Любовь или наказание?

Можно простить уход, но как простить возвращение? Джонатан Сафран Фоер.

      У Алии наступил творческий кризис. Но её жизнь вернулась в радостное русло, когда девушка узнала, что Маринетт прилетит в Париж. Наверное, около получаса Сезер просидела на кровати в ступоре после того, как Дюпен-Чэн отключилась: ей нужно было срочно в аэропорт. Ещё подруга сказала, что прилетят они уже завтра, так как им выделили самый быстрый самолёт. В голове у Алии до сих пор никак не укладывалась эта новость. Да, она задумывалась о том, что Маринетт когда-нибудь вернётся, но не думала, будто случится это так скоро. Можно сказать, прошло лишь полтора года.       Творческий кризис Сезер состоял в том, что девушка не знала, как встретить свою подругу. Сначала она подумывала позвонить Нино с Адрианом и рассказать о важной новости. Но Тикки отговорила её: предложила устроить ребятам сюрприз. Сама Алия была воодушевлена этой идеей, но не знала, как преподнести её ребятам. Квами облегчила ей задачу, но девушка всё равно хотела удивить одноклассников. И тут поняла: они удивятся приезду Маринетт не меньше, чем чему-либо другому.       Ещё нынешняя героиня Парижа уловила какое-то странное и напряженное состояние своей подопечной квами. Тикки была рассеяна в тот вечер, надолго могла пропасть в собственных мыслях, ничего не слышала. На какое-то время божья коровка вообще улетела из квартиры. Как объяснила, ей нужно было к мастеру Фу по очень важному поручению. Сезер отпустила малышку, но взяла с неё слово, что та вскоре вернётся. Просто Алия сомневалась, сможет ли протянуть одна долго.       Маринетт вернётся в Париж, и Алия снова сможет увидеть свою подругу.       Это даже в голове не укладывалось! Дюпен-Чэн вроде бы говорила, что не вернётся обратно во Францию, сказала, что они с родителями навсегда переезжают в Нью-Йорк из-за какой-то там работы. И тут она сообщает, что уже завтра будет в родном городе! Почему-то на какую-то долю секунды эта информация показалась Сезер шуточной и выдуманной. Но позже Маринетт ещё позвонила из самолёта, когда на часах было почти за полночь. Она сказала, что у них через некоторое время посадка.       Они с Дюпен-Чэн условились, что встретятся около полудня в парке за пекарней. Приходить раньше Мари строго-настрого запретила. Да и Сезер понимала, что ей и Сабине нужно дать время отоспаться после перелёта между странами.       Некоторое время девушки успели поболтать, пока в самолёте не объявили посадку. Маринетт спешно распрощалась и отключилась.       Алия прискорбно вздохнула и легла спать. Сердце бешено стучало в груди, а стук его отдавался прямо в висках. Кровь гнала по венам с молниеносной скоростью. Остатки адреналина никак не хотели покидать её тело, да ещё и Тикки не вернулась! В конце концов, Сезер смогла с горем пополам заснуть. Снилась ей снова Маринетт и их встреча в парке.       Квами вернулась только под утро, ничего не сказала и молча улеглась спать. Алия и не спрашивала, у неё появились дела гораздо важнее. Конечно, было необходимо сходить на патруль с Котом Нуаром, но девушка надеялась, что он справится в одиночку.       Самой ей хотелось подготовить подарок для лучшей подруги. Да, у Маринетт уже был День Рождения, как и у неё самой, но подарок значит тоже многое. А девочки не виделись долгое время, нужно было многое наверстать в их общении. Интересно, Маринетт расскажет о том, что так упорно и долго скрывает? Алия задумывалась о том, насколько шокирующей окажется эта самая правда для неё и остальных. Или всё-таки Дюпен-Чэн не рискнёт? Оставит свои секреты в тайне?       