Любовь или наказание?

Ложный шаг не раз приводил к открытию новых дорог. Лешек Кумор.

      Плохие предчувствия для Адриана в последние годы стали чем-то обыденным. Он иногда считал себя Чёрным Котом, приносящим неудачу, если тот вдруг перебежит улицу. И это «шестое» чувство его никогда не подводило. Оно помогало ему в критических ситуациях на поле сражения с очередным противником, помогало вовремя осознать ошибку, помогало спасать людей. Ведь именно благодаря таким предчувствиям, Кот Нуар постоянно успевал заслонить свою Леди от какой-либо беды.       Жаль только, что она не всегда благодарила своего напарника за такое.       Вот и сейчас его настигало такое неминуемое предчувствие. Адриан сразу приметил неладное, когда Маринетт ответила на телефонный звонок и с осторожностью, даже скрытно, отвечала своему собеседнику. Он видел, каким расстроенным взглядом всё время смотрела на подругу Алия, чувствовал, что и Сезер многого недоговаривает. Но спросить не решался. Почему-то парень посчитал, что ни Маринетт, ни Алия не примут его слова за должное, не станут отвечать. Ведь по одному только взгляду он мог понять, что с Принцессой творится что-то странное.       Адриан понятия не имел, какая жизнь сложилась у Дюпен-Чэн за время её отсутствия. Её скрытность еще больше настораживала его любящее сердце. Она отвечала, рассказывала, делилась впечатлениями, но всё равно на её душе он чувствовал невидимую тревогу, которая откладывалась в её словах. Парень старался не подавать голоса, основное время отмалчивался, наслаждаясь кристальными нотами её нежного голоска. Когда же спрашивал что-то, то видел смятение на её лице, душевную утрату, даже сожаление.       И Алия видела это.       За этот год Сезер сильно изменилась, её изменила ответственность героини за людей. Она научилась понимать чувства тех, кому требовалась помощь, научилась их поддерживать и помогать. Именно это и должна уметь настоящая героиня Парижа. Только вот понять Маринетт было намного сложнее, ведь она как никто другой знала, что значит скрывать часть себя. Она умело это делала при Алии, не давая подруге понять истинных своих чувств.       Вот только Сезер знала её больше не как героиню Парижа, а как свою лучшую подругу, словно та была ей сестрой. Они всегда были близки, и связь эта нерушима. Именно эта связь помогла Алие и сейчас понимать Маринетт, её скрытые за радостной улыбкой тревожные эмоции. Но проблема состояла в том, что Дюпен-Чэн не желала делиться своими тайнами с ними. Она была отдалена от них, забыла их как своих друзей, как напарников по бою, как людей, которыми дорожила и которых любила.       Вот только перед её отъездом, буквально за неделю, Адриан смог выучить свою Принцессу наизусть. Знал каждую мелочь в её лице, мог предугадать её настроение. Если та была расстроена, то глаза всегда бегали по окружающим предметам, домам, небу. Ведь Дюпен-Чэн старалась не смотреть в глаза. Один только взгляд васильковых глаз мог поведать всё, что творилось на душе в тот момент. И Агрест понимал её, слушал и помогал. Ведь никто другой не был способен в полной мере осознать чувств этой девушки. Он сам был таким, потому и не мог жить без своей Леди.       Сейчас они втроем молча шли по улицам Парижа, и никто не спешил обмолвиться словом. Алия постоянно открывала рот, намереваясь что-то сказать, но быстро его закрывала, отводя глаза. Сезер не могла отфильтровать свои мысли, чтобы вынести правильный вопрос, да и опечаленное лицо лучшей подруги выбивало её из колеи. Адриан не мог сказать точно, но почему-то догадывался, что его одноклассница уже несколько раз хотела развернуться и уйти, собственные слова возымели совершенно другой эффект на Дюпен-Чэн. И никто не мог понять, почему та расстроилась, замолкла и не говорила ничего.       