Любовь или наказание?

Не прилагай столько усилий, всё самое лучшее случается неожиданно. Габриэль Гарсиа Маркес.

      Когда Маринетт ещё обучалась в коллеже, то учителя постоянно ей твердили, будто обучение в колледже или университете намного сложнее: нужна большая ответственность, прилежность, свободное время. Только вот у самой Дюпен-Чэн времени практически не было, но, каким-то чудом, она могла и учиться на отлично, и успевать повидать родных. Дни проходили в спокойствии, ведь никто практически к ней не приставал и не донимал. С дочерью, которой через неделю исполнится уже девять месяцев, виделась мадемуазель лишь раз в неделю (если не считать видео-звонков домой). Это иногда её расстраивало, а иногда и утешало. Всё-таки хоть какое-то время они видятся. А за Энджи постоянно приглядывают то няня, то Сабина.       Дела в колледже шли положительно. Многое Маринетт уже давным-давно знала, когда в детстве часами проводила время за книжками об истории моды. Некоторое только-только удавалось постигнуть, выучить. Однокурсники были доброжелательными людьми, с которыми иногда можно было найти общий язык. Но, чаще всего, девушка проводила время одна, думая о своем, увлекаясь занятиями.       Разговоры с Алией на время прекратились по необъяснимой для Дюпен-Чэн причине. Летом Сезер могла позвонить два раза на дню, а бывало и больше. Подруга постоянно рассказывала какие-то смешные и неловкие моменты, благодаря которым Мари улыбалась, смеялась и радовалась жизни. Стоило Алие снова исчезнуть, как от девушки будто кусок жизни оторвали. Только Энни могла принести в её жизнь свет своими успехами: первыми передвижениями, первыми словами, первыми шажками, в конце концов! Но и лучшей подруги тоже не хватало.       Алия на звонки не отвечала. На самом деле, была просто вне зоны доступа сети. Маринетт рассудила, чтобы успокоить себя, что подруга просто потеряла сим-карту. Надеялась на то, что Сезер не просто бросила её, как и Маринетт когда-то ту. За свои поступки девушка себя уже несколько раз успела проклясть, особенно когда узнала, что класс настроился против Дюпен-Чэн, посчитав её предательницей. А ведь она и вправду предала доверие подруги. Не рассказывала происходящего в её жизни: ни про Энджи, ни про Миру, ни про случившееся в марте.       Боялась того, что Алия проболтается Адриану. Жалость с его стороны Мари была совершенно ни к чему, да и помощь, кстати, тоже.       Оставалось лишь надеяться, что он никогда не узнает о существовании собственной дочери, которую Маринетт пока что успешно от него скрывает. Зачем Агресту лишние проблемы? Дюпен-Чэн была почти на сто процентов уверена, что Габриэль, прознав про Энни, тут же запретит сыну любое общение с дочерью (если Адриан вообще захочет с ней общаться), заплатит кучу денег, чтобы Мари больше не лезла в их семью. А как объяснить то, что Энджи — дочь Агреста? Если все считают, будто малышка чадо Кота Нуара?       Причем очень она похожа на него.       Маринетт впервые в жизни не могла придумать противопоставление своим словам. Ведь её дочь и вправду была очень сильно похожа на своего папу. Те же светлые волосы, отдававшие золотистым блеском, ярко-зелёные глаза, в которых постоянно играет кошачий азарт, грациозные движения, наружная спокойность, в то время как внутри пляшет демон, милая улыбка светлых губ. Именно такой родилась Энни, ни капли не похожая на Мари. Если б не схожесть с напарником, то девушка не поверила бы в то, что эта малышка — её родная дочь.