Девушка нашарила телефон на столе и стала рыться в телефонной книжке. Для начала она планировала позвонить Адриану с Нино, чтобы узнать: не заняты ли они сегодня в обед? Как всегда у Агреста телефон был вне зоны доступа, как сообщил автоответчик. Если пытаться с ним связаться, то только тратить время в пустую — Алия это уяснила.       Тогда девушка решила сделать вызов Лейфу и надеялась, что этот ещё не спит. Парень ответил чрез три гудка, а голос у него и вправду был очень сонный.       — Алло… Алия, ты зачем с утра звонишь? — недовольно пробурчал он.       — Нино, цыц! — слишком уж резво выкрикнула она. — Сегодня встречаемся у меня в обед. У меня есть для вас с Адрианом большой-прибольшой сюрприз! — по радостным нотам в голосе Сезер можно было понять, что девушка и вправду устроит нечто грандиозное.       Нино завозился с той стороны и уже более заинтересованно спросил.       — Что за сюрприз такой?       — Это сюрприз, так что мой рот на замке! Сообщи Агресту, а то до него невозможно дозвониться! — и она скинула вызов. Тикки проснулась, сладко позёвывая.       — Ты уже давно на ногах? — спросонья спросила квами. Она совершила несколько кульбитов в воздухе, чтобы окончательно отогнать остатки сна.       — Ага, с той поры как ты прилетела. — Алия бегала по комнате в поисках каких-то вещей. Одновременно девушка собирала их в какую-то цветную коробочку. — Кстати, может расскажешь о своём полёте? — Сезер подозрительно покосилась на Тикки.       — Ой, там нечего рассказывать! Это насчёт Ледибаг… Прошлой Ледибаг, — она проговорила это с нескрываемым трудом. Даже Алие стало жалко малышку квами. — Ещё я летала к Плаггу, чтобы рассказать некоторые новости от мастера Фу. Ничего таинственного и странного не произошло. Можешь не волноваться! — Тикки сказала так потому, что разглядела на лице хозяйки какое-то напряжение. Но оно было связано лишь со встречей с Маринетт.       — Как думаешь, Маринетт понравится? — спросила Сезер у квами, которая тут же внимательно начала рассматривать подготовленный подарок в красной с пятнами обёртке. Это единственное, что не понравилось Тикки. Всё-таки Мари уже не героиня Парижа, а от осознания этого ей будет тяжело. А Алия лишь напомнит Дюпен-Чэн об этом.       — Она будет в восторге, но…       — Насчёт обёртки не волнуйся! — тут же покачала головой девушка, радостно улыбнувшись. — Маринетт не догадается, что я Ледибаг, а Нино с Адрианом всё поймут!       Тикки скептически усмехнулась: Мари-то, конечно не догадается, потому что и так всё знает. А вот Агресту тоже будет тяжело. Это отдельный раз напоминание об их потерях.       — Как знаешь, — пожала маленькими плечиками божья коровка, — но, всё-таки, это не очень уместно!       Алия махнула рукой и глянула на часы. В следующий же момент раздался звонок в дверь.       — Операция «Встреча с Маринетт» начинается!       Сезер запихнула свой подарок в рюкзак, а тот надела на спину. Тикки предварительно спряталась там, хотя нужды в этом не было: ребята знали правду уже долгое время. Потом девушка выпорхнула из комнаты в коридор и вышла из квартиры. Мама и так знала, куда её дочь направляется. Нино с Адрианом ждали на лестничной площадке, скучая. Когда вышла их подруга, они тут же подскочили.       — Итак, что за сюрприз? — спросил Нино, когда Агрест с Сезер обменялись приветствиями.       — Я веду вас на встречу с очень важным человеком. С кем — узнаете на месте. — И девушка отправилась вниз по лестнице.       Адриан вздохнул.       — Надеюсь, что это будет не Хлоя.       Плаггу оставалось лишь так же, как и Тикки, скептически усмехнуться.