Агрест мог с точностью сказать, что желание не идти вместе с ними в пекарню у Маринетт присутствовало огромное. А также он прекрасно разгадал, почему девушка не отказала им напрямую, а с тяжестью на душе согласилась.       Она боялась остаться с ним наедине.       А вот как раз таки причин её боязни парень совершенно не понимал. Дюпен-Чэн также как и он сам прекрасно знала его мысли, страхи и потаенные желания. Девушка прекрасно осознавала, что сейчас Адриан не позволит себе оставит её одну, не быть с ней, не слышать её сердцебиение и кристальный голос. Потому она была готова к этому, но лучше в компании ещё нескольких друзей. И почему-то Агрест чувствовал, что её тревога и предостережения были связаны с тайной героев. Даже не чувствовал — знал.       Уже когда друзья проходили мимо старого коллежа, в котором они учились в одном классе, то Маринетт вдруг резко остановилась и обхватила себя руками. Для Агреста это был тревожный знак. Обычно, когда Ледибаг так делала, то сильно сомневалась в своем решении или исполнении идеи. Тогда Кот Нуар непременно поддерживал свою напарницу, но сейчас даже слово сказать боялся.       Алия и Нино остановились, уставившись на подругу, так же поступил и Адриан. Маринетт простояла в одном положении несколько минут, а потом решительно обернулась.       — Пожалуйста, не забывайте об обещании, — с видимой мольбой в голосе просила она. — Я не хочу вам объяснять то, что вы увидите. Это слишком сложно. Думаю, что и сами поймете всё в должной мере. — Она кинула многозначительный взгляд на Адриана, а сердце его тревожно сжалось. Такой вот молящий блеск был в них скрыт. — Пожалуйста, — прошептала она уже ему одному.       Парень сначала растерялся, а потом улыбнулся и кивнул. Что бы ни случилось, он сдержит это обещание, данное Принцессе.       В саму пекарню друзья заходить не стали, Маринетт сразу повела их ко входу в подъезд. Как потом пояснила девушка: главные двери были закрыты уже насовсем. Каждый предался грустным воспоминаниям, которые были связаны с этим замечательным местом. Адриан вспомнил, как на День Влюблённых отец Дюпен-Чэн частенько подавал им одинаковые яблоки в карамели, сделанные в форме сердец. Эх, и почему парень раньше не додумался, что эти вкуснейшие угощения были едва уловимым намёком?       Вслед за Маринетт, он с Алией и Нино поднялся по лестнице и остановился у двери в бывшую квартиру Дюпен-Чэнов. Принцесса на секунду замерла в нерешительности, а потом, глубоко вздохнув, потянула ручку от себя, заходя внутрь. Агрест на секунду растерялся: уж очень давно он не бывал в этой гостиной. Снова какое-то предчувствие заставляло его коленки трястись дрожью, а сердце часто-часто биться в груди. Он даже готов был провалиться сквозь землю. Парень видел, что их подруга чем-то обеспокоена, и это заставляло его волноваться ещё больше.       В квартире почти ничего не изменилось. Друзья лишь почувствовали пустоту и уныние, царившие внутри. На полках образовался толстый слой пыли, которую ещё наверняка не успели стереть по приезду. На диване лежало несколько сумок, а ещё больше чемоданов располагалось у окна. Похоже, Маринетт с мамой паковали вещи, которые уже заберут с собой в Нью-Йорк.       Друзья уселись за столом, а Маринетт тем временем подошла ближе к лестнице, ведущей в её прошлую комнату. Вдруг открылся люк, из-за которого показалась голова мамы девушки.       — Маринетт? Это ты? — она немного спустилась по лестнице и внимательно осмотрела гостей. Потом удивленно уставилась на дочь: — Не думала, что ты приведешь с собой друзей. Здравствуйте!       — Я тоже, — недовольно буркнула девушка. Она произнесла это очень тихо, но Адриан всё равно смог расслышать, так как сидел к ним ближе всего.       — Здравствуйте, мадам Чэн! — поспешил поздороваться он, не придавая значения её настороженному выражению лица. А ведь женщина уставилась точно на него.       Алия и Нино тоже поспешно поздоровались.       Мама Маринетт не стала ничего ни у кого спрашивать, а снова повернулась к дочери, многозначительно на неё посмотрела, от чего та смутилась, и поднялась обратно в комнату. Девушка бросила виноватый взгляд на друзей, хотя Адриану показался в нём ужас, а потом последовала за матерью, сказав лишь:       — Я надолго, подождите, пожалуйста!       Остальные кивнули.       Алия вдруг тихо подала голос:       — Вы заметили, что Маринетт как-то нервничать начала? — её голос тоже был обеспокоенным.       — Подруга, она только что приехала, конечно, будет нервничать! — своим задорным тоном пояснил Нино. — Будто ты сама прям спокойна, как удав…       — Нет, но… У неё какая-то иная причина для беспокойства. Адриан, а ты как считаешь? — Сезер подняла глаза на Агреста и смутилась. Её взгляд стал виноватым за секунду. Парень догадался, что она увидела ту боль, которую он скрывал последний год. Да и сам почувствовал, что прошлые переживания вываливаются наружу. Как же ему хотелось поговорить с Маринетт, высказать ей многое, обнять или поцеловать.       — Даже не знаю… — протянул тот. — Она как-то не общается со мной.       — Не переживай насчет этого! — постаралась облегчить его переживания подруга. — Маринетт просто слишком долго тебя не видела. Ты же сам понимаешь, что ваше расставание она переносила с такой же тяжестью как и ты. Думаю, вам обоим нужно время.       Адриан кивнул, но предчувствие чего-то нехорошего не исчезло, а, наоборот, усилилось. Как много сюрпризов поджидает его за сегодняшний день?       Вдруг сверху послышался довольно неожиданный для этой квартиры звук. Все шокировано замерли.       Это был детский плач.       Сначала сердце Адриана замерло, а лицо в удивлении и непонимании вытянулось, как и у остальных друзей. Он даже думать на несколько секунд перестал, в голове была сплошная пустота. Алия как-то странно начала дышать, оглядываясь по сторонам. Быть может, она пыталась найти ребенка, издающего этот плач, в другом месте? Придумать себе, что это акума вновь напала на рыжую женщину, взяв в плен малыша Августа?       Но нет, каждый из друзей с точностью слышал этот звук у себя над головой — в комнате у Маринетт. Даже приглушённые голоса девушки и её мамы различались. Что же это значит? Адриан даже не смел предположить, он боялся предполагать…       Люк приоткрылся, и оттуда на бешеной скорости выбежала Маринетт. Даже не взглянув на друзей, она пробежала прямиком к дивану и схватилась за ближайшую зелёную спортивную сумку, расшитую котятами. Девушка быстрым движением рук расстегнула молнию и молча начала рыться в её содержимом. Алия, Адриан и Нино в недоумении наблюдали за её действиями, пытаясь сообразить, что к чему. Дюпен-Чэн вдруг замерла, медленно повернулась лицом к друзьям, но смотрела сквозь них.       — М-марин… — попыталась подать голос Алия, но подруга её не слышала, а разговаривала сама с собой.       — Неужели я её забыла? — пробормотала та себе под нос. Потом вдруг помотала головой и крикнула: — Мам, ты чем её кормила утром?       — Кашей из пакета со смесями, — в ответ донесся голос мадам Чэн, что пыталась перекричать детский плач.       — Значит, не забыла, — утвердительно кивнула сама себе Маринетт, снова обратилась к матери: — И где он?       — В столешнице около раковины, — последовал ответ.       Дюпен-Чэн сорвалась с места и кинулась к тумбе, открыла её и выудила оттуда пакет, а уже из пакета достала железную банку со смесями. Адриан молча наблюдал за её действиями, стараясь уловить какую-то логику. Может быть, какие-то дальние родственники отдали на попечительство Дюпен-Чэнам ребёнка? Или им подбросили малыша? Очевидный и самый логичный вариант мозг Агреста противился воспринимать.       