***

      Обычно, в особняке, который Рейнольд подарил Маринетт в её день рождения, было всегда тихо, уютно и спокойно. Вот только не в этот день, когда девушка закончила свой второй семестр и отправилась на каникулы отдыхать на природу к семье. Именно сегодня там царил настоящий хаос, не видимый ранее Мари. Кажется, на этой неделе мама и вправду решила затеять настоящую генеральную уборку собственноручно. Из-за этого на полу валялись вёдра, тряпки, одежда — которую выкидывать, а какую оставить — лежала в кучках, картины были сняты со стен, а паласы и коврики — вывешены на улицу.       Сверху доносились крики мамы и папы, которые о чём-то бурно спорили. Интересно, а где Энни? Как она еще не расплакалась в таком шуме?       Девушка осторожно обошла вещи, приблизилась к лестнице и поднялась на второй этаж, откуда и слышались переругивания. Похоже, родители находились в своей комнате, даже не подозревали, что их дочь уже прибыла. Их бурный монолог Маринетт решила остановить позже, так как сначала, прежде всего, хотелось обнять Энджи, взять её на руки, да и просто лицезреть.       В комнате дочери было как всегда довольно светло, тепло и уютно. Малышка сидела в манеже, играла со своими игрушками, изредка что-то восклицая на непонятном для взрослых языке. Когда Мари вошла в комнату, то девочка тут же повернула на неё свои зелёные глазки и радостно заулыбалась, выдавая из себя слово, очень похожее на «мама». Маринетт радостно улыбнулась и поспешила взять дочурку на руки.       — Как дела, Энни? — ласково спросила она, улыбаясь ей. — Тебя мои родители ещё не достали?       Малышка как будто поняла, о чём идет речь: странно мотнула головой в подтверждение слов своей мамочки. Маринетт рассмеялась, а Энджи вместе с ней. Сабина и Том в другой комнате продолжали кричать, только уже не так громко.       — Пойдём-ка успокоим их, да? — снова задала вопрос дочери Дюпен-Чэн, а та издала непонятное лепетание.       Девочки вышли из детской и направились в сторону лестницы, где справа находилась как раз спальня родителей Маринетт. Они тихо приоткрыли дверь и вошли, прерывая бурный выкрик, который хотела донести до мужа Сабина.       — Что вы всё кричите? — покачав головой, спросила Мари, рассматривая своих родителей, которые тут же притихли.       — Маринетт! — одновременно радостно воскликнули те и бросились обнимать приехавшую дочь. Они делали это осторожно, всё-таки девушка до сих пор держала Энни на руках.       — Ты обязана нам всё рассказать! Как закончила семестр? По всему зачёт получила? — завалила дочь вопросами Сабина.       — Мам, не всё так быстро! Давай завтра поговорим об этом, когда я хотя бы отдохну. — Попросила Дюпен-Чэн, сажая Энджи на кровать, около которой стоял синий чемодан мамы. Она не приняла это во внимание — всё-таки уборка!       В то время родители как-то странно переглянулись друг с другом, будто имели общую тайну. Мари приподняла брови в недоумении, а Сабина, вздохнув, заговорила:       — Завтра не получится… Я улетаю.       — И куда же? — удивлённо спросила Маринетт.       — В Париж.       Девушка аж воздухом поперхнулась, услышав от матери такое заявление. Насколько она знала, из Парижа они давным-давно переехали в Нью-Йорк. Тогда зачем маме понадобилось лететь в этот город? Неужели родители снова решили сообщить о переезде обратно? На такое девушка точно была не согласна.       — И зачем же? — придав своему лицу наиболее безразличное выражение, уточнила Дюпен-Чэн, очень надеясь, что догадки её не подтвердятся.       — Это насчёт пекарни. — Спокойно ответил Том, опускаясь на кровать около внучки и улыбаясь ей. Энни была слишком занята игрой со своими руками, потому не ответила взаимностью. — Нашлись покупатели, потому Сабине нужно слетать и оформить всякие бумаги, забрать вещи.       — Вы продаёте нашу пекарню?! — воскликнула Мари, вскочив на ноги. Даже Энджи вздрогнула от её громкого удивления. — Но… почему?       — А зачем она нам, Маринетт? — спросила мама, кладя в чемодан какие-то вещи. — Только утраты. Мы платим за квартиру, помещение, оборудование, но ничего не продаем. Думаю, полезнее будет сэкономить и продать её.       Девушке было нечего сказать в ответ или опровергнуть слова. Сабина была абсолютно права: то, что не используется, пользы не несет.       Но тут в её голову пришла совершенно дикая мысль.       — А на какое время ты туда? — с энтузиазмом спросила француженка.       — Три дня, — в замешательстве ответила китаянка, нахмуренно повернувшись к дочери.       Та смущенно почесала в затылке.       — Можно мне с тобой полететь?       Глаза Сабины округлились, становясь похожими на две монетки.       — Тебе-то что там делать? — спросил Том. Он всё это время внимательно следил не только за внучкой, но и за диалогом дочери с женой.       — С друзьями повидаться. С Алией, Нино… И Адрианом. — Выдавила из себя она, опустив взгляд в пол.       — Можно, конечно, но тогда и Энджи придётся брать с собой, — на ходу ответила ей мама.       Мари нахмурилась. Она перевела серьезный взгляд на дочь, всё еще увлекавшуюся руками и слюнями.       — А её зачем? — резко спросила Дюпен-Чэн.       — А кто сидеть с ней останется? У няни отпуск неделю, у Тома полным-полно работы. На Миру вообще надеяться нельзя — человек занятой, как и его отец, — разъяснила Сабина, застёгивая молнию на чемодане. — Я улетаю через три часа. Ты со мной? — скорее не вопросительно, а уверенно сказала женщина.       Маринетт задумалась. Такой вариант она не рассматривала. Если Энни полетит с ними, то скрывать от друзей уже ничего не получиться. Ведь с Адрианом встречи девушке вряд ли удастся избежать. Неужели не ехать? Но всё-таки Дюпен-Чэн очень соскучилась по своим парижским друзьям. Возможно, это последний шанс их увидеть…       Она вздохнула, еще раз глянула на малышку:       — Да.       Похоже, знакомства Адриана Агреста с его дочерью всё же не избежать.