***

      Утро у Адриана в этот день не задалось с самого пробуждения. Во-первых, Плагг постоянно бурчал себе под нос длинные речи, о которых напрямую ему не заявлял. Ещё квами частенько куда-то летал: по делам, видите ли. Ещё утренний патруль пришлось пропустить из-за бессонной ночи, полной ужасов и кошмаров. Он надеялся, что Алия сама закончит патрулирование безо всяких накладок. Всё-таки в том, что именно его одноклассница оказалась героиней Парижа (снова), он видел некоторые плюсы.       Конечно, раскрытие личностей героев ничего хорошего не несёт, но теперь-то Агрест хотя бы понимал, о чём говорила его напарница тогда, на крыше. И как он же посоветовал ей избавиться от такого друга, как Маринетт. Ох, лучше б парень и вправду раньше узнал о личности Сезер. Хотя, всё равно это случилось гораздо раньше, чем планировалось. Даже с Маринетт они смогли узнать настоящих себя лишь через два года. Некоторое время Плагг и Тикки даже возмущались из-за раскрытия. Но мастер Фу оставил журналистку героиней и на дальнейшие годы.       Позже Адриан обнаружил, что его телефон целый день был выключен из-за посаженной батареи, а когда включил, то тут же напоролся на входящий от Нино. Друг сообщил, что Алия готовит какой-то невообразимо крутой сюрприз для них, и что в обед он должен будет прийти к ней.       В один момент к Агресту в голову пришло: а не сходить ли проверить, что там за сюрприз? Он частенько делал так, когда друзья готовили ему подарки на День Рождения и Рождество. Но в этот раз всё было по-другому, так как Плагг отказался его перевоплощать для этой цели, впервые изъявив желание побеседовать с хозяином за этот день. Квами сказал, что если сегодня бражник решит выпустить акуму, то сил у него не будет из-за какого-то там проклятого дня. Конечно, сыроед выдумал эту историю, но парень притворился, что поверил ему на слово.       В обед за ним зашёл Нино. Отец был занят своими бесчисленными эскизами и показами, потому с Адрианом сегодня так и не встретился. На секунду парню даже показалось, будто бы возвращаются те самые былые дни, когда дизайнер закрывался у себя в кабинете и никого не желал видеть. Утешал лишь тот факт, что друзей в дом до сих пор можно было пускать. Натали без проблем впустила прибывшего диджея.       Агрест стал поспешно собираться, а ещё подготавливаться морально, так как не знал: какой сюрприз там готовит нынешняя Ледибаг? Какой-то частью разума он ещё не до конца поверил в то, что именно Сезер оказалась его новой напарницей. Интересно, а Маринетт осведомлена об этом факте? Если нет, то мастер Фу сам выбрал блогершу на роль защитницы Парижа? Но что-то подсказывало: это был не выбор Хранителя.       На улице стояла тёплая погода. Солнце светило, несмотря на конец осеннего времени года. Ощущался свежий и чистый ветерок, лохмативший волосы. Листья медленно спадали с деревьев, кружась, словно в танце. Люди сновали по улицам туда-сюда. Много знакомых лиц встречалось по пути, даже некоторые бывшие одноклассники, заходившие в торговые центры. Всё-таки, каникулы — хорошее время, чтобы отдохнуть и набраться сил перед очередным семестром обучения в университете. Конечно, это время станет весёлым, если друзья будут рядом.       Агрест тоскливо пробежался взглядом по пекарне Дюпен-Чэн, когда они проходили мимо по пути к дому Сезер. Ох, как же он скучал по своей Маринетт: по её доброй улыбке, кристально-чистому взгляду голубых глаз, по тёмным и шелковистым волосам, а также по сладкому аромату имбиря с корицей. Он так долго смотрел в окна любимой кондитерской, что зрение даже решило пошутить над ним. Показалось, будто шторы кто-то задел рукой. На секунду, даже сердце пропустило удар.       