За это время Маринетт уже успела вскипятить чайник и залить в детскую бутылочку смесь из банки. И сейчас она в молчании таращилась на нервную Алию, тряся ее в руке, чтобы масса размешалась в воде. Девушки тупо смотрели в глаза друг другу, не решаясь что-либо сказать. А вообще, взгляд у Мари был настолько пустой и равнодушный, что она, похоже, ничего не собиралась говорить. Агрест лишь нутром чувствовал, что у девушки сильно-сильно колотится сердце. Парень бросил осторожный взгляд на Сезер и заметил, что у той еле заметно трясутся руки. Он сглотнул комок, подступивший к горлу.       Дюпен-Чэн ещё минутку постояла напротив них, а потом вновь поднялась в свою комнату. Все выдохнули. У друзей будто камень на душе образовался.       — И что это сейчас было? — спросила Сезер больше сама у себя, нежели у сидящих рядом друзей.       Нино пожал плечами, предпочёл отмолчаться. Плач наверху затих, и потому больше никто не проронил ни слова. Все лишь прислушивались к голосам Маринетт и её мамы, доносящимся из приоткрытого люка. Они о чём-то оживленно спорили, а потом также затихли. Алия стала нервно барабанить пальцами по столу, пытаясь усмирить дрожь в руках. Её парень молчал, уставившись на гладкую поверхность стола.       Вдруг телефон Маринетт, спокойно лежавший на столе около края, — она положила его туда по приходе — завибрировал. На экране высветился входящий звонок, а абонентом, который звонил, был некий «Мира». Так прочитал Адриан на экране, а потом его сердце болезненно сжалось. Следом за именем абонента были поставлены два красных сердца. Зачем Маринетт ставить эти сердца после имени какого-то парня? Неужели?..       Прошло тридцать секунд и звонок сам прервался, а спустя еще несколько минут из телефона вдруг раздался голос бота:       — Желаете прослушать автоответчик?       Маринетт спустилась по лестнице, снова взяла в руки зелёную сумку. Взглянула на телефон, махнула рукой и снова поднялась в комнату. Друзья нервно пожали плечами, тогда как в груди Агреста разрасталась настоящая дыра. Чувство предательства захлестывало его изнутри, а голова начинала кружиться. Алия, будто сообразив, что к чему, по-дружески сжала его руку под столом, а Нино тихонько хлопнул по плечу.       — Бро, не переживай… — проговорил тот тихо. — Я уверен, что Маринетт объяснит нам всё это.       Адриан с тяжестью на душе кивнул.       Тут по лестнице спустилась мама Маринетт и приветливо улыбнулась её друзьям.       — Будете чай, кофе? — спросила она, включая кофеварку.       — Нет, спасибо, — ответили они, и женщина кивнула.       Следом за ней из комнаты спустилась Дюпен-Чэн. Все резко подняли на неё свои взгляды и обомлели. На руках она держала того самого ребенка, который плакал наверху. Понять, девочка это или мальчик издалека было невозможно, но отчего-то Адриан всё равно невольно улыбнулся. Ребёнок был одет в зелёненький комбинезон, а на голове была шапка такого же цвета.       Глаза Алии в шоке округлились. Она открыла рот, хотела что-то спросить, но закрыла его. Похоже, девушка всё-таки зареклась не нарушать обещание. Вопросы готовы были посыпаться из каждого водопадом, но друзья молчали, изучающе смотря на малыша.       Маринетт улыбнулась, подошла ближе.       — Познакомьтесь, — тихо и смущенно проговорила девушка. — Это Энджи. Она… — Маринетт не договорила, так как ещё сильнее смутилась под внимательным взглядом Адриана. Он же не пытался её смутить, но смотрел отчего-то именно на девушку. Потом перевел взгляд на малышку, а та посмотрела на него. Его дыхание перехватило.       Он узнал в ней глаза своей мамы.       Свои глаза.       И в этот момент всё наконец-то прояснилось.