***

      Жизнь Алии по-настоящему катилась к чертям, если её нынешнее состояние вообще можно было б назвать жизнью. Она бы скорее согласилась с термином «существование». Последние месяцы Сезер чувствовала себя животным, которому необходимо было выжить в окружающей среде. Вот и девушка тоже пыталась «выжить» в своей нынешней ситуации. Ничего такого, в общем-то, и не случилось, но после произошедшего она чувствовала себя уже не в своей тарелке.       Нино узнал, что она Ледибаг.       Адриан узнал, что она Ледибаг.       Сама Алия по глупости открыла свою личность Ледибаг друзьям.       И это была самая, что ни на есть настоящая, катастрофа! Не зря Тикки миллион раз ей твердила (да и бывшая героиня Парижа тоже), что тайна личности — эта самое важное составляющее в геройской жизни. Раскрыв эту тайну, дальше путь в герои будет закрыт. В частности, только для Ледибаг.       Сама Сезер во всех красках запомнила тот день, когда Адриан и Нино таращились на неё круглыми глазами посреди какого-то переулка, как жалобно пискнула Тикки, как Лейф назвал её саму героиней Парижа. В тот момент она могла лишь благодарить бесконечную тупость Агреста-младшего, разрядившего напряженную обстановку, произнеся шокированное: «А где Ледибаг?»       В ту секунду Алия была готова выдохнуть от облегчения, но только потом до неё дошло, что малышка квами висит в воздухе неподалеку и смотрит только в глаза Адриану Агресту. Нино же пялился на саму девушку, не скрывая удивления и ступора на своём лице. Несколько минут у неё было для размышления, хотя отрицать тот факт, что Лейф собственными глазами видел перевоплощение, она не могла. Да и Тикки, похоже, прятаться совершенно не желала, а лишь смущенно зависла в воздухе, также глядя на Агреста. Что ж, оставался лишь один вариант — это рассказать друзьям правду и взять с них обет молчания.       На самом деле, удивления в лице Адриана было гораздо больше, чем в лице Нино. Он сказал, что догадывался, будто его девушка — теперешняя героиня Парижа, сама же Сезер вспомнила, как он намекал на это год назад. Ей пришлось подробно (с подсказками Тикки, разумеется) рассказать о том, как и почему именно она стала Ледибаг. Личность Рены Руж Лейф так и не выдал, хотя потом втайне от Агреста они это обсуждали.       Адриан лишь пообещал никому ничего не рассказывать, а потом поспешил смыться домой. И Алия совершенно не знала, как на то реагировать. Единственное, что её тревожило — это акумы Бражника. Теперь, когда её личность известна сразу двум друзьям (пусть и тем, которым можно доверять), она уже не должна стоять на страже города. Но каким-то чудом Тикки убедила её, что очередная смена героя будет лишь в тягость народу, потому и Хранителя квами также смогла убедить.       В итоге, Алия Сезер осталась Ледибаг, личность, которой была известна уже четверым людям, включая Хранителя и бывшую героиню. Прекрасно!       Утешало её лишь то, что Нино уже давным-давно не попадался под влияние волшебного мотылька, а Адриан вообще никогда под ним не был. Слишком уж хорошо этот человек умел контролировать свои эмоции. Хотя во время расставания с Маринетт и бесполезной попытки дозвониться ей, Аля почему-то была готова к его акуманизации, хотя этого так и не произошло. Хранитель, по словам квами, был защищен от акуманизации, был всегда спокоен и сосредоточен. Ну, а на счет бывшей Ледибаг вообще нечего переживать, по словам опять-таки Тикки, та находилась слишком далеко, чтобы Моль захватил её под свои чары.       И тогда наступило настоящее «выживание» Алии в геройской и обычной жизни. А всё опять же из-за Нино, который постоянно заваливал её бедную квами кучей вопросов, ответы на которые были слегка натянутые. С Адрианом же Тикки если и общалась, то только наедине. Он так просил, потому что смущался. О чем эти двое разговаривали, ни Алия, ни Нино так и не узнали, но после бесед их одноклассник выглядел слегка грустным. В школе они тоже почти не общались.       