Алия встретила их с радостной улыбкой на лице и немного нервным взглядом. Сказала, что идут они на встречу с каким-то мега-важным человеком. В голове сразу же возник портрет Хлои Буржуа, а язык сам по себе выговорил её имя. Плагг тихонечко усмехнулся в кармане, а потому скользнул в рюкзак Сезер, в котором, должно быть, сидела Тикки.       Всю дорогу влюблённые голубки — Алия и Нино — спорили об этом невиданном сюрпризе. Лейф пытался уговорить свою девушку рассказать ему правду, но та лишь закатывала глаза. Похоже, это и вправду была очень важная тайна. И, похоже, что Тикки с Плаггом были прекрасно осведомлены об этом. Хотелось задать своему квами уйму вопросов, но тот до сих пор болтал со своей подружкой. А позвать его — раскрыть тайну. К такому Агрест пока что был не готов: ни физически, ни морально.       Он уже давно подумывал о том, чтобы возложить на друзей правду, так как иногда, зная тайну Алии, сохранять безмятежный вид не всегда удавалось. На патруле она смотрела на него, как на незнакомца, а в глазах был явный интерес. Но если она узнает, что он — Кот Нуар, то тут же догадается, что Маринетт — бывшая Ледибаг. Адриан не был уверен в том, что Дюпен-Чэн согласилась бы на такое раскрытие. Да и это её тайна, а он не вправе её раскрывать остальным.       Нынешняя его напарница привела их в парк, где сегодня людей было не так уж и много. Он пытался снова бросить взгляд на любимую пекарню, но понимал, что лишь обезнадёживает себя: встал спиной к заведению. Сезер стала прямо под памятником героям Парижа — ему и Маринетт — и стала постоянно заглядывать в свой смартфон, будто чего-то ждала. Нино встал по правую руку от неё.       Некоторое время они стояли в молчании, пока Лейф не сгонял за мороженым (в конце осени самое то!) и не угостил их. Алия отказалась, так как не могла и крошки проглотить в данный момент. Её руки тряслись мелкой дрожью, а сама девушка заметно нервничала.       — Кого ты ждешь? — спустя двадцать минут с их прихода заговорил Нино, а Алия тут же дернулась от вопроса.       — Она должна прийти с минуты на минуту! — невзначай пробормотала журналистка, снова снимая блокировку с телефона. Она не отвечала, а уточняла сама для себя, будто вопроса своего парня и не слышала.       А потом её глаза засветились, и подруга Адриана посмотрела ему за спину. Руки дрожать у неё перестали, а на лице возникла какая-то мечтательная или блаженная улыбка. Нино проследил за её взглядом. И тоже застыл, только на его лице читался бесконечный шок, даже недоеденное мороженое выпало из руки, когда диджей ослабил хватку. Его рот растянулся в букву «О». Адриан несколько раз махнул у них перед физиономиями, но те этого даже не заметили.       — Да что с вами такое? — раздражённо спросил он. — Вы дракона увидели что ли? — и повернулся вслед за ними.       И увидел ту, которую совсем не ожидал увидеть.       Она была всё той же: с прекрасными ангельскими чертами, лёгкой, но дурманящей его разум улыбкой, глаза словно сияли, освещая внутренний мир, кончики длинных волос, струящихся по плечам, развевались на ветру. Грациозная походка, потрясающая фигура с отточенными бёдрами. Всё это была она. А прелестный румянец на щеках и слегка рассеянное выражение лица дополняли образ идеальной принцессы.       Его сердце молчало несколько секунд, а потом забилось учащенно, лёгкие отказывались качать воздух, который стал в несколько раз тяжелее. Казалось, что мир вокруг в миг приобрёл краски, а ещё дрогнул и стал идти кругом. Он стал оседать на землю, или это так лучи солнца пляшут в глазах? Голова вроде бы закружилась, а к глазам и горлу подступило что-то мокрое и соленое. В ротовой полости наоборот сухо в секунду стало. Мороженое полетело на землю. Зрачки сузились, слово у кота.       Адриан Агрест не мог пошевелиться.       Прямо перед ним шла его Принцесса, его Леди и его…       — Маринетт.