***

      Было сложно объяснить, что чувствовала Маринетт всё то время, когда пребывала в квартире вместе с друзьями. Больше всего она боялась реакции Адриана, ведь знала, что парень точно узнает в малышке Энни свою дочку. Всё-таки малютка была чересчур похожа на своего папу. Но боялась девушка не этого. Дюпен-Чэн переживала, что Агрест будет отрицать очевидное, постарается больше никогда с ней не видеться, да и вообще забудет о Маринетт, как о своем друге.       Но не только это её беспокоило. Девушка также переживала, что если Габриэль Агрест узнает о своей внучке, то может захотеть отобрать ребенка у самой Дюпен-Чэн, чтобы не возникало огласок. Все-таки для таких бизнесменов, как отец Адриана, их статус и достояние превыше всего, даже выше семьи… Это Маринетт видела на примере парня. Она даже представить не могла, что сделает с ней дизайнер, случись такая ситуация.       Хотя, если рассуждать по ситуации, то никакой опасности для Энни в лице Габриэля Агреста Маринетт не видела. Алия, Адриан и Нино, а также её родители –свидетели, ведь они знают (теперь уж точно), что ребёнок у девушки вовсе не от Агреста-младшего, а от… второй его личности. И, благо, никто из друзей пока что ещё не раскрыл тайну Ледибаг и Кота Нуара.       Маринетт несмело заглянула в глаза своей подруге и встретила в них бесконечный восторг, потом улыбнулась в ответ и едва заметно кивнула. Если девушка правильно поняла, то Аля в тот момент как раз задала немой вопрос: дочь ли она Мари? Девушка несмело перевела взгляд на Нино, в лице которого заметила недоумение и недопонимание. Похоже, её парень всё-таки туго соображает. Осталось самое сложное. Посмотреть в глаза Адриану Агресту.       И Дюпен-Чэн сделала это, отбросив всякие сомнения.       Он тоже улыбался, глядя в изумрудные глаза дочери. Маринетт почему-то почувствовала ту невидимую энергию и счастье, что исходили от парня. Его глаза стали ещё светлее, а волосы, казалось, налились золотым блеском. Его улыбка становилась всё шире и шире. И как только лицо Адриана не онемело? Парень, наверное почувствовав взгляд, посмотрел на Дюпен-Чэн и снова улыбнулся уголком губ. Он посмотрел на друзей.       — Какая она чудесная! — восхищенно воскликнула Алия. В этот момент раздался какой-то оглушительный стук, и малютка Энни сильно вздрогнула.       — Ох, — раздражённо выдохнула мадам Чэн, пытаясь разложить навороченную коляску своей внучки, которую раньше складывала и раскладывала только её дочь. — Маринетт, сама справляйся с этим роботом, а я пойду сумку соберу вам на прогулку.       — Но… у меня Энни, — поспешно пролепетала девушка, покосившись на малышку. Та тем временем с интересом слюнявила свои руки.       — Ой-ой! А можно мне подержать эту очаровательную принцессу? — с мольбой в глазах попросила Алия. — Можешь не волноваться, она будет цела и невредима! Я держала своих сестёр, пока они были маленькими.       Дюпен-Чэн улыбнулась:       — Конечно, — и осторожно передала дочку в руки подруге. Та с каким-то странным обожанием посмотрела на девочку. — Выйдите тогда на лестничную площадку, я сейчас подойду.       Друзья кивнули и вышли из квартиры, прикрыв за собой двери. Маринетт с облегчением выдохнула и уселась на диван.       — В жизни я так не переживала, как сегодня! — признала она.       — Я вынуждена признаться, — начала её мать, — пусть тебе это и не понравится, но Энни больше похожа на Адриана нежели на своего родного отца… — назвать имя героя женщина не решилась, она молча удалилась на чердак.       — Ох, если бы всё было так просто… — себе под нос пробурчала Дюпен-Чэн, раскладывая «робота». — Никого совершенно не волнует, что Кот Нуар и Адриан один и тот же человек. Энни его родная дочь, понятно, что она на него похожа… Даже чересчур.       Девушка поскорее забрала собранную мамой сумку, подвесила её к ручке коляски и двинулась к выходу. Предчувствие ей подсказывало, что этот день ещё обещает быть интересным.

Родители могут многому научиться у своих детей. Например, как много у них есть терпения. Франклин П. Джонс.