А ещё проблема заключалась в общении с Маринетт. Когда у Сезер наступил такой период жизни, где друзья узнали её сокровенную тайну, то на подругу у неё совершенно времени не хватало. Иногда она видела, что та пытается ей дозвониться, просматривала все пропущенные звонки, но перезвонить не решалась. Почему-то Алия считала, что если начнет разговаривать с Дюпен-Чэн, то непременно выложит все свои проблемы на её плечи, да и раскрывать личность ещё одному человеку было небезопасно, несмотря на расстояние. И всё-таки девушка очень дорожила их общением.       Потому и позвонила Маринетт лишь спустя три месяца после открывшейся друзьям тайне. Когда уже свыклась с событиями, происходящими в жизни, с окружающими её проблемами и невзгодами. Теперь-то Алия была готова говорить с подругой приличным спокойным тоном, только вот новость, которую та ей собиралась сообщить по телефону, она совершенно не ждала. В прямом и переносном смысле.       Позвонила та в середине дня, но так как у Сезер были каникулы в это время, то принять вызов она смогла без осложнений. С той стороны связи послышался какой-то грот, тяжелое дыхание, приглушенные голоса родителей Маринетт, а потом уже голос самой девушки. Причем произошло это не больше, чем за пару секунд.       — Привет, Маринетт! — с улыбкой на лице поздоровалась Алия, падая на кровать без сил. Всё-таки маршрут патруля этим днём был довольно длинный, с Котом Нуаром Ледибаг не общалась, но герои утомились. Да и вообще эти месяцы напарник как-то странно поглядывал на нее исподлобья, будто не понимал, что его взгляды довольно видимые для неё. Но девушка пыталась их игнорировать. Боялась, как бы этот герой ещё в неё не влюбился.       — Привет, Алия! — с каким-то воодушевлением в голове воскликнула Мари. Снова послышались какая-то возня и стуки, будто подруга бегала в спешке по комнате, что-то ища. Такое за ней Сезер замечала несколько раз, когда той были необходимы какие-нибудь вещи для шитья и прочего. — Ох, ты не представляешь, что случилось! — выпалила она и снова что-то уронила, выругавшись.       — У тебя такой голос, можно и догадаться! — хихикнула Алия, усаживаясь в позу лотоса.       Маринетт с той стороны фыркнула.       — Ну, тогда догадайся с трёх раз! — ей показалось, или подруга по правде закатила глаза?       Алия задумалась. Что же могло такого случиться в жизни Маринетт, что та с радостной новостью звонит своей парижской подруге, лучшей подруге, чтобы поведать эту новость. Обычно девушка восторгалась так, лишь когда Адриан наконец-то посмотрел на неё, поздоровался первый или отвесил комплимент. Но сейчас дело было явно не в Агресте, так как подругу с ним больше ничего (разве что чувств) не связывало.       Сезер перестала гадать.       — Эм, кто-то оценил свои эскизы нарядов? Этот кто-то настолько популярен, потому ты так сильно и радуешься. Уже, небось, представила себя знаменитой дизайнершей! — Алия выдала первое, что пришло ей в голову.       — Не-е-ет! — загадочно протянула та, а сзади кто-то крикнул. Похоже, Мари не обратила на это внимания. — На счет этого я тебе потом кое-что расскажу…       — Ладно, — кивнула Сезер, хотя и понимала: подруга этого не увидит.       — У тебя есть ещё две попытки.       — Это невозможно. — Пробормотала и задумалась нынешняя героиня Парижа. Тикки внимательно наблюдала за беседой своей нынешней хозяйки, хоть и не слышала слов Дюпен-Чэн из трубки. Но она прекрасно видела, как светится лицо Ледибаг, приобретая иногда задумчивые черты. — Я предполагаю, что ты купила что-то, что давно хотела? Нет?       — Не-а!       — Окей, у меня есть ещё одна попытка! — безысходно заметила Алия. Девушка понимала, что гадать уже бесполезно, раз самые очевидные вещи Маринетт отвергает. Что ж, стоит рискнуть.       — Ты нашла себе парня? — осторожно спросила она.       Воцарилось тягучее молчание, и Сезер уже пожалела, что высказала такую мысль. Но через несколько минут Дюпен-Чэн решила заговорить.       — Нет. — Слишком резко и как-то зло ответила она. — Короче…