***

      В этот раз перелёт прошел намного быстрее, чем в предыдущие разы. Мало того, что летели Маринетт с Сабиной на частном самолёте, так ещё и на самом быстром. Мира очень великодушно предоставил его им: мол, чтобы вернулись поскорее. У самого него много важных дел накопилось, хотя парень очень желал провести эти три дня в компании Мари и Энджи. Но Миракл остался помогать своему отцу в бизнесе, потому что в Агентстве случились какие-то проблемы.       Вылетели Маринетт с Сабиной в десять часов утра и уже через двенадцать часов приземлились в аэропорту Парижа, откуда поехали на поезде обратно в город. Энни почти всю дорогу спала, лишь изредка просыпаясь, чтобы поиграть или покушать. Дюпен-Чэн постоянно восхищалась этим спокойным ребёнком: она-то думала, что дети постоянно плачут и капризничают. Но её дочь была полной противоположностью представлениям. Потому сидеть с этим ангелочком было одним удовольствием.       Город почти не изменился с последнего пребывания Маринетт в нём. Всё та же старая Эйфелева башня, всё тот же Нотр-Дам, те же прекрасные мосты и площади, по которым она любила гулять с друзьями. Та же крыша, на которой она когда-то была с Котом-Адрианом. Эх, если б не было той ночи, то и маленького ангела, мирно спящего на руках у Маринетт, тоже не существовало. Именно потому девушка ни о чём и не жалеет. Только очень сильно боится.       Что будет, когда Адриан узнает о малышке Энни? Он расстроится? Разозлится? Или наоборот будет счастлив иметь собственную дочь, пусть и в восемнадцать лет. Дюпен-Чэн с опаской сжала кулон, висящий у неё на шее, и ступила на платформу, выходя из поезда. Именно на этом месте, почти год назад, она получила в подарок от Адриана эту драгоценную вещь. И старалась держать себя в руках, напоминать себе о нём и не сдаваться. Агрест был сильным, значит и она будет такой же.       Когда Сабина с Мари ехали в такси к пекарне, то всю дорогу девушка пыталась не смотреть на пролетающие за окнами автомобиля пейзажи. Она старалась не волноваться, так как этой ночью было необходимо отоспаться. Её и так ждёт волнительный день. Во-первых, это встреча с Алией, в нетерпении которой сердце замирало. Во-вторых, встреча с родным Парижем, благодаря которой сердечная пустота слегка начала заполняться. И, в-третьих, встреча с самым важным ранее человеком в жизни.       С Адрианом Агрестом.       Предвкушая эту встречу, Маринетт невольно вздрагивала и тут же переводила нервный взгляд на малышку. Она была каким-то быстродействующим успокаивающим средством. Её ангельское личико, не сравнимое ни с каким другим, притягивало к себе, расслабляло, а тело потихоньку таяло от взгляда зелёных глаз. Мари видела в ней Адриана, от глаз которого ноги вправду подкашивались. Только вот Энни действовала несколько иначе на неё. В сердце Маринетт была бесконечная любовь, космос любви, который она отдала своей Принцессе. Даже и не знала, что любить можно так сильно.       Интересно, а Адриан полюбит её?       Вскоре Маринетт с Сабиной вышли около родной пекарни, в которой девушка когда-то родилась, жила и любила. Она помнила абсолютно все счастливые моменты, которые случились с ней в этом доме. Как в детстве упала с кровати, пытаясь забраться на балкон; как приняла Тикки за огромную жуко-мышь; как чуть не раскрыла, что любит Адриана, приведя в комнату Джаггеда Стоуна со съемочной группой. Дюпен-Чэн была тут счастлива, и этого факта не изменит никто. Но и Нью-Йорк сделал её по-своему счастливой. Именно там она получила свой рай, свою любовь, свою цель в жизни.       Это была Энни и никто другой.       В комнате ничего также не изменилось. Пару фотографий, которые она успела снять, но в чемодан так и не убрала, лежали на письменном столе. Некоторые недоделанные комплекты одежды висели на манекенах. На пуфе валялись вырезки из ткани, а под столом несколько крошек от печенья, которое наверняка жевала Тикки перед расставанием. Карандаши были осторожно сложены в ящике, как и блокноты, в которых она рисовала в детстве. Маринетт не взяла их с собой в Нью-Йорк, так как грела надежду на возвращение.       