отношений с девушками». Только вот истории его не заинтересовывали Агреста. На протяжении всей беседы он просто шёл сбоку, кивая, поддакивая, но совершенно не вслушиваясь в речь диджея. Стоило Нино на секунду употребить имя Маринетт в своём монологе, как сына дизайнера будто током ударяло, он возвращался к реальности и переспрашивал вопрос со смущенным видом.       Кроме ругательств с Алией происходили и другие странные ситуации. Она бывало пропускала свидания, а иногда вообще отказывалась и не приходила на них, и изредка опаздывала. На все вопросы, задаваемые парнем отвечала лишь: «не успела», «не смогла», «забыла». Но в то же время самому Нино казалось, что его девушка чего-то недоговаривает. Более того, в последние месяцы бывшая журналистка ходила с улыбкой от уха до уха. Самым странным было то, что она прекратила общение с Адрианом, а причины этой перемены так и не называла. Сезер просто отвечала: мол, времени на встречи с ним нет. Вот только на встречи с самим Лейфом у него хоть в меньшей мере, но и есть минутка, а если та узнавала, что Агрест в списке приглашённых, то тут же отказывалась. И сейчас Нино надеялся снова сходить втроём с друзьями в кино.       Алия отказалась.       В этом весь ответ. Конечно, в этот раз девушка не отказывалась именно от общения с Адрианом (да и никогда открыто не заявляла о том, что именно с ним не хочет пересекаться), только написала: «Нино, у меня важные дела. Не смогу прийти. Прости!» и на этом все. Почему Алия так резко поменяла своё отношение к однокласснику, было совершенно непонятно. Сначала Лейф думал, что это связано с тем злополучным звонком Маринетт, не обвенчавшимся успехом. Но когда он об этом спрашивал саму Сезер, то та с совершенно растерянным видом спрашивала, какой именно звонок он имеет ввиду. Естественно было заметно, что девушка напрочь забыла о том вечере. Получается, дело совершенно не в нем. Но тогда в чем?       — Где Алия? — прервал его мысли только что подбежавший Адриан, дыхание которого сбилось от быстрого бега. По его виду можно было уяснить, что друг искренне раскаивается из-за опоздания. Но и недоумение присутствовало на его лице.       Нино тяжко вздохнул, возведя руки к небу.       — За Ледибаг охотится.       — Она ж вроде закрыла блог? Или я что-то пропустил за то время, пока мы с ней не общались? — бровь Агреста сама собой выгнулась, а на лбу выступили едва уловимые морщинки от напряжения.       — Ну-у, можно и так сказать, — как-то тихо и сконфуженно пробурчал диджей, отведя глаза куда-то в сторону — на безмятежное течение Сены. Потом снова вздохнул. — Она решила за лето пополнить свой Инстаграм, но в коллекции, как говорит сама Алия, не хватает фоток её с новой Ледибаг. Сам понимаешь.       Адриан кивнул и задумался.       Некоторое время друзья простояли ещё на берегу у Сены, потом прошлись по торговому центру, слушая разнообразные зарубежные хиты, которые сейчас были популярны в мире. Также они зашли в какой-то ювелирный, где Лейф купил своей девушке подарок в честь начала учебного года. Кстати, в университет они поступили один. Только вот Алия на факультет журналистики, а он на диджея. Иногда это считается профессией. Всё-таки не зря в рестораны и клубы они устраиваются.       Адриан в свою очередь рассказывал об экзаменах, благодаря которым он смог поступить в университет на переводчика. Говорил, как сильно изменилась его жизнь после того, как Габриэль Агрест уехал из особняка. Что парню стало более спокойно и свободно на душе. Диджей с интересом выслушивал его рассказы о жизни без родителя, изредка перебивал, задавал вопросы.       Но всё-таки постоянно думал об Алие.       А когда увидел пролетающую над ними Ледибаг и подавно.       — Смотри! Там Ледибаг приземлилась! Нужно скорее у неё про Алию уточнить! — заплетающимся языком проговорит Лейф и побежал в сторону переулка, куда только что спрыгнула героиня.       — Не думаю, что это хороша идея, — из кармана проворчал Плагг, а Адриан кивнул. — Останови его, черепаха!       — А, что? Точно! Нино! — он начал догонять друга, только во тот уже успел забежать в переулок. А Адриан вслед за ним.       Прямо во время трансформации Ледибаг обратно в себя.       В Алию Сезер.       Она только-только повернула голову в сторону, когда Тикки как-то жалобно пискнула, как Нино в шоке выдохнул:       — Т-ты… Ледибаг.