***

      Тикки тихо сидела на коленке у Алии и наблюдала за разговором двух Ледибаг: бывшей и нынешней. Эх, интересно, какого Маринетт общаться с Сезер, осознавая при этом, что эта девушка заменила её в защите города. Наверняка ей жутко перед ней стыдно и неловко. По сути, Мари ведь подвергла её страшной опасности. Иногда Дюпен-Чэн высказывалась, что ей очень сложно выбирать помощников из друзей, так как боялась, как бы по её вине с ними ничего не случилось, но каждый раз всё удавалось.       Но, все же, во время каждой битвы она сильно волновалась, когда «Талисман Удачи» посылал её к Хранителю. Собой же рисковать та не боялась.       Как Тикки поняла по тону Алии и её разговору с Маринетт, у Дюпен-Чэн было довольно приподнятое настроение для той, кто воспитывает ребенка, а ещё год назад рассталась с парнем своей мечты.       Да, Тикки, как и Плагг, знала, какую тайну скрывает Маринетт от своей подруги и Адриана Агреста. Ещё после той ночи у квами появилось какое-то странное предчувствие чужого присутствия. Волшебные существа могли чувствовать людей рядом, слышали их души и сердца. Потому Тикки сразу поняла, что сердце рядом бьется не только у Мари, но и у ребенка внутри неё. Плагг лишь однажды подтвердил эту ситуацию, когда Дюпен-Чэн и Агрест снова заснули в обнимку на кровати под крышей. Сказал лишь скоро им ждать пополнения.       Потому квами ждали любых новостей от Маринетт, а Плагг поклялся не выдавать тайну, даже если Агрест будет умолять рассказать что-нибудь о бывшей Ледибаг. Они оба надеялись на счастливый конец для своих хозяев, что те будут радоваться ребёнку, как обыкновенная замужняя пара, но… Родители Дюпен-Чэн не оправдали их надежд.       Тикки так сильно отвлеклась от разговора, что не сразу услышала предположение Алии по поводу хорошего настроения подруги.       — Ты нашла себе парня? — осторожно спросила она.       Дальше была тишина, пока у Сезер не вытянулось лицо от удивления, а сердце не забилось втрое быстрее. Девушка промолвила едва различимое «пока», а потом её телефон выпал из руки и упал на кровать, отскочив. Но приземлился, на удивление, не на пол.       Лицо у Алии с каждой секундой менялось: то белело, то краснело, пока не стало совершенно белым. Голова у неё, похоже, закружилась. Тикки и догадываться не могла, что Мари такого сказала своей подруге. Согласилась с предположением? Хотя нет, Адриана для неё никто не заменит. Неужели, призналась, что родила ребенка? Или сказала, что сама являлась Ледибаг? Вряд ли — Дюпен-Чэн никому о таком не скажет, как ни проси. Тогда что?       — Что случилось, Алия? — тихо и с волнением в хрустальном голоске спросила квами, погладив по коленке хозяйку.       Та с трудом вдохнула воздух. Да и то прерывисто.       — Тикки… Маринетт… Она летит в Париж.

Секреты. Все хранят свои секреты. Все вокруг притворяются.

Александра Рипли. Скарлетт.