Девушка осторожно включила свет и уложила Энни на пуф, укутав в несколько одеял, чтобы девочка не замёрзла. Всё-таки на улице стояла поздняя осень, и в пекарне было очень холодно — её никто не отапливал уже год с лишним. Сама Дюпен-Чэн поднялась по стеклянной лестнице к себе в кровать и с умилением вздохнула. Похоже, Адриан всё же заходил сюда во время её отсутствия: на покрывале лежали несколько бумажек, исписанных его каллиграфическим почерком. А огромный кот, что всегда служил отличной подушкой, слегка смещён со своего места. Наверное, Котёнок частенько вдыхал его аромат.       Мари закатила глаза и улеглась на кровать, в чём есть — в зимнем пальто. Она сомневалась, что согреется, если разденется. Ей очень хотелось почитать заветные письма, но сон одолевал её сознание. Девушка несколько раз сладко зевнула, а уже вскоре спала.       Утром Маринетт проснулась с отличным настроением и в своей родной постели. Энни уже не было на пуфе, её наверняка забрала Сабина, чтобы покормить. Девушка сладко потянулась, переоделась и спустилась в гостиную. Малышка Энджи и вправду была там. Она со скоростью молнии ползала по полу, пыталась догнать зелёненький шарик, что постоянно ускользал от девочки. Мари посмеялась, погладила дочку по голове и поздоровалась с мамой. Мадам Чэн уже давным-давно приготовила завтрак.       — Сколько времени? — скучающе спросила Дюпен-Чэн. Она ещё не до конца отошла ото сна, так что под её глазами красовались мешки от бессонной ночи. Девушка лениво ковыряла вареники в тарелке, посматривая на весёлую Энни.       — Почти полдень, — задумчиво ответила Сабина, не отрывая взгляда от чашки с кофе.       — Как полдень?! — в шоке выкрикнула Мари, вскочив со стула. Энджи невольно вздрогнула, усевшись на пол и недовольно посмотрев на свою мамочку. — Извини, — посмотрев на дочь, виновато пробормотала та, а потом обратилась к матери: — Сколько я спала?       — Почти десять часов. Ты куда-то торопишься?       — Конечно, тороплюсь! — поедая пищу в ускоренном темпе, отвечала та. — Я же в полдень должна встретиться с Алией! — она побежала на второй этаж.       — Погоди, Маринетт! — окликнула её мадам Чэн. — К четырём вернись. С Энни погулять надо, а у меня и так дел по горло.       Маринетт сконфуженно посмотрела на дочь, которая пронеслась мимо тюлей, всколыхнув их. Потом задумчиво кивнула.       — Позвони мне! — в последнюю секунду крикнула девушка, прежде чем забежать в свою комнату.       Она быстро-быстро стала перебирать свои вещи, которые привезла из Нью-Йорка. Хотелось произвести на друзей впечатление. Тёмные волосы, которые уже доставали до поясницы, слегка закрутила плойкой, а на глаза навела каплю макияжа. Её выбор остановился на черных брюках и рубашке, а поверх — красное осеннее пальто по колено, в качестве обуви Мари нацепила чёрные бархатные сапожки на каблуке. На плечо она повесила такого же цвета сумочку, в которую убрала телефон и несколько денежных купюр.       Время уже близилось к полудню. Девушка нервно вздохнула-выдохнула и вышла из дома, попрощавшись с родственницами. Обе: одна молча, другая со словами — пожелали ей удачи.       Она с Алией ещё ночью договорилась встретиться в парке около статуи, посвящённой когда-то ей и Адриану. Маринетт шла медленно, так как боялась, что один неверный шаг, она вновь упадет, и прощай дорогущее пальто, подаренное Мирой.       Девушка вошла в парк и стала оглядываться, пока не заметила своих друзей около памятника. Адриан и Нино стояли спиной к ней, и Дюпен-Чэн могла видеть только их макушки: светлую и тёмную. При виде Агреста она как-то непроизвольно замерла, словно примёрзла к земле, а сердце забилось в учащённом ритме. Алия заметила её и застыла с блаженной улыбкой на лице, Нино повторил движение девушки. Один лишь Адриан не понимал, что происходит.       Пока не повернулся к ней. Маринетт пошла к нему на встречу.       Как и от Энни, она чувствовала притяжение, исходившее от парня. Глаза всё такие же зелёные, улыбка — не улыбка, а рай на земле. И Маринетт была готова всё отдать, лишь бы видеть её каждый день в своих снах и мечтах. Он смотрел на неё с удивлением, с бескрайним шоком, как, впрочем, и она. Но Дюпен-Чэн улыбалась, а вокруг никого не замечала, кроме своих друзей.       Она видит своего Принца вновь, видит своего героя, своего Котёнка и своего…       — Адриан…

Говорят, есть такая связь на свете, что не важно, сколько раз ты её разрываешь. Вы все равно встретитесь. Мальчики